Глава 35

Открыв глаза, Айна не сразу поняла, где находится. Все вокруг было смутно знакомым… Полузабытым… Словно пришедшим из другой жизни.

Она приподнялась на локте и обвела вокруг растерянным взглядом: голубые обои в мелкий цветочек, письменный стол, куча тетрадей и книг, коллекция мягких игрушек, выстроенных по размеру…

Воспоминание обрушилось снежной лавиной.

Застонав, Айна откинулась на подушку и прикрыла глаза.

Симуляция…

Это просто симуляция, восстановившая по памяти ее детскую комнату. Только зачем?

Ответ пришел почти сразу. Айна услышала шорох за дверью и напряглась.

– Кто там?

– Дорогая, ты уже проснулась? – раздался до боли знакомый голос.

– Мама! – От подкативших слез перехватило дыхание. – Мама, это ты?!

Она вскочила с кровати, путаясь в одеяле, споткнулась о тапочки и едва не упала. Но через миг была уже у дверей. Дернув за ручку, открыла и замерла, не веря своим глазам.

Дыхание застряло в груди.

– Зачем?.. – только и смогли прошептать онемевшие губы.

За дверью действительно стояла мама. Такая, какой Айна ее запомнила. Высокая, светловолосая, голубоглазая, молодая. В своем обычном домашнем костюме из серого флиса. И смотрела на Айну с привычным теплом.

Она была как настоящая. Но Айна-то знала, что это не так, и это знание заставило сердце сжаться от боли.

– Зачем? – повторила девушка. – Зачем меня мучить?

– Пора вставать, соня, – улыбнулась «мать». – Ты так долго спала…

Стена коридора за ее спиной изменилась, стала прозрачной, а потом исчезла совсем. Айна растерянно огляделась. Больше не было ни мамы, ни комнаты. Вокруг цвела буйная зелень, а воздух наполняли ароматы цветов и щебет невидимых птиц.

– Где я? – пробормотала она. – Линк? Это твои шуточки? Этого места нет в моих воспоминаниях! Я в нем никогда не была!

– Я был, – раздался спокойный ответ.

Айна застыла.

Этот голос…

Когда-то она ненавидела его, а потом стала бояться, что больше никогда не услышит.

– Стикс…

Его имя сорвалось с губ вместе с дыханием и растаяло в воздухе.

– Я хочу к тебе прикоснуться…

На этот раз голос прозвучал совсем близко. За спиной. Айна даже почувствовала, как дыхание элохима опалило ее щеку, и резко обернулась.

Он действительно был там. Стоял совсем рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на нее в упор. Смотрел так, будто ждал какой-то реакции и одновременно страшился ее.

Под этим пристальным, выжидающим взглядом Айну кинуло в жар. Ее щеки зарделись, а внизу живота появилось странное сосущее чувство.

– Мы в симуляции? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Да.

– Почему я увидела маму? Это какой-то эксперимент?

– Нет. Ты увидела то, что хотела. Твое подсознание создало для тебя тот мир, в котором ему комфортнее всего.

– А как в нем оказался ты?

– Я был сторонним наблюдателем, пока ты сама не позвала меня.

– Позвала?!

– Неосознанно, конечно. И я не смог удержаться. Прости, но это сильнее меня.

Элохим произнес это просто, без лишних эмоций. Констатируя факт.

– Ты позволишь? – Он стал на шаг ближе. – Коснуться тебя?

Не в силах сказать ни слова, она просто кивнула.

Стикс коснулся ее лица. Легко. Почти невесомо. Самыми кончиками пальцев. Но от этого прикосновения по ее телу прошла легкая дрожь, а где-то в горле зародился тихий стон удовольствия.

Не выдержав, Айна закрыла глаза. И услышала шепот:

– Теперь я могу прикасаться к тебе так, как хочу. Не боясь навредить.

А затем его губы прижались к ее виску.

Айна вздрогнула, когда он втянул ее запах. Его губы скользнули вниз вдоль щеки, едва касаясь, потерлись о кожу, словно он наслаждался ее шелковистостью. И замерли, остановившись в уголке ее рта.

– Хочу вспомнить, какая ты на вкус, – прозвучало так тихо, что Айна скорее догадалась, чем услышала.

Ведомая целой бурей противоречивых эмоций, она закинула руки на шею Стиксу и слегка отстранилась. Почувствовала, как он напрягся, и посмотрела ему в глаза.

Они больше ее не пугали.

Они больше не были провалами в холодную бездну.

Теперь Айна чувствовала тепло, идущее из недр нечеловеческих звездообразных зрачков. Там ждала не жуткая пустота, а целая вселенная. Да, чужая, непонятная и даже опасная. Но полная обещаний.

– Где я сейчас? – просила, борясь с желанием прижаться к нему всем телом.

– В медкапсуле.

– Снова на станции?

– Да.

– И сколько я там?

– Уже восемь суток.

– Почему так долго?

Его губы дрогнули в полуулыбке:

– Ты умерла. Уже второй раз.

– А…

Она хотела спросить про Фила и остальных, но не успела. Стикс, которому надоело ждать, просто подался вперед, одновременно вжимая ее в свое тело и захватывая в плен ее губы.

Он слишком долго терпел. И мог бы терпеть еще, но тхейнар… Он, к сожалению, не отличался особым терпением. А сейчас, когда все его обостренные инстинкты и чувства кричали, что лакомая добыча в руках, точнее, в лапах, он и вовсе перестал себя контролировать.

С глухим стоном Айна выгнулась в мужских руках.

Разум еще пытался воззвать к рассудку, но тело уже жило своей жизнью. И этому телу до боли, до ломоты в суставах, до обжигающего огня в каждой клеточке и каждом нервном окончании хотелось лишь одного: стать единым целым с этим мужчиной, впустить его в себя, почувствовать снова, дать ему то, чего он желает и принять в себя все, что он даст.

– Моя… – простонал он ей в губы.

Чувство короткого полета заставило Айну испытать секундное головокружение. А в следующий момент она поняла, что лежит обнаженная на чем-то упругом и щекочущем. Краем глаза заметила, что это трава. Заметила и синее небо над головой вместо стеклянного купола сада, и яркое солнце в зените.

А затем его заслонило лицо Стикса. Элохим нагнулся над ней, удерживая свой вес на руках. Пытливо заглянул в глаза.

На дне его зрачков вспыхивали и мерцали алые искры. Они манили, завораживали, притягивали к себе, обещая неземное блаженство.

То самое наваждение, от которого Айна бежала, сейчас пылало только для нее.

Она сама потянулась к нему. Наплевав на все принципы. На все, чему ее так долго учили.

Он больше не был врагом. Он был просто мужчиной, которого она…

Безумно хотела?

Любила?

Она не могла дать ответ. Но в одном была четко уверена: этот мужчина ей нужен. Здесь и сейчас.

И неважно, что будет потом.

***

В этот раз ее разбудил назойливый писк. Все еще пребывая в полудреме, Айна открыла глаза. Затуманенный взгляд уперся в прозрачную крышку, которая сразу же начала подниматься с монотонным гудением.

– Айна… – прозвучал тихий голос. В нем чувствовалось еле сдерживаемое волнение. – Как ты себя чувствуешь?

И остатки дремы моментально исчезли.

Это не симуляция! Это – реальность!

Айна дернулась, собираясь сесть, но над ней тут же склонился Стикс и придержал за плечи.

– Тише, – на обычно бесстрастном лице элохима застыло тревожное выражение, – как ты себя чувствуешь?

Она нахмурилась, прислушиваясь к себе. Только сейчас осознала, что лежит в прозрачном геле, прикрытая только двумя полосочками наноткани. А вокруг пищит непонятная аппаратура, от которой к ней идут переплетения проводов.

– Нормально.

– Что-то болит?

– Нет…

– Голова кружится?

– Нет.

– В глазах двоится?

– Да нет же… – она с легким раздражением дернула плечом. – Со мной все в порядке.

Только тогда на его губах появилось подобие улыбки.

– Отлично. Значит, адаптация прошла успешно. Поздравляю с возвращением в мир живых.

Стикс отстранился, позволяя ей увидеть стерильно-белое помещение со светящимися стенами. Он нажал пару сенсорных кнопок на панели управления, и гель начал медленно вытекать.

– А что со мной было?

– Не помнишь?

– Эм… Ты сказал, что я умерла…

Она замолкла, оборвав себя на полуслове, потому что внезапно подумала: а вдруг то, что ей привиделось в симуляции – всего лишь игра ее подсознания, и Стикс ей привиделся, и все что было потом – тоже.

– Так и есть, – усмехнулся элохим.

Он взял ее руку в свои ладони и прижал к губам.

Айна заледенела: он был без перчаток. Но тут же медленно выдохнула.

Какая разница, в перчатках он или нет? Если Стикс два раза вернул ее с того света, то уж точно не для того, чтобы так глупо убить случайным касанием.

Будто в ответ на ее мысли он улыбнулся. Эта улыбка изменила его лицо, стерла тревогу и напряжение. Глаза посветлели, из взгляда ушла настороженность, и вместо нее появилось тепло.

– Как? – спросила она, вкладывая в этот вопрос все любопытство.

И краем мысли с удивлением поняла, что не испытывает ни страха, ни отвращения, ни какой-либо враждебности к сидящему перед ней мужчине. Наоборот, появилось дурацкое желание прижаться к нему. Словно он был ее личным островом в опасном бушующем океане.

Видимо, что-то отразилось у нее на лице, потому что Стикс с мягкой улыбкой ответил:

– Пришлось сделать тебе новое тело.

Глаза Айны потрясенно расширились:

– Что?!

– Помнишь, я упоминал про эксперименты с памятью и сознанием? – говоря, он накинул ей на плечи плед из термоткани, тщательно завернул в него и усадил себе на колени, словно маленького ребенка. – Так вот, ты, можно сказать, первый случай удачной пересадки разума в клонированное тело. Твое собственное, к сожалению, уже невозможно было восстановить.

Стикс замолчал, будто внезапно вспомнил о чем-то неприятном. Он слегка помрачнел и, прижав девушку к себе, продолжил уже другим, тихим тоном, в котором чувствовалось пережитое отчаяние:

– Тебе в спину попали три разрывные пули. Они превратили ребра, сердце и легкие в кровавое месиво, но голову, к счастью, не задели. Хотя, признаюсь, в тот момент я думал, что потерял тебя окончательно…

– В меня стреляли? Кто?!

– Неважно…

Все еще пребывая в шоке, Айна ощупала себя. Тело было таким же, как прежде, только… полученный в детстве шрам на бедре куда-то исчез, как и тонкая сеточка сосудов, просвечивающая раньше под кожей.

– Это новое тело?

– Да, выращенное ускоренным методом с помощью наших технологий.

– То есть я клон самой себя?

– Да. Ты первый клон с пересаженным и прижившимся сознанием: памятью, навыками, привычками. До тебя у нас получались только пустые марионетки.

– А как… как ты можешь прикасаться ко мне? – встрепенулась она, вспомнив о главном, и, затаив дыхание, уставилась на Стикса во все глаза.

Тот усмехнулся:

– Ты моя ханэ, Айна. Единственная, к кому я могу прикасаться и не бояться, что наврежу. Жаль, что я так долго тянул с этим, но очень рад, что наконец-то решился. Теперь мы всегда будем вместе, ты же не против? Я хочу разделить с тобой свою вечность.