Глава 14

Никита

Держим с Максом военный совет в ресторане неподалёку от клуба Авдеева. Договорились с бандюганом о встрече через час. Сочный стейк, полумрак и тихая музыка убаюкивают. Макс, как и я, не ложился сегодня. Сидим зеваем.

— Не верю я ни в какого Потапа, — ловлю в ладонь очередной зевок. — Заморочил урка голову Мире. Бедная девочка. Вряд ли она сама выкинула мобильник.

— Это да, но, опять же, бабка надвое сказала: нельзя исключать вариант, что она таким образом решила порвать с прошлым, — перехватывает эстафету по зеванию Макс.

— Тогда она его и не брала бы! Или выкинула дома. Вообще, нынешняя молодёжь скорее даст отрубить себе руку, чем расстанется с телефоном. У меня ж Марина примерно того же возраста была. Всякие секретики там у них спрятаны. И если бы решила Мира попрощаться с прошлым, то не мимоходом в урну мобильник бросила. Сбросила бы с моста или ещё что позатейливее выдумала. Натура творческая.

— В твоих словах есть логика. Но, что бы там Регина не говорила, Мира ушла из дома по собственной воле.

— По собственной, — перебиваю Макса, — но девочка не в курсе, что её купили. Иначе что же, вчера это возмутило маленькую гордячку, а сегодня нет?

— Никит, зуб даю, девять из десяти баб за тобой и без денег вприпрыжку побежали бы. Но в восемнадцать лет откуда ум и логика? Кто знает, может, этот Юра её вчера по-быстрому втюхал некому Потапу, а тот оказался… Не знаю. Семирукий бог.

— Тогда уж не семирукий… Ну, ты понял, — мрачно роняю и в ярких красках представляю, как прошла ночь Миры, если она, точно собачка, побежала следующим утром за своим новым приятелем. — Хотя есть у меня чуйка, что Шакал сам положил глаз на Миру. И как бы Миру этот урка под криминал не подставил. Как ни крути, а квартиру Регины они взяли грамотно. Тянет на красиво обставленный грабёж. Только украли саму налётчицу. Мире подобный карнавал может показаться увлекательным. Начнут на пару хаты громить.

— Да ну, Никит, Шакал бабами торгует, тем и живёт.

— А ты почём знаешь? Вдруг он окрас сменил?

— По-любому у нас нет концов, где его искать. Одна надежда, что Шакал у Авдеева нарисуется, — вздыхает Макс и выкладывает на стол два маленьких чёрных бочонка, как в лото. — Кину сегодня ему прослушку в кабинет, а если повезёт, то и в машину. Правда, риск огромный, но на кону жизнь Серёгиной дочки. Надо же! До сих пор не могу поверить, что восемнадцать лет он перед женой отмыться не мог. Жил, как ангел, на других баб и не заглядывался.

— А я другого не понимаю! — ударяю кулаком по столу. — Как он не почувствовал всей ненависти жены к себе и дочке. Она ведь и Серёгу изводила. Зарядил бы разок по лбу, а не очухалась бы — послал ко всем чертям. Я про таких ведьм только сказки дочке читал.

— Про Белоснежку? — ухмыляется Макс.

— Предпочитал читать Пушкина. — Воспоминания некстати размягчают душу. — Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч…

— Да, царевич Елисей, придётся тебе погоняться за царевной шебутной.

***

Юра

Мира изящно держит меню тонкими пальцами. Любуюсь и мысленно целую каждый. Лица её не видно. Спряталась. Откинулась в кресле и делает вид, что читает. Переживает малышка. Как же! Из огня да в полымя. Полагаю, между строчками про шашлыки и стейки, ищет ответ, что её ждёт.

А я и сам не знаю. Беспризорница, казалось бы, попала по адресу. Такая нимфетка стоит кучу бабла, но неожиданно мне приспичило самому заняться её воспитанием. Мира и в машине молчала, а я сходил с ума. Вспоминал, как она, лёжа у меня на плече, вздрагивала во сне, как мне хотелось поцеловать её. Хотя бы в самый уголок полураскрытых пухлых губ. Как я запретил себе лапать спящую девчонку под футболкой, лишь позволил коснуться шелковистых локонов, разметавшихся по подушке. Ночью мне казалось, что свет луны отражается в лице Миры, а сегодня явственно понял, что от неё и правда исходит чудесное сияние.

Улыбаюсь, вспоминая наше утро. Бёдра, едва прикрытые моей футболкой. А чего стоят бесстыдно торчащие коленки Миры, когда она с ногами забралась на стул. Чуть минералкой не подавился. Подобную непосредственность можно было бы приравнять к вульгарности, если бы передо мной сидела не Мира. Она вчера не просто ворвалась в мою машину в костюме средневековой куртизанки, она с душеубийственной грацией вошла «с ноги» в мою жизнь.

От воспоминаний кровь приливает не туда куда сейчас надо. Ёрзаю на диване и злюсь, что не усадил Миру рядом с собой. Примечаю за дальним столиком двух знакомых дамочек. Только пришли, а уже высмотрели меня. Улыбка сползает с глянцевых лиц, стоит мне зыркнуть в их сторону. Рановато они сегодня начали охоту. Впрочем, в самый раз. Может, дёрнуть одну в машину?

— Ты определилась? — забираю у Миры меню.

— Не знаю, — пожимает она плечами, и мысль о других женщинах вылетает из головы. Тело чётко знает, кого хочет. Мира заправляет прядь за ухо. — Закажи сам, пожалуйста.

Сглатываю и мысленно целую маленькую мочку моей малышки. Туда просится бриллиантик. И не только туда… Чёрт, что со мной происходит? Машу рукой официанту, и сам смотрю мимо букв. Говорю наугад:

— Уважаемый, два стейка… Мира, тебе какой прожарки?

Она смотрит на своё отражение в стекле книжного шкафа, коих тут для красоты бесчисленное множество, и облизывает губы.

— С кровью.

Уф, как она это делает? Вроде невинный жест, а у меня, что называется, шлюзы переполнены. Киваю официанту:

— Два с кровью. Мне томатный сок, а даме…

— Мне тоже сок, — встревает Мира. — Томатный.

— Ей тоже сок, — повторяю, пряча улыбку.

Вечером будем пить с Мирой взрослые напитки и играть во взрослые игры. Мне чужды законы общества, да и девочка созрела. Не знаю почему, но целый день по этому поводу развожу с собой церемонии, в то время как похотливые паучки в закутках разума плетут затейливые узоры на предмет первой ночи с Мирой.

— О чём ты всё время думаешь? — тянусь через стол и накрываю ладонью тонкие пальчики, барабанящие слишком громко для дневной ресторанной дрёмы.

— Почему мать меня не любит?! — Глаза Миры наполняются слезами. — Никогда не любила.

— Может, она слишком себя любит? И в её сердце не осталось места?

— Она выгнала меня! — громко всхлипывает Мира.

— Тихо, маленькая. — Тону во взгляде, полном слёз, смотрю на искусанные губы и мечтаю попробовать их. — Теперь у тебя есть я. Иди ко мне.

Мира удивлённо смотрит по сторонам. Кроме нас и двух ночных бабочек, в ресторане обедает пожилая пара, но они слишком увлечены беседой, и два бизнесмена, которым на нас плевать. Они только пришли, и даже охотницы за дальним столиком пока их не очень интересуют. Улыбаюсь и громко шепчу:

— Видишь, на нас никто не смотрит. Иди ко мне.

— Мы же друзья, — мямлит Мира, точно язык онемел.

— Да, друзья. Один друг хочет пожалеть другого. Иди ко мне, — откидываюсь на диване и хлопаю по обивке рядом с собой. Хмурюсь: — Ты меня боишься, что ли?

— Вот ещё! — вскидывается Мира и развязной походкой пробирается ко мне на диван. Хочет плюхнуться рядом, но я усаживаю её к себе на колени. Мира ойкает, и румяный стыд ударяет ей в щёки.

Пока она справляется со своими тараканами, вдыхаю её аромат и ощущаю уже знакомое головокружение. Я точно на ней помешан, как тот киношный вампир. Ещё немного, и сам сброшу её с колен, чтобы не сожрать вместо стейка прямо на столе. Хочу её всю, от макушки до пят.

— Ты собирался меня пожалеть, — робко напоминает Мира. Её лицо так близко, потянись губами и первый поцелуй неминуем.

Обнимаю мою девочку и укладываю её кудрявую голову себе на плечо.

— Моя маленькая, славная девочка. Никому не дам тебя в обиду. Никому.

— Почему?

— Что «почему», милая? — балдею от тепла Миры.

— Почему ты не поцеловал меня?

Сердце пускается в галоп, и рука зависает на очередном поглаживании.

— А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Ты хочешь. Разве нет? — Мира говорит так, будто мы обсуждаем меню.

— Мало ли что я хочу, — растягиваю слова.

— А хочешь, я тебя поцелую? — Зелёная радужка глаз Миры сияет в тёплом свете лампы над столом.

Меня потряхивает. Свихнусь от перепадов страха, отваги и безумия в этой девчонке.

— Не могу отказать тебе.

— Хочешь или не можешь отказать? — дыхание Миры обжигает мои губы.

— Хочу.

— Я никогда сама не целовала.

— Я тоже, — держу оборону до последнего.

— Так и знала! — Мира силится сползти с моих коленей, но я удерживаю её без труда.

— Что ты знала, радость моя?

— Что ты избалован донельзя!

— Кем? — Меня умиляет вспышка ревности в невинной девчонке.

— Женщинами!

Официант приносит стейки на маленьких досках, и мне приходится отпустить маленькую бунтарку. Мира с остервенением режет мясо, а у меня по венам бурлящим потоком несётся кровь. Ох и горяча! Если так пойдёт, то это не я её, а она меня… Того-этого. Разделает этой ночью под орех.