Глава 29

Никита

— Девочки, что за кипишь? Света, оставь его, — поднимается из-за стола бабища и похлопывает себя по татуированным плечам. — Мы ни клоунов, ни драку не заказывали.

Света толкает меня, и я падаю на диван. Мутит так, что сейчас вырвет и окончательно опозорюсь. Регина стоит, сжимая кулаки. По её щекам текут слёзы.

— Что знают двое, то знают все! Девочки, Катя, Света… Я не смогу с этим жить. Выслушайте меня.

— Ты тоже спала с моим Костей? — Света плюхается рядом со мной. От неё веет теплом и «мартишком». Роняю голову ей на плечо. Света сбрасывает её одним движением. — Какой-то непрекращающийся кошмар сегодня.

— Причём тут твой Костя, — отмахивается Регина и всхлипывает. — Я дочь Сергея продала.

— Сергея? Разве Мира не твоя дочь?

Мне хочется встрять в разговор, но я борюсь с тошнотой. Хватаю Свету за руку и тычу пальцем в Регину.

— Нормальная она после этого?

Макс поддакивает мне:

— Регина её Юрке Шакалу продала. Может, слышала про такого?

— Юре? — Света сжимает мою руку и, прищурившись, смотрит на Регину. — А с этим ты как сошлась?

Женщины за столом смолкают, а бабища, она же Катя, проходится вдоль дивана тяжёлым шагом.

— Что с девочкой сейчас? — останавливается она перед Максом.

— А это у её мужа надо спросить, — кивает Макс на Светку.

Катя резко поворачивается к ней:

— Говорила я тебе! Совсем зарвался Костя твой. А ты всё «верю-верю».

— Убью, — вскакивает Света и нетвёрдой походкой идёт к стеллажу с кучей сумок от самых навороченных брендов. Вытаскивает свою, и в ней тут же взрывается тяжёлым роком мобильник.

— Ты? — Света скрывается в раздевалке, и я не слышу дальнейшего разговора.

Катя наливает в стакан водки и подносит мне.

— Выпей, ты что-то совсем не в себе.

Мотаю головой.

— Пей, сказала.

Отталкиваю её руку со стаканом и срываюсь в туалет. Меня выворачивает.

Надо мной нависают Катя и Макс:

— Мы сутки с ним не спали, да ещё Авдеев ему навалял. Похоже на сотрясение.

— Сейчас Света выйдет, разберёмся. Помоги ему умыться и приходи. Пока Регину послушаю. Как звать-то тебя?

— Максим.

— У меня сын Максим.

— А я Никита, — отрываюсь от белого друга.

— Тебе, может, врача?

— Не надо, — мотаю головой. — Пока Миру не найдём, не до чего мне.

— Ну-ну, — Катя выносит свои мощные телеса из туалета, и Макс помогает мне встать.

Силы на исходе. Мы с Максом возвращаемся на диван. Я оказываюсь зажатым между другом и Катей. Слушать Регину противно, а её исповедь по второму кругу — тем более.

— Где Света? — тихо спрашиваю у Кати.

— Сейчас вернётся, — отмахивается она. — Ей позвонил кто-то.

— Можно я прикорну? — Еле ворочаю языком от усталости.

— Ложись, сердешный, — Катя подставляет мне мощное плечо. Роняю на него голову и вырубаюсь.

Просыпаюсь так же резко. Лежу на диване, Макса нет. Катя мечется по предбаннику, Регина ревёт, остальных не вижу и не слышу.

— Что случилось? Где Макс?

— Светка пропала! — Катя хватает со стеллажа мобильник и звонит. — Выключен!

***

Юра

Подъезжаю к назначенному Светой месту, в голове звонят колокола, рожа опухшая, злость так и рвётся наружу. Из меня сейчас герой-любовник, как из пары носков лифчик. Подожди, Костя! Получишь ты у меня ответку по полной. Шустрю по списку склады под аренду. Сохраняю несколько адресов. Звонок болью отдаётся в отбитой голове.

— Да!

— Вы заказывали оборудование для стройки? — тоскливо осведомляется диспетчер. Разбудили бедолагу ночью. Но написали круглосуточно, а за базар надо отвечать.

— Да! — любой разговор мне сейчас даётся с трудом.

— Готовы выполнить ваш заказ. Но у нас сто процентов предоплата. За срочность надбавка. За ночь тоже.

— Да. Сегодня сможете подвезти кран?

— В шесть утра автомобильный кран, 25-тонник «Галичанин» будет там, где скажете!

— Мне нужно раньше. Адрес пришлю, за оплатой счёта дело не станет. Наличка устроит?

Диспетчер оживляется, будто на его глазах из тухлого яйца вылез пушистый жёлтый цыплёнок:

— Наличка? Отлично! Ждём адрес.

Сбрасываю звонок и, завидев знакомый силуэт на крыльце бани, включаю дальний свет. Света, прикрыв глаза рукой, сбегает по ступеням. Козочка, твою налево! За все годы мы виделись раз пять или шесть и то случайно. Раза два в хороших ресторанах, один раз в филармонии, и просто на Невском. Всякий раз, ощущая вину перед Светой, я сыпал комплиментами и по-быстрому исчезал. Она и не в курсе, что у меня дела с её мужем.

Света замирает у машины. Наверное, правила приличия требуют, чтобы я вышел и распахнул дверь перед бывшей возлюбленной. Но злость на её мужа удерживает меня на месте. Да и не стоит разбитой рожей светить раньше времени. Щёлкаю кнопкой разблокировки дверей. Света некоторое время ждёт от меня светских манер. Обломавшись, забирается на переднее сиденье, и слова укора застывают на её губах.

— Кто тебя так? Посмотри на меня. — Её холодные пальцы касаются моей щеки. Стёкла в машине запотевают. Света навеселе — понял ещё по телефону.

— Да ладно, Свет. Пустяки. Как ты, как Костя?

— Я развожусь, — выдыхает она и поднимает на меня глаза. Взгляд её такой же голодный, как и в ту ночь на моей даче. Две крупные слезы скатываются по щекам. Лицо Светланы явно побывало в руках пластического хирурга. — Не могу больше. Как раз думала о тебе сегодня. Хотела попросить кое о чём… а сейчас…

— Что сейчас, милая? — беру руку Светланы и целую опухшими губами её запястье.

— Сейчас я встретилась ещё с одним человеком. В отличие от тебя, он был со мною более откровенным.

Предполагал пятьдесят на пятьдесят, что Никита добьётся встречи со Светланой. Сболтнул ему за каким-то лешим её телефон. Потому и не форсирую сейчас события.

— А, да. Забавный малый.

— Юра, не финти! Я этого не люблю. Объясни, какого чёрта происходит?

— Я люблю тебя, как и прежде. С этого начать?

— Нет! С того, что ты купил дочь моей подруги!

— О, это вообще такой треш! Оказался совершенно случайно втянут в эту историю, — мой лёгкий смех сменяется кашлем. Не иначе лёгкие сейчас выплюну. К счастью, выдумывать ничего не надо, по сути, рассказываю правду. — Девчонка сбежала из дома и тормознула мою машину. Идти ей было некуда, не оставлять же ребёнка на улице. Она рассказала жуткую историю и переночевала у меня на диванчике. Я просто помог этой девочке. Мамаше дал денег и сказал, что мы женимся. Хотел посадить на поезд…

— У моего мужа она как оказалась?

Этот вопрос самый щекотливый, и я протягиваю Свете полупустую бутылку воды. Видно, что деву уже долбит сушняк.

— Глотни, солнце! Ты прямо сама не своя.

Света глядит на воду и, краснея, спрашивает:

— Ничего если я её всю выпью.

— Ничего!

Света жадно припадает к горлышку.

— Прокатимся немного? — Включаю диск с нашей любимой классикой.

— И ты мне всё расскажешь?

— Конечно! — сдаю назад и еду к ближайшему складу в моём списке. — Слушай, а помнишь, как мы с тобой…

Скосив глаза, вижу, что Света поплыла, и по её щекам текут слёзы. Один раз их видел. Когда сказал, что расстаёмся. Воспоминания льются из моих уст, как песня. Наконец, Света вырубается. Достаю из багажника верёвку, связываю её и переношу бывшую возлюбленную на заднее сиденье. Доезжаю до ближайшего склада. Везение на моей стороне. Он сдаётся в аренду, и здесь нет охраны. Связываюсь с диспетчером и диктую адрес для доставки крана. Меняю в телефоне симку и набираю Авдеева. Актёр из меня не такой хороший, как музыкант, но голос я умею менять.

— Да! — рявкает в трубку Костя.

— Слушай сюда, козёл…

***

Мира

Чудом выбираюсь из душевой. У Авдеева зазвонил телефон, оставленный возле парной.

— Ты что бессмертный? — рычит Авдеев в трубку. — Что ты сказал?

Он багровеет на глазах, желваки гуляют на скулах, вены тёмными жгутами выпирают на загорелой крепкой шее, пальцы сжимаются в мощные кулаки. Ненавидящий взгляд обжигающей тьмой пригвождает меня к стене.

— Адрес! — орёт Авдеев в трубку. — Скажи мне адрес, где я оторву тебе яйца! Тронешь мою жену… — он замолкает и выслушивает долгий ответ. — Сука! — Авдеев тупо смотрит на телефон. Видимо, собеседник высказался и сбросил вызов.

— У вас неприятности? — осведомляюсь я скорее из вежливости.

— Тварь! — Авдеев хватает меня за горло и впечатывает со всей дури в холодный кафель стены. Я невольно воспользовалась Ленкиным советом. Теперь понимаю выражение «описаться от страха». В затылке разливается тупая боль, перед глазами расходятся чёрные круги, под ногами лужа. Хватаю воздух пересохшими губами, дрожащими руками пытаюсь ослабить железную хватку. Авдеев скалится:

— У тебя что? Между ног мёдом намазано? Ссыкуха малолетняя.

— Я… …Ничем… Не мазала, — хриплю, с трудом ухватывая жалкие порции воздуха.

— Как называется завод, где работает ухарь твой? Название организации и полное ФИО. Говори или размажу по стене.

— Отпустите.

Авдеев разжимает пальцы, и я с позором опускаюсь в собственную лужу. Торопливо рассказываю всё, что знаю. Авдеев смотрит на меня как на ободранную ворону.

— Живо приводи себя в порядок и одевайся, — Авдеев брезгливо переступает ногами и ополаскивается под душем.

Меня трясёт под струями горячей воды. Но внутри меня — ликование. Никита не бросил искать меня и даже не побоялся выкрасть жену этого чудовища.

Крадучись вхожу в холл и замираю. Авдеев, разговаривая по телефону, прыгает то на одной ноге, то на другой. Пытается надеть джинсы.

— Пробей, Никиткины ли эти склады! Пацанов туда? Да зачем? Там свихнувшийся работяга, возомнивший себя Крепким орешком[5]… Его сегодня мои ребята один раз уже отметелили.

Натянув штаны, Авдеев рыкает:

— Что застыла? Одевайся!

Меня два раза просить не нужно. Одеваюсь быстрее солдата-срочника. Авдеев достаёт из тумбы наручники и защёлкивает их на моих запястьях.

— Погнали! — волочит меня за шкирку к выходу.

За дверью на стуле томится мой провожатый.

— Кость, ты куда?

— Дело есть.

— Я с тобой?

— Нет, это сугубо личное! — Авдеев тащит меня по коридору, по лестнице. Чтобы не упасть и не сойти с ума от счастья, считаю шаги к своей свободе.

На улице Авдеев подсаживает меня на переднее сиденье своего джипа и садится за руль. Звонит мобильник.

— Ну что? Я был прав?.. Ха! Диктуй телефон этого Никиты, — Авдеев вбивает цифры и сохраняет. — Всё, давай.

Он выныривает из тёмного двора на улицу и набирает сохранённый номер.

— Слышь ты, утырок! — начинает он без предисловий. — Если с головы моей жены хоть волос упадёт, я тобой рыб в Неве накормлю. Значит, сидишь на своём заброшенном складе и тихонечко меня ждёшь. Овцу свою получишь, если будешь хорошо себя вести. У меня на неё даже не стоит.

Авдеев сбрасывает звонок, и я выдыхаю с облегчением.