Глава 3

Мира

Я сердита на Никиту. Он бредит Светой и уже не знает, под каким соусом её подать мне. Зная, что такое любовь, в глубине души понимаю, что не вправе Никите мешать. Он заменил мне семью, но, похоже, настало моё время вылетать из гнезда. Со Светой я не уживусь никогда. Она отняла у меня Юру, её муж чуть не превратил мою жизнь в ад. Его посадили, но потом перевели в дурку. Уж не знаю, что Авдееву припаяли, не иначе манию величия. Король борделя!

Сажусь в машину, и тут же на моё колено опускается рука Дмитрия Петровича. Димы.

— Не передумаешь? — Мой препод улыбается, и в уголках серых глаз прячутся морщинки.

У Юры тоже были серые глаза, но он смотрел на меня как на божество. Дима сейчас тупо трахает меня взглядом. В институте вёл себя гораздо обходительнее. Он не женат. Может, женщины давно не было? Таким соловьём заливался, когда впервые попросил меня остаться на кафедре.

— Не передумаю. Едем на залив! — Одёргиваю подол юбки и убираю Димину руку.

— Бесстрашная барышня! — Дима заводит машину и круто берёт с места.

Ехать далеко. Скидываю туфлю и подтягиваю ногу под себя. Дима косится на чуть задравшуюся юбку.

— Если я вас смущаю…

— На «вы» обращайся ко мне в институте. Мы же договорились. Сними куртку, в машине тепло.

— Пожалуй, да, — стягиваю кожанку с плеч, оставаясь в обтягивающей футболке с глубоким вырезом. Готовилась к свиданию. Хочу, чтобы мой первый раз случился на заливе. Возле ресторана, где мы обедали с Юрой. Мне иногда хочется выжечь калёным железом из памяти те два дня, а иногда установить мемориальные доски там, где мы останавливались. Сегодня я настроена на калёное железо. Но чем дальше мы отъезжаем от города, тем слабее моя решимость. Заменить Юру невозможно. Надо как-то соскользнуть с темы. Поглядываю на железную дорогу. По правую руку за кустами поблёскивают рельсы и тянутся столбы с проводами.

— У меня есть небольшой домик за городом. Можем на выходные туда рвануть. У меня там баня…

— С некоторых пор я не люблю баню, — накрываю ноги курткой. Какого лешего я в такую даль с ним потащилась. Можно было начать с ресторана. Не надолго меня хватило. Мутит уже от Димы.

Он словно чувствует это и сворачивает разговор про любовь плотскую, земную. На заправке он покупает мне мороженое и конфеты. Садится в машину и привлекает меня к себе. Вонзается в мои губы властным поцелуем, и я тут же утверждаюсь в своём желании валить от него со скоростью космической ракеты. Юру я долго молила о поцелуе. Первый раз мы поцеловались у него на даче, возле пианино. И это был девятибальный шторм, крушащий сомнения и преграды. Сейчас мне страшно и невкусно.

— Не бойся меня, — шепчет Дима, — доверься, и ты не разочаруешься. — Он касается моей груди, теребит её большим пальцем.

— Не сейчас, — отталкиваю назойливого препода. Торопливо обуваюсь. От моей непринуждённости не осталось и следа.

— Я люблю покорных девочек, — улыбается Дима и тут же добавляет: — Шутка. Почему ты такая напряжённая, Мира? Я не кусаюсь. Если ты скажешь нет — ничего не будет.

— Давай сегодня просто погуляем?

— Давай, — Дима облизывает губы, скользнув взглядом по моей груди. — Я уже говорил, что у меня самые серьёзные намерения. Поэтому…

— Поэтому ты познакомишься сегодня вечером с моим папой.

— А его не смутит, что у тебя такой взрослый… — Дима ударяет пальцами по ароматизатору в виде еловой шишке. — Парень.

— Какая разница, если намерения серьёзные? — ехидно улыбаюсь.

— Твоя правда. Надеюсь, он у тебя не боксёр? Не хотелось бы оказаться в больнице в начале учебного года.

— Боксёрская груша есть дома и на работе.

— Какая прелесть! — на губах Димы дрожит улыбка. — Надеюсь, он не осудит вспыхнувшую между нами страсть.

— Не знаю, — пожимаю плечами. Я Диме не рассказывала про то, что случилось год назад, но не смогла утаить, что у меня был головокружительный роман со взрослым мужчиной. — Помнишь, я тебе рассказывала про свою первую любовь?

— Ну? — Дима уже не просто насторожен, а напуган.

Как бы не выкинул меня из машины на ходу. Поэтому сбавляю обороты:

— Погиб при невыясненных обстоятельствах. Но ты ничего не подумай. Мой папа тут совершенно ни при чём.

— А почему ты именно сейчас вспомнила об этом?

— Вспомнилось.

С Димы слетела и спесь, и романтический настрой. Думаю, он и под дулом пистолета сегодня ко мне не притронется. Дальше едем молча каждый в своих мыслях. Мои всегда рядом с Юрой. Мне он видится всюду, стоит только выйти из дома. Наверное, пора доехать до славного города Королёва, чтобы окончательно решить для себя: бросил меня Юра или умер. Горько будет убедиться в первом, ко второму не привыкну никогда.

Королёв не на краю землю. Не думаю, что там много кладбищ. Но вот под каким предлогом отлучиться из дома так надолго?

— Мира, мы приехали. Про этот ресторан ты говорила?

— Да, — дыхание перехватывает, стоило только увидеть знакомое строение с панорамными окнами. И в том году вазоны с яркими астрами стояли возле входа.

Дима помогает мне выйти из машины, и мы входим в холл. Здесь ничего не изменилось. Книжные шкафы, диваны с пёстрыми подушками.

Администратор проводит нас к столу возле входа, но я тыкаю пальчиками в тот, за которым сидела с Юрой.

— Как скажете, — холодно улыбается администратор, и мы садимся на указанное мною место. Он кладёт на стол два красочных журнала с жареными рёбрышками на обложке. — Наше меню. Официант подойдёт к вам.

А вот и разница между Юрой и Димой. Под взглядом Юры администратор с официантом разве что кадриль не танцевали, а продавщицы в магазине из платьев выпрыгивали. Дима рассеянно листает меню, небось, уже жалеет, что связался со мной. Официант, тот же, что и в прошлом году, подходит к нам и навешивает на лицо дежурную улыбку.

— Добрый день. Меня зовут Кирилл. Сегодня я буду обслуживать ваш стол. Готовы сделать заказ?

Я даже не открывала меню. Мой заказ тот же что и в тот раз:

— Мне стейк с кровью и томатный сок.

Дима удивлённо округляет глаза:

— Ого. А это мысль! Умножьте на два, — бросает взгляд на бейдж, — Кирилл.

Официант записывает, а Дима кладёт прохладную ладонь на мою руку.

— Может, выпьешь немного? А то на заливе ветрено.

— Я не пью. — Киваю официанту: — Это всё.

— А что всё-таки случилось с тем парнем?.. Мужчиной.

— Не хочу вспоминать. Прости.

Сама сижу и вспоминаю, как сидела у Юры на коленях, как провоцировала его поцеловать меня. Этого и провоцировать не надо. Но пылу поубавилось.

— Мира… — Дима подбирает слова. Обделался, как телёнок, и мычит теперь. — Как-то, правда, ветрено. У меня тут дача недалеко.

— И у тебя тут рядом дача? — восклицаю, не в силах прекратить сравнивать.

— А у кого ещё? — недовольно спрашивает Дима.

— Ни у кого… — прикусываю язык. Лишнего тоже не стоит болтать. — Не так выразилась. На дачу не поеду.

— Почему?

— Подумай сам.

— Ты же сама сегодня хотела… Пошалить по-взрослому.

— Про дачу мы не договаривались. К тому же уже решили, что просто погуляем.

— Как скажешь.

Мясо поедаем в тишине. Куда девалась химия чувств, о которой так распространялся Дима, обняв меня впервые на кафедре? Ножом и вилкой орудует так, что вот-вот щепки полетят от доски из-под мяса.

На заливе ветер задувает мне под короткую юбку и пробирается за шиворот. Мелкие барашки бегут по воде. Здесь слишком мелко. Негде разгуляться стихии. Позволяю Диме обнять себя. От него приятно пахнет французским парфюмом. Никита пользуется таким. Наверное, поэтому немного расслабляюсь. Идти по песку неудобно — каблуки утопают в песке.

— Не по погоде ты оделась, — целует меня в висок Дима.

— Да уж, — задумчиво тяну. Наряжалась-то я клин клином вышибать.

— Хочешь, я подгоню машину к самому заливу, и мы из неё полюбуемся на непогоду?

— Принимается. — Ещё немного и застучу зубами.

К машине прихожу синяя, как смурфик.

— Забирайся сюда. В подушки, — Дима открывает заднюю дверь. — Завернёшься в плед, свернёшься клубочком и согреешься. Пока я рулю.

Я бы и в багажник сейчас нырнула, будь там подушки и тёплый плед. Ложусь и только судя по расступившимся соснам над головой и мягкому шороху шин понимаю, что Дима съехал к заливу. Притормозив и включив музыку, он перебирается на заднее сиденье.

— Иди ко мне, малышка, согрею.

— Да нормально, всё. Согрелась уже. — Забиваюсь в угол салона, не желая больше поцелуев Димы.

— Тогда согрей меня! — Дима на вид не спортсмен, но я и моргнуть не успеваю, как оказываюсь в его объятиях. — Мира, лапушка моя.

Холодная рука пробирается ко мне под футболку, вторая удерживает затылок. Влажные губы охотятся на мой рот. Замираю, чтобы вырваться в удобный момент. Неожиданно дверь распахивается, и мы оба вылетаем из машины под действием неведомой силы.