Глава 7

Мира

Лифт медленно ползёт наверх, и я не знаю куда деть глаза. Обычное дело, когда едешь в лифте с незнакомым человеком — ты рассматриваешь шнурки, он потолок, в общем лишь бы не друг друга. Но сейчас я еду не просто с незнакомым человеком, а ещё и к нему домой, и этот человек пялится не на потолок, а на меня с неподдельным любопытством. Его глаза словно льдинки, скользят то по моему телу, то по лицу. Мне хочется ткнуть кнопку «стоп» и поехать обратно на первый этаж.

Пока был жив отец, я росла в тепличных условиях, вот овощ и вырос. Только сейчас начинаю понимать, как глупо было сбегать из дома, прыгать в незнакомую машину, ну а венец моей тупости — то, что я еду в лифте к взрослому мужику, о котором мне известно… Ничего не известно. Просто Юра. Весьма потрёпанный жизнью. Вновь мой взгляд останавливается на его татуированных пальцах. Сейчас даже выпускница балетных курсов может набить себе тату, как у зэка. Мода такая. Стоп, только что промелькнула умная мысль, кусок мысли… Зэк! Робко поднимаю глаза на Юру и не нахожу ничего более умного, чем спросить овечьим голосом:

— Вы в тюрьме сидели?

— Было дело, — Юра сжимает кулак и кивает на синий узор. — В татухах, что ли, шаришь?

— Н-нет. Просто у вас бледная кожа, взгляд аж до костей пробирает.

— Так может я упырь? — усмехается Юра. — У меня девчонка была, молоденькая как ты. Так она всё про вампира любила фильм гонять. Наизусть уже его узнал.

— Почему была? — воображение рисует мне жуткую картину.

— Потому что я сел тогда надолго.

Лифт наконец-то останавливается, и Юра пропускает меня вперёд. Выйди он первый, не раздумывая бы ткнула в кнопку с цифрой один. Меня останавливает врождённая вежливость, похоже, она же меня и погубит. Юра открывает дверь справа от лифта и, подталкивает меня к порогу.

— Что застыла, входи.

В квартире явно идёт ремонт. Как и у нас, возле стен стоят коробки с вещами и мешки с цементом. Вроде даже той же марки. Слышу, за спиной скрежет замка. Надо бы изучить его, на случай если этот тип начнёт приставать.

— Держи тапки. У меня пока только кухня и спальня готовы. Гостиную с коридором напоследок оставил, — Юра бросает к моим ногам красные резиновые тапки. Явно женские. Может у него жена есть? Она тоже сейчас придёт с работы. Юра расскажет ей про мою беду, и мы вместе подумаем, как мне лучше поступить.

— Спасибо, — ставлю свои сапоги в угол, рядом с двумя парами мужских кроссовок. На чёрной рогатине висит ещё одна кожанка и серая кенгуруха. С женой я, пожалуй, погорячилась.

Юра уходит в комнату и возвращается с безразмерной футболкой. Забрав у меня из рук парик и котелок, суёт её мне и кивает на дверь с матовым стеклом.

— Переоденься! Ванная там. А я пока хавчик соображу.

— Да мне нормально так, — лепечу я, соображая, как отказаться от столь фривольного одеяния.

— Ты серьёзно? — приподнимает бровь Юра. — Это что, твой парадный наряд?

— Не то, чтобы парадный, — оглядываю себя. — Но мне нравится.

— Как знаешь! — пожимает плечами Юра. — Будешь курицу гриль?

Рот наполняется слюной от вкусного словосочетания. Вспоминаю, что с утра не ела.

— Буду!

— Вот и славно! Мой руки и приходи на кухню.

Небольшая ванная сверкает чистотой. Кабина с кучей рычажков и кнопочек отражается в большом квадратном зеркале с подсветкой. Подношу руки к крану, и в ладони мне льётся тёплая вода. На бортике сияющей белизной огромной раковины стоят ароматические палочки. Обожаю аромат сирени. Вытерев руки полотенцем, подношу лилового цвета бутылочку к носу. Закрываю глаза от удовольствия. Дрожь в теле постепенно стихает. Юра не сделал мне ничего плохого, а я про него уже такого насочиняла. Подумаешь сидел! Кто в этой жизни не оступался. Папа так говорил. Он никогда никого не осуждал, и меня учил быть терпимее к людям.

На кухне открываю рот от удивления. Пока я размышляла над вопросами бытия, Юра накрыл стол. Только курочка ещё скворчит в микроволновке, источая неземные ароматы. А так на столе уже греется на чайной свече фондюшница с плавящимися кусочками сыра, манит взгляд чугунная сковорода с маленькими картофелинами в кожуре, блестящей от сливочного масла. Присыпана эта вкуснота укропом и жареными грибами. Глиняная мисочка с солениями, вазочка с брусникой стоят возле бутылки вина.

— Ты скатерть самобранку разметал по столу, что ли? — уже съела всё глазами и хочется добавки.

Юра достаёт из стеклянного шкафчика два бокала.

— Нет, жизнь скоротечна. Привык быстро поворачиваться. Присаживайся.

Юра откупоривает бутылку, и я быстро накрываю свой бокал рукой:

— Я не буду!

— Да ладно! Это же чистая Италия. Чисто для вкуса под курицу и сыр.

Быстро соображаю: бутылку открыл при мне, подсыпать снотворное точно не успел.

— Ладно. Только чуть-чуть.

Юра наливает на донышки в оба бокала. Взбалтывает свой и вдыхает аромат:

— Фантастика! Понюхай только.

— Угу, — сую нос в бокал.

— Что тебе положить?

— Три корочки хлеба, — ворчу себе под нос.

— Понял! — Юра достаёт курицу, кладёт мне ножку. — С фондю разберёшься?

— Угу.

— За знакомство, — Юра доливает в бокалы вина и подмигивает мне.