Глава 13

Четырнадцать лет спустя

Оглашение приговора занимает более семи часов. Неудивительно, что после заседания я чувствую себя выжатой. Голова раскалывается, и думать получается лишь о том, как бы побыстрее убраться отсюда.

Перед тем как покинуть зал, я в последний раз смотрю в глаза осужденному и с грустью осознаю: «Не ошиблась».

Удивительно, но меня это расстраивается.

По рассмотренным мной делам нет ни одной отмены и это, казалось бы, должно быть поводом для гордости, но увы нет. Я бы предпочла ошибиться хотя бы в одном человеке.

Понимать, что люди забирают чужие жизни и нисколько в этом не раскаиваются – трудно.

Отмечу, речь не идет о показном раскаянии или якобы осмыслении. В большинстве случаев, когда подсудимые начинают приносить извинения родственникам, плакать, биться в истерике, утверждая, что сожалеют – это не имеет ничего общего с искренним осознанием совершенных грехов.

Ими движет страх.

Поверьте, гнить в камере даже всего лишь год – мало кто хочет.

Ради спасения собственной шкуры и не на такое пойдешь.

– Черный чай с чабрецом и медом. Как вы любите, – стоит только двери закрыться за моей спиной, как мой новый помощник Евгений, протягивает мне бумажный стаканчик. – Осторожно, он горячий.

Лапочка.

Несмотря на то что я каждый раз с трудом расстаюсь со своими помощниками – так уж вышло, что мои частенько уходят на повышение… либо покидают систему, новые подчиненные – верх удовольствия. Они всегда очень услужливы и всячески пытаются угодить.

– Ещё у меня есть шоколадка… Даже две, – говорит Женя, когда я забираю свой чай. – Молочный и черный с фундуком, как вы…

– Как я люблю, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Кажется, в моих предпочтениях этот парень разбирается лучше меня самой.

Как только он достается из своей рабочей сумки две маленькие шоколадки, – я ломаю шаблон. Забираю у него молочную.

Глаза парня очень забавно расширяются.

Он чем-то мне Никитку напоминает. Такой же ребенок, хотя между ними десять лет разницы.

Пройдя вглубь помещения, я игнорирую стул и, опустившись на краешек стола, блаженно вытягиваю ноги перед собой. Сказать, что мое тело затекло – ничего не сказать.

Этот месяц богат на непростые процессы. Сегодняшний – не самый худший, но я бы не отказалась сейчас поплавать в бассейне и немного расслабиться.

«В принципе, осуществимо, – мысленно размышляю. – Но будет ли у тебя желание спуститься в бассейн, когда ты доберешься до дома? Уверена, что нет».

Осознавать неприятно, но внутренний голос прав. Несмотря на то что фитнес-центр, который я посещаю, находится на первом этаже нашего жилого комплекса, в последнее время у меня вошло в привычку пропускать тренировки.

Дверь по правую сторону от нас открывается с легким щелчком, и на пороге появляется секретарь судебного заседания. Поймав на себе мой взгляд, Юля дует на пальцы.

– Ирина Дмитриевна, это было мощно! Я думала, у меня руки отвалятся, – выпаливает излишне эмоционально.

В силу возраста девочка не в меру болтлива, зато очень ответственна. Когда её отец – мой хороший знакомый, попросил взять над ней шефство, он был уверен, что сбежит его тепличная доченька из проклятого аппарата суда за пару недель. Он ошибся. Мы работаем вместе уже полтора года. Ещё немного и Юля получит негласное звание самого стойкого члена моей команды.

Дольше всего моим помощником проработал – Ильнар. Четыре с половиной года. Сейчас он федеральный судья в своей родной республике.

– О, это мне! Спасибо, – Юля замечает в руках Жени маленькую шоколадку и тут же сцапывает её. – Очень мило с твоей стороны.

Первая реакция парня – возмущение, мгновенно сменяется смущением. Участки кожи над его ямочками едва уловимо розовеют, вызывая у меня улыбку.

Иногда мне кажется, что руководство специально подсылает мне в команду самых юных и неоперенных птенцов.

Как на заклание.

Я не склонна заводить близко-дружественные отношения, так уж вышло. А учитывая то, как быстро я стала судьей – многие меня, мягко говоря, недолюбливают. Поэтому им интересно наблюдать за тем, как жестокая и ужасная Лебедева растерзает маленьких птенчиков.

– Пожалуйста, – отзывается Женя, но Юля его уже не слушает. Она занята тем, что запихивает в рот шоколад целиком.

Эта девочка очаровательна в своей непосредственности. И совершенно на отца непохожа.

«Далеко пойдет» – резюмирую я, когда Женя достает из сумки ещё одну шоколадку, на этот раз – для себя.

– Ирина Дмитриевна, с вами хотела пообщаться защита обвиняемого, – говорит Юля спустя пару минут. – Но я сказала, что не сегодня. Ничего страшного?

Умение брать на себя ответственность – отличное качество для будущего судьи, коим она мечтает стать.

– Всё верно сделала, – сдержано ей киваю.

Сейчас я бы даже с прокурором постаралась избежать общения, не то что со стервятниками.

– Ирина Дмитриевна, – приоткрыв дверь, старший пристав ловит мой взгляд.

Медленно прикрываю глаза, давая понять, что мы не заняты и он может войти.

– Здание суда оцеплено. Вам необходимо выйти через запасной выход. Ваш водитель уже там и ждёт вас.

Я снова киваю.

Побыстрей бы оказаться дома…

Сегодня не хочу задерживаться, нужно успеть набрать Никиту по видеосвязи, пока у него есть свободное время.

Переодевшись и забрав личные вещи, я прощаюсь с помощниками.

– До завтра!

– Хорошего вечера!

Они отзываются как по команде, чем вызывают удивление пристава, ожидающего меня за дверью.

– Вот это вы их натренировали.

Ага, выдрессировала.

Иногда меня удивляется всеобщая святая вера в мою бесчеловечность. Всего на всего-то нужно было вынести один из самых строгих приговоров в современной России, и пожалуйста.

– СК выделил снайперов, – вдруг сообщает мужчина, открывая передо мной дверь. – Странно так, мы не просили. А иногда ни в какую… Неприятное дело досталось.

Объяснять ему, что причина не в сложности «дела», а в Андрее, я не хочу.

В здании Мосгорсуда Ставров за последние десять лет появлялся раза два от силы и то наносил визиты не мне.

О наших с ним «отношениях» знает всего несколько человек, и я бы не хотела, чтобы этот круг расширялся.

– Перестраховываются, – отзываюсь я сухо.

За последний месяц мне на рабочую почту поступило несколько писем с угрозами. Ни одна из них не была воплощена в жизнь, но так как отправитель не найден – Андрей беспокоится.

Ну или делает вид, что беспокоится.

Он был зол, что я сама ему ничего не рассказала.

На самом деле я не люблю весь этот цирк с усилением охраны и уж тем более выставлением снайперов на контрольных точках. Доверие к судебной системе и так никакое, но выбирать не приходится.

Около выхода меня ожидает охрана. Всего десяток шагов, и я даже испугаться не успеваю, как оказываюсь в служебном автомобиле.

– Андрей Леонидович ждет вас у себя, – произносит мой водитель не оборачиваясь.

Он как раз один из немногих, кто в курсе наших близких отношений с Андреем.

– Если ждет, то не будем его заставлять волноваться, – отзываюсь, не скрывая иронии.

Полгода назад Ставров снова сошелся со своей бывшей женой, и мы почти перестали общаться. Теперь нас связывают исключительно деловые вопросы.