Глава 12

Полчаса спустя я сижу на диване в гостиной и широко распахнутыми глазами смотрю на Ставрова.

Не могу поверить в услышанное.

Окружающая меня действительность не то что с каждым днем – с каждым часом становится всё мрачнее и запутаннее. Если это какая-нибудь кармическая расплата, то в прошлой жизни я была ужаснейшим человеком.

– Вы шутите?

Даже для человека, пережившего нападение, мой голос звучит слишком жалко, почти что бесцветно. Противно от себя самой, но с шоком справиться никак не выходит.

Ставров стоит у окна, с отстраненным видом рассматривает двор. Но как только я задаю вопрос – оборачивается. Наши глаза встречаются, и то, что я вижу в его взгляде, пугает до чертиков.

Не шутит…

Я и так всё понимаю, но принять не могу.

Отдать должное, Андрей Леонидович и слова не сказал о том, что мне придется с ним спать. Но фраза: «Беспрекословно выполнять все мои приказы и поручения», вполне себе говорящая.

Не посуду же мне придется намывать в его доме.

Неопределенность, повисшая в воздухе, пугает ещё сильнее.

– Ира, у меня давно нет свободного времени, тем более на ерунду.

Он подходит и, остановившись в метре от меня, продолжает испытующе смотреть и давить тяжелой энергетикой.

С детства привыкла находиться в обществе подобных людей, но так страшно мне впервые. Я в ужасе. Мои ноги дрожат, приходится обхватить колени ладонями.

Кажется, всплеск адреналина начал сходить на нет, и его место занимает всепоглощающий страх.

Я его попросила о помощь, рассказав о случившемся. Сказала, что готова продать квартиру и выплатить долг Ильи, но мне нужно время. А его нет… Лично пытаться договариваться с этими ужасными людьми после сегодняшнего страшно.

Но Ставров выдвинул свои условия. Совсем-совсем неприемлемые…

– Во-первых, если ты заплатишь, ничего не изменится. Вернее, станет только хуже – доить будут до скончания века. Во-вторых, я не переговорщик. Договариваться с мудаками не стану. У меня свои методы.

– А взамен я должна буду стать вашей рабыней!

Неужели я произнесла это вслух?

– Почему нет? Ты красивая девушка, умненькая, перспективная. Тебя ждет большое будущее, если не будешь глупить, – его взгляд становится острее. Мне физически больно удерживать зрительный контакт, но отвести глаза в сторону не могу. Будто на привязи оказываюсь. – Я смогу тебе помочь. Во всем.

Несмотря на то что я сижу на диване, пол под моими ногами начинает раскачиваться. Из стороны в сторону. Очень быстро. Хочется зажмуриться и вцепиться в сиденье руками.

С трудом удается успокоиться.

– Вы ведь женаты.

Мой взгляд наконец-то отлипает от его лица и опускается ниже в поисках рук. Сейчас ладони Андрея спрятаны в карманы брюк, но я точно знаю, что на безымянном пальце есть кольцо. Небольшое, почти незаметное, но оно есть!

У папы не было привычки обсуждать чью-то личную жизнь, но с женой Ставрова мне доводилось видеться на каком-то из мероприятий. Кажется, на праздновании дня прокуратуры. Кто-то из общих знакомых тогда сказал, дескать: Андрею не повезло, отхватил себе милашку, а она стала акулой.

Желания «переплывать дорогу акуле» у меня нет.

– Так я тебя замуж и не зову, – он усмехается.

Меня словно ведром помоев окатывают.

Сердце дуреет и колотится как обезумевшее.

Дернувшись, как от удара. Я закусываю щеку изнутри.

Я ведь могу позвонить кому-нибудь ещё?

У папы ведь есть и другие друзья…

То, что он предлагает для меня неприемлемо. В обмен на покровительство стать содержанкой. Или как сейчас называется продажа своего тела, да и не только его?..

– Ира, мне нетрудно решить твою проблему, но взамен ты должна будешь делать всё, что я говорю, – заявляет Андрей Леонидович тоном, не терпящим возражений.

Несмотря на усталость, я понимаю, о чём идёт речь. Ему явно надоедает церемониться с малолеткой.

– Я не могу…

Усмехнувшись, мужчина расслабленно жмет плечами, дескать, как знаешь.

Направляется к выходу.

Вместе с ним последняя надежда покидает моё мертвенно-уставшее, ватное тело.

Ставров неожиданно оборачивается.

Его ледяной взгляд полон надменности. Кажется, он зол на меня.

– Либо ты соглашаешься, либо до утра навряд ли доживёшь. Подумай о сыне. Жаль, если мальчику придётся расти в детском доме.

***

Андрей Леонидович оказывается неправ. Казалось бы, нужно радоваться, только вот жизнь в постоянном страхе удовольствия не приносит.

Весь следующий день мы проводим в квартире. Под недовольное пищание Никитки я занимаюсь уборкой. Осматривая квартиру, опергруппа знатно наследила-натопала. Уже во второй половине дня я добираюсь с сыночком до постели, и почти отрубаюсь, пока кормлю его.

Опустошение на душе такое, что даже с мыслями не могу собраться.

Думала ли я когда-нибудь, что строго-размеренная жизнь может принять такой оборот?

Нет, пока папа был жив со мной непредвиденных ситуаций в принципе не случалось. Я даже в школу и универ никогда не опаздывала!

Болтаясь на границе сна и реальности, кое-как заставляю себя подняться с постели.

Мне безумно стыдно и неловко, но приходится затолкать уязвленную гордость поглубже и позвонить ещё нескольким знакомым отца.

Я никак не могу поверить в то, что решить проблемы можно только тем путем, что предложил мне Ставров. Это ведь низко, так ведь? Да и вообще звучит чудовищно, учитывая, что он немногим младше папы.

За час я успеваю пообщаться с тремя мужчинами. Если скажу, что они загорелись счастьем помочь мне – слукавлю. Один находится в отпуске в Карелии и прямым текстом попросил позвонить ему на следующей неделе. Второй дал понять, что знает, кто из чиновников стоит за подпольными казино и связываться с такими людьми у него желания нет. Третий пообещал помочь, но сделал это так нехотя, что я была провалиться сквозь землю.

Завершив последний звонок, я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к коленям. Стараюсь дышать размеренно и не расплакаться.

Почему всё так? Почему Илья не мог оказаться нормальным мужчиной? Зачем претворялся?

Судя по тому, как быстро он испарился после смерти отца, чувствами ко мне там и не пахло…

Я до сих пор не верю, что люди могут так искусно притворяться.

Не выдержав, снова беру телефон в руки и пишу сообщение мужу. Уточняю у него, когда он собирается возвращаться, на что получаю убийственный ответ.

«В ближайшие месяца два мы с Николь точно в Россию не вернемся»

«Илья, они чуть нас не убили! Меня и ТВОЕГО сына! Ты кого на нас натравил?» – руки дрожат пока набираю сообщение.

И пяти минут не проходит, как приходит ответ.

«Мне жаль. Но ты способная, справишься. Я в тебя верю».

Все последующие мои сообщения остаются без ответа.

На следующий день я решаю всё же выйти с Никитой на прогулку. Как бы ни было страшно, держать малыша в запертой квартире нельзя.

Тепленький комбинезон сыну не нравится. Когда он недовольно начинает кряхтеть, я подхватываю его и выношу на балкон.

– Смотри, сегодня снежок выпал. Мы его потрогаем, хочешь? – держа его вертикально, показываю площадку и тут же замираю.

Во дворе, аккурат напротив окон нашей квартиры, ни от кого не скрываясь стоит амбал из парка. Наблюдая за квартирой, он замечает нас сразу и гаденько так ухмыляется.

У меня дыхание перехватывает, когда он отталкивается от капота машины и начинает идти в сторону подъезда.

Я не знаю, что на уме у этого человека, но точно ничего хорошего.

Ник уже вовсю кричит, когда я возвращаюсь с ним в спальню и, быстро найдя телефон, пишу сообщение Ставрову:

«Я согласна».