Глава 36

Все последующие часы после встречи с Ирой я долго не могу найти себе места. О сне и речи никакой быть не может, но и отправиться на службу я не могу, пока не получу подтверждение, что с Ирой всё в порядке.

В половине восьмого утра я уже вхожу в обитель правосудия. Благо несколько вопросов связывают меня с председателем, и поэтому моё появление не кажется чем‑то из ряда вон выходящим.

Обсуждение много времени не занимает. Спустя полчаса мы со Стасом уже выходим из дверей его кабинета. Болтая на отвлеченные темы – рассказ о том, как прошло празднование первого дня рождения его внука, я пропускаю мимо ушей, – он провожает меня к выходу, а заодно и показывает результат закончившегося недавно косметического ремонта в своей приемной.

– Цвет стен Анжелка моя выбирала. Она очередные курсы по дизайну недавно прошла, – хмыкает он и ещё раз осмотревшись, открывает передо мной дверь. – Но когда я смотрю на этот оттенок коричневого, складывается впечатление, что она мне за что-то мстит. Поганый он какой-то.

– Очень может быть, – отвечаю на автомате.

Моя Илонка до такой херни могла бы додуматься с легкостью. Собственно, она и похлеще подставы творила.

– Думаешь? – хмурится он. – Может тогда стоит перекрасить?

На его вопрос уже не отвечаю.

Увидев её, к разговору теряю всяческий интерес.

По Ире можно часы сверять.

Видя, как она сворачивает в коридор, признаюсь честно, испытываю удивление.

Вчера я оставил её в очень плохом состоянии. Уходить не хотелось, но при виде меня у Иры начиналась истерика. Пришлось вызвать врача, и дождавшись его приезда, свалить.

Нагнетать атмосферу не хотелось.

Увидев её лишённое малейшей кровинки лицо и изрешеченные мелкими осколками ноги, отрезвел я мгновенно. Осознание содеянного обрушилось молотом на теменную часть головы, только толка от этого не было. Ира слушать меня не стала, и в общем-то я её понимаю.

В последнее время меня нехерово так ведет. Выдержка и здравый смысл подводят всё чаще и чаще. Даже сейчас я не могу перестать таращиться на нее.

Моя девочка выглядит бледной и измотанной, но шаг остается уверенным, хоть и менее эффектным. Я не сразу понимаю в чем причина изменений. И только внимательно оглядев её, соображаю: сегодня на ней нет каблуков. Неудивительно, учитывая, в каком состоянии ночью находились её ноги.

Черный строгий костюм и водолазка под горло, оттеняют и придают её лицу ещё большую бледность. Но при этом она остается всё такой же красивой.

Не замедляя шаг, она здоровается со мной, с председателем и гордо проходит мимо.

Я не могу отвести от неё взгляд. И по всей видимости – он тоже, что мне очень не нравится.

Стас окликает Иру и, извинившись передо мной, подходит к ней. Негромко что-то у нее уточняет.

Мне остается лишь наблюдать за их диалогом со стороны.

Лебедь делает вид, что моего пристального внимания не замечает. Зато я вижу, как часто пульсирует жилка на её виске. Это место всегда было у Иры чувствительным к любого рода изменениям в настроении.

– Пока что всё идёт по плану, – отвечает она ровно. – Отводов на этот раз не поступало. И переноса быть не должно.

Я понимаю, что беспалевно наблюдать за ней у меня уже не выходит. Я в курсе, что в последние месяцы стал безбожно палиться, но по‑другому никак не выходит. Мне её слишком мало.

Вся моя жизнь сосредоточена в одной этой женщине. Глядя на неё, я медленно схожу с ума. Поэтому нисколько не раздумывая оставляю и направляюсь в след за Ирой.

– Андрей, что тебе нужно? – уточняет она с ходу, не давая мне возможности даже присесть и расположиться удобнее. – Ночью выплеснул не всю злость и решил добавить?

Её голос звучит спокойно, устало и как-то бесцветно. Не дожидаясь моего ответа, она отворачивается и подойдя к рабочем столу, убирает сумочку в шкаф, предварительно не забыв достать телефон.

– Как ты себя чувствуешь? – пропуская её колкость мимо ушей, перехожу к главному.

Ей есть за что злиться, я всё понимаю. Сорвался вчера, когда она намеренно игнорировала мои звонки, проводя время с каким-то хером.

Понимая, что снова начинаю злиться, заталкиваю мысли о другом мужике куда-то поглубже. Этот вопрос подождет до лучших времен.

– Твоими молитвами, – роняет сухо и коротко.

Будто специально меня провоцирует.

– Ты запретила врачу распространяться о твоем состоянии. Ну хорошо, я не против – врачебная тайна. Но неужели так трудно ответить самой. Я вообще-то переживаю.

Резко вскинув взгляд, она опаляет меня таким красноречивым взглядом, что аж сердце прихватывает. Огонь в её глазах полыхает недолго. Быстро взяв себя в руки, Ира опускается в рабочее кресло и явно борясь с желанием послать меня на хер – мимика, да и вид в целом у нее весьма говорящие, – делает глубокий вдох.

– Неужели так трудно просто взять и оставить меня в покое, Андрей? Я вообще-то очень устала. Не хочу больше вариться во всем этом… дерьме, – ух, как разошлась. – Я не устраиваю тебя. Меня не устраивают наши с тобой изжившие себя отношения. Может стоит прекратить и не изводить друг друга? Лично я не имею внутреннего ресурса продолжать какое-либо общение. Всё, пустая.

– Изжившие себя? – из всего сказанного ею эти колкие слова задевают меня сильнее всего.  – То есть тебе настолько плевать? Ты готова перечеркнуть четырнадцать последних лет одним махом? Не хочешь бороться?

– Бороться за что, Андрей? За чужого мужа? За призрачную надежду стать когда-либо в будущем счастливой женщиной? Да очнись ты! Мне вот уже где сидит это всё, – ребром ладони касается шеи, едва заметно морщась при этом. – По горло…

Минута. Мне нужна всего лишь минута, чтобы успокоиться…

Прикрыв глаза, с силой сжимаю пальцами переносицу. В башке искрит фейерверками.

– Скажи, чего ты хочешь? Чего не хватает для счастья? Место зама или лучше сразу в Верховный?..

Я не успеваю и мысль свою закончить, как Ира заходится в сдавленном, болезненном хохоте. Будто битого стекла наглоталась.

– Андрей, ты серьезно? В самом деле думаешь, что мое счастье зависит вот от этого кресла? – поднявшись, она с такой силой толкает кресло, в котором сидела, что она отскакивает к стене и глухо ударяется о стену. – Очень жаль, что ты за столько лет так и не понял, как в моей жизни на самом деле расставлены приоритеты.

– И как же?

– А смысл мне тебе объяснять, если ты ни черта не понимаешь? Ты даже не заметил, как сильно я хотела ещё одного ребенка, семью… полноценную. Вместо этого кинул мне кость в виде должности! И что теперь? Мной отморозков пугают, а я вынуждена часами слушать о том, как всякие извращенцы насилуют девочек, измываются над нами, а после жизни лишают! По-твоему это счастье?! – подхватив со стола одну из папок, швыряет её в мою сторону. Специально промахивается, листы веером рассыпаются по полу. – Да иди ты к черту с такими подачками!