Глава 38

– Шантаж и нарушение личных границ, – произносит Ира, забираясь на пассажирское и одаривая меня насмешливым взглядом. – Так делать нельзя.

Глаза у нее умопомрачительные.

– Я дико раскаиваюсь, – не скрываю сарказма и сразу блокирую двери.

Она моментально реагирует на короткий щелчок. Вопросительно бровь изгибает.

Ответить здесь нечего, всё и так очевидно, поэтому лишь жму плечами. Чистая перестраховка на случай, если передумает и решит сбежать.

– А по тебе так и не скажешь, – возвращается к нашему диалогу. – Ведешь себя, как заносчивый мальчишка.

– А может быть, я такой и есть?

Ира прищуривается.

– Тогда у меня для тебя есть неприятные новости. Меня по вспыльчивым малолеткам не тянет.

«Ага, ты больше по престарелым мудакам»

Благо на этот раз успеваю заткнуться и мысли свои не озвучивать.

Ревную её безумно, и от этого всякая хрень лезет в голову. Каким бы уверенным в себе и настойчивым я ни был, наличие Ставрова в её жизни меня накаляет.

Я могу дать ей гораздо больше, чем он – Ира это тоже скоро поймет.

Но от мысли, что у нее могут быть чувства к своему, мать его, покровителю, качает нехило.

Хочу, чтобы она была только моей. Любила только меня. Теряю голову, когда она рядом.

– Наша с тобой разница в возрасте не настолько значительная, – усмехаюсь.

– И сколько же тебе лет? – склоняет голову набок, смотрит так, что соврать – становится чем-то нереальным.

При первой же возможности тыкает меня носом в возраст, как нашкодившего кота. Но будь в реале до этого дело, с её-то возможностями… Уже давно бы узнала.

Да и за анонимный звонок могла бы уже наказать. Если не делает, значит, не хочет, и это радует.

– Двадцать восемь. В сыновья тебе не гожусь, можешь расслабиться.

Короткий смешок, и её губы растягиваются надменной усмешке.

– Я сама решаю, когда расслабляться, а когда нет. Так что разберусь без сопливых.

Оцениваю её ещё раз прямым и беззастенчивым взглядом.

Несмотря на довольно высокий для девушек рост, Ира выглядит миниатюрной, чувственной и моложавой. Чистый секс и голая страсть, скованные своей обладательницей.

Разница в возрасте между нами не считывается.

При первой встрече я бы больше двадцати пяти ей не дал. Там в больнице она была не накрашена. В джинсах и спортивной ветровке выглядела девчонкой.

Второй раз – на катке, я был очень удивлен, увидев ей взрослого сына. Со спины их спокойно можно было бы за пару принять. Шутка ли, парень в четырнадцать лет выше мамы на полголовы. Когда он подкатил к ней со словами: «Мама, помощь нужна», я признаться в моменте подохуел. Наверное, поэтому затупил и знакомиться не стал. Просто сделал выводы – девушке уже тридцать.

А вот после третьей встречи пришлось покопаться в её биографии.

– Ладно, хорош пялиться. Отвези меня домой, раз уж приехал, – прерывает мое созерцание. Откидывается на спинку сидения и прикрывает глаза.

– Ты задолжала мне ужин, – напоминаю.

– Давай в другой раз… День был долгим и непростым.

Что-то в её голосе мне не нравится.

Неожиданно для себя ощущаю очередной укол ревности, так сказать, на ровном месте.

Что если вчера, после нашей встречи Ира провела ночь вместе с ним?

Испытываю смешанные, но определенно неприятные чувства. Ночью я задержался. Ждал от нее звонка или любой другой отмашки. Мог додавить, но не стал.

Наше общение и так строится исключительно на моей инициативе. А я, как озвучено, жду от нее ответной симпатии.

Ира вздыхает.

Ощущать себя одержимым придурком не хочется, и всё же что ей мешало занять своё время… не мной?

– Не выспалась?

– Что-то вроде того, – отзывается, не открывая глаз.

Фантазия, будь она неладна, берет разгон и за считаные секунды превращается меня в параноика-извращенца.

– Ты продолжаешь с ним трахаться?

– Что?

Вот теперь я привлекаю внимание Иры.

Садится ровнее. Оборачивается и ловит мой взгляд.

– Не заставляй меня жалеть о том, что я не прикрыла тебя сразу после первоначальной выходки с цветами, а после – с анонимным звонком. Скажу в последний раз – моя личная жизнь тебя не касается.

В этом она не права… Однако желание спорить меня не посещает, внимание привлекает другое.

Только сейчас замечаю её усталость и бледный вид. Приходится отключить в себе всю мужскую заинтересованность и посмотреть на нее беспристрастно, насколько это возможно.

– С лицом что?

Подавшись в её сторону, мягко обхватываю её шею и, приподняв голову, внимательно смотрю на воспаленные губы. Сначала мне показалось, это помада дает такой эффект, а теперь замечаю несколько ссадин или укусов. Хрен разберешь в плохом освещении.

– Перестань.

Зашипев, Ира одергивает мою руку и поправляет воротник водолазки.

Воспользовавшись её растерянностью, успеваю поддеть тонкую ткань и слегка опустить.

– Это что, блядь, такое? – смотрю на темные пятна, расплывающиеся по нежной коже, и кроваво-красная пелена начинает затуманивать взор. – У вас ролевые игры такие?

Честно? Хуй его знает. Я ничему не удивлюсь. Мой биологический отец – человек «больших возможностей и отсутствующих границ» обожал издеваться над своей женой – моей матерью. Она долго терпела, потому что он якобы её любил и большую часть времени проводил в образе порядочного семьянина и заботливого мужа. Но после одного случая, когда он в очередной раз сорвался с цепи, её синдром жертвы и желание вести красивую жизнь уступили место здравому смыслу и инстинкту самосохранения.

Несмотря на возраст – на тот момент, детский, я помню, с чего всё начиналось. И откуда берутся такие синяки тоже знаю.

– Отвези меня домой или двери открой, – произносит Ира холодно.

Я сжимаю зубы.

– Ну домой, так домой.

Моя показная сговорчивость – лишь видимость. За ней если не проще, то хотя бы возможно прятать злость, растекающуюся по венам. Желание вытрясти из Иры правду, заволокло всё сознание. Приходится приложить массу усилий, чтобы оставаться спокойным хотя бы внешне.

Не хочу её пугать, но триггерит. И ещё как триггерит.

К нашему обоюдному счастью, она вновь расслабляется и, прикрыв глаза отворачивается к окну.

Несмотря на раздражение, я с удовольствие отмечаю зародыши доверия в свой адрес. Не каждая бы смогла вот так просто взять и пустить всё на самотек.

Или же Ира просто очень устала?

Её запала для обмена колкостями хватило лишь на пару минут.

Поссорились, и она не спала всю ночь? Плакала из-за него? Переживала?

Я какого-то хрена продолжаю себя накручивать.

Запала адреналина хватает на то, чтобы добраться домой минут на сорок быстрее обычного. Когда я глушу мотор и включаю в салоне свет, Ира морщится и открывает глаза.

– Куда мы приехали? – спрашивает, даже не осмотревшись.

Отлично, всё понимает.

– Домой.

– Ты меня за дуру принимаешь?

Я не скрываю своего удивления.

– С чего это вдруг? Мы приехали ко мне домой.

Она быстро прикрывает глаза, но я могу поклясться, что успеваю заметить в них странное мерцание.

– Я к тебе не просила.

Надо же, тон её голоса остается спокойным.

– Ты не уточняла к кому. А судя по твоему состоянию, оставаться в своей квартире тебе небезопасно.

– Причиненное насильно благо, добродетелью не является.

– Значит можешь считать себя пленницей. Разницы нет.

– Да пошел ты.

Пока мы поднимаемся по ступеням в дом – рассерженная Ира идет передо мной, набираю сообщение нашему семейному врачу и прошу его утром приехать.