Глава 39

– Что с ней? Что-то серьезное? Травма головы? – пытает Александр врача. Дверь в отведенную мне спальню слегка приоткрыта, и его взволнованный голос хорошо различим. Даже прислушиваться не приходится.

Да ты ж мой хороший. Беспокоится…

Это так трогательно. Нужно радоваться. Обо мне так беспокоятся. Только вот я вместо умиления испытываю стойкое чувство дежавю. Уверена, прошлой ночью Андрей делал то же самое. Разница лишь в том, что прошлой ночью я убедительно попросила врача не распространяться, а сейчас – отпустила ситуацию. Расскажет так расскажет. Подумаешь, стоит принять и смириться – далеко не все медики соблюдают врачебную тайну.

– Саша, ты знаешь, я не могу с тобой обсуждать состояние пациента, – сдержанно отзывается врач.

– Да ну брось! С каких пор? Я твои услуги оплачиваю…

– Прекрати.

Их голоса отдаляются. Последнее, что я слышу – просьба Александра открыть мне больничный.

Он припоздал. Врач и так в совершенно категоричной форме приказал соблюдать мне постельный режим. Как-то не очень удачно я ударилась затылком о стену.

Александр возвращается быстро. Я не успеваю даже застегнуть все пуговицы на выданной мне на смену чистой рубашке.

То ли я на почве стресса тронулась умом, то ли просто устала от однообразия своей жизни, но это «похищение» меня почти не пугает. Глядя в глаза застывшему в дверном проеме Александру, продолжаю приводить себя в порядок. Жаль, ворот обычный и гематомы на шее не удается прикрыть.

Мрачный взгляд перемещается с моих глаз на губы, а после – соскальзывает к шее.

Замечаю, что его губы сжимаются в жесткую линию, будто он очень недоволен увиденным.

– Сотрясение?

– Легкой степени, – отмахиваюсь я. – И то предположительно.

– И ты пошла на работу вчера? – уточняя, он стискивает рукой дверной косяк, будто стараясь его раздавить или выдрать с корнем.

Ох, какой впечатлительный мне «похититель» попался.

– Это взрослая жизнь, малыш. Так бывает. Препятствовать совершению правосудия может только смерть, – улыбаюсь я.

Последствия травмы? Почему мне весело за ним наблюдать? Это точно какое-то нездоровое отклонение.

– Ира, я не шучу, – он смотрит мне в глаза. – Это он сделал?

– Он? Кто он? – уточняю невозмутимо.

Ставров точно не тот человек, на которого можно натравить неразумного мальчика, чтобы эго свое почесать.

Не буду бросаться громкими словами и говорить, что никогда себя не прощу, если с Сашей что-то случится из-за меня, – как показывает практика, люди в большинстве своем прекрасно дальше живут и зачастую даже не вспоминают о прошлых трагедиях, – но мне определенно будет неприятно, если он пострадает. Андрей сейчас не в том состоянии, чтобы показываться ему на глаза.

Я и так удивлена, что он так просто сдался. «Похищение» в его исполнении выглядело бы логичнее. Тем более мы такое уже проходили. Однажды, когда Никита только-только поступил в спортивную школу и уехал жить и учиться в Подмосковье, Андрей в очередной раз возжелал жить вместе, а когда я не приняла столь щедрое предложение – запер меня в загородном доме.

Ему хватило четырех дней, чтобы понять всю абсурдность своего плана. Теперь мне интересно, как долго продлится Сашин запал?

– Прекрати себя так вести, – говорит он, приблизившись. – Ты прекрасно поняла о ком речь.

– Зато ты не понял, что эту тему я не намерена. Детали моей жизни тебя не касаются.

В попытке дистанцироваться, отвожу руки за спину и, упираясь ими в матрас, немного откидываюсь назад. Стараюсь казаться расслабленной, но Саша такой высокий, что сидя, когда он стоит, я чувствую себя некомфортно.

– Он тебя чуть не убил, – пронзительный темно-карий взгляд полосует мое лицо.

– Не преувеличивай. Мало ли… Вдруг это были всего лишь ролевые игры, – позволяю себе чуть-чуть пошалить и вывести его на эмоции.

Моя жизнь стала такой пресной и серой, невзрачной, что до абсурда сильно хочется хапнуть новых эмоций.

И я их, надо сказать, получаю.

Резко дернувшись, он наклоняется и протянув руку, берет меня за подбородок. Заставляет меня поднять голову и заглядывает в глаза.

– Не смей шутить так со мной.

На его лице много эмоций. Слишком много, чтобы считать их и, разобрав по крупицам, выделить главенствующую. Злость, раздражение, неверие, ревность.

Забавно, конечно. Он ведь сам решил вторгнуться в мою жизнь. Придется выхватывать.

– Ты всегда можешь меня отпустить… Тогда не придется слушать мои неуместные шутки или… откровения?

– Ты ведешь себя плохо.

Я усмехаюсь.

– А ты послушную принцессу в Мосгорсуде искал?

***

Спустя полчаса я спускаюсь в столовую к завтраку. Александр сидит за столом и с хмурым видом что-то печатает в телефоне.

– Мне нужна зарядка, – говорю я, садясь за стол напротив него. Вчера вечером на работе забыла его зарядить, и поэтому сегодня успела лишь отписаться на работу и записать голосовое сообщение сыну перед тем, как он выключился.

– В ближайшие две недели телефон тебе не понадобится, – отзывается он, не поднимая головы.

– Саша, ты что-то путаешь. Как минимум мне нужно с ребенком поддерживать связь. И если ты хочешь, чтобы я подыгрывала твоему образу коварного похитителя, то стоит идти мне на уступки и выполнять хотя бы такие незначительные просьбы.

Он откладывает телефон и устремляет свой взгляд на меня.

– Ты думаешь, я с тобой шучу?

– Я думаю, что тебе играючи удалось украсть федеральную судью, – беру в руки столовые приборы. – И если ты не хочешь, чтобы эта легкость испарилась словно по волшебству, пожалуйста, не препятствуй моему общению с сыном.