Глава 41

После утренней тренировки принимаю душ и направляюсь в гостиную, где Ира и её новоиспеченный друг Барсик, судя по доносящимся приглушенным звукам, смотрят какой-то рождественский фильм.

Чтобы не оставлять её дома одну (не столько из-за докторских предписаний, сколько из-за своего собственного, дикого и необъяснимого желания быть рядом), мне пришлось скорректировать и свой рабочий график. Обычно в это время я уже нахожусь в офисе, и только к вечеру добираюсь до своей московской квартиры.

Я уже почти преодолеваю лестницу, ведущую на первый этаж, когда телефон, лежащий в кармане, начинает вибрировать.

Аарон.

– О, не могу поверить! Ты соизволил взять трубку! – усмехаясь, ерничает брат. – Надо же, как мне повезло!

– Ближе к делу. Я занят.

Он с шумом выпускает воздух из легких, издавая страдальческое: «Пф-ф-ф». Можно подумать, я его одного на каторге бросил, а не в офисе, где все процессы четко налажены.

– И чем же? Продолжаешь сталкерствовать за своей судьей? – поддевает, но его голос звучит серьезно. – Надеюсь, в твоей светлой голове все-таки теплится понимание, что вся эта хрень – нездоровая? Мало того, что аморальная, так еще и уголовно наказуемая. Надеюсь, это не гены нашего дорогого папочки в тебе внезапно проснулись, иначе дело – полная дрянь.

Я плотно зубы сжимаю и стараюсь не раздражаться.

Иногда он бывает до ужаса душным.

– Не сравнивай меня с ним, – прошу нарочито спокойно.

– Я разве не прав? – продолжает нудить. – Где ты сейчас находишься?

– Это неважно, – только его появления здесь не хватало.

– Если сейчас, подключившись к уличным камерам, установленным неподалеку от Мосгорсуда, я увижу твою тачку на парковке – приеду и за шкирку тебя утащу оттуда, – рявкает он. – Какого черта, Алекс? У нас дедлайн подгорает, а ты…

– Так займись делом, а не обрывай мой телефон, – спустившись на первый этаж, останавливаюсь в паре метрах от двухстворчатых высоких дверей, ведущих в гостиную. За ними – тишина, потом снова смех, шуршание, мурлыканье.

– Ты где? Если не ответишь, я позвоню матери.

Черт! Что за дешевые манипуляции?

– Ещё отчиму позвони и деду. А можешь и отцу нашему… – на секунду задумываюсь и неприязненно морщусь. – Хотя нет, ему, наверное, не стоит. Мне хочется верить, что в СИЗО он заперт без мобильника.

– Не паясничай. Я от безысходности. Волнуюсь за тебя – идиота. Что я маме скажу, если тебя задержат?

– За что?

Аарон рычит.

– А разве не за что? Ты взломал её электронную почту, следил, слал букеты с записками, которые можно было принять за угрозы. И как вишенка на торте – поручил проникнуть в квартиру и установить камеры. Во Франции тебя бы уже за нарушение личных границ задержали.

– Мы сейчас не во Франции.

– Да ну черт! Это разве важно?! Эта баба – судья, что с тобой не так? Я подключился к камерам, что парни установили на днях – она дома уже несколько дней не появлялась. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Мы с Аароном погодки и всегда отлично ладили. Но сейчас он меня раздражает.

– Во-первых, ещё раз назовешь Иру бабой – станешь постоянным посетителем стоматолога или лицевого хирурга. А во-вторых, не смей просматривать видеозаписи из её квартиры.

После нападения я действительно решил слегка усилить контроль. Не потому, что не доверяю, а потому, что… боюсь. Потому что один раз уже несог помочь.

Ворча, брат выругивается.

– Вы вместе сейчас, да? Скажи, что ты не удерживаешь её силой и я отвалю. На время.

Я приоткрываю витражную дверь и смотрю на Иру, лежащую на диване в обнимку с котом. Не думал, что когда-нибудь буду завидовать меховому мешку, но сейчас испытываю странные чувства. Рыжий паршивец развалился рядом с головой Иры и, уткнувшись мордой в изгиб её шеи, урчит словно заведенная игрушка.

Вот же счастливая тварь.

О чем я только думал, когда решился его подарить?

Черт его знает. Хотел вызвать у нее улыбку и немного разрядить обстановку.

Получилось слишком хорошо. Для кота.

– Отчасти она добровольно осталась со мной, – говорю брату правду.

– Ты ещё похитил?! Совсем рехнулся?!

– Нет, – отвечаю резко и отбиваю вызов.

На похищение это мало походит, верно?

Ира не предприняла ни одной попытки сбежать. Её больше расстроила необходимость постельного режима. В итоге она всё выставила так, будто я над ней издеваюсь.

Как нетрудно догадаться, теперь она передвигается по дому столько, сколько ей самой хочется. И ест то, что хочет. И смотрит то, что ей нравится. И даже Барсик, кажется, уже считает её своей хозяйкой.

Перед тем как я успеваю убрать телефон в карман, на него падает сообщение от брата.

«Забыл сказать. Мне звонила Изабель. Перестань её игнорировать»

Да пошел ты.

Ничего не отвечаю на его «дельный» совет.

Вместо этого делаю шаг в гостиную. Ира поднимает глаза, улыбается, и у меня в груди зарождается теплое чувство, когда я вижу её.

– Пришел ругаться на нас за свои испорченные туфли? – спрашивает она, с трудом сдерживая смех. – Прости, это вышло случайно. И, если что, ни при чем.

Пройдя вглубь комнаты, я сажусь в кресло и, подавшись вперед, упираюсь локтями в колени.

– И что же случилось с моими туфлями? Вы исполнили свой коварный план и теперь их можно выбрасывать?

Её возмущенный взгляд упирается в мой.

– Мы? Я уж точно с твоей обувью ничего не делала. Барсик сам нашел какие-то мужские туфли и поточил об них коготки.

– Теперь ты моя должница, – на несколько мгновений я сосредотачиваю свое внимание на изгибе её губ.

На свете много привлекательных женщин. Эффектные, миловидные, симпатичные… А есть такие, как Ира.

Скандально красивые.

Засмотревшись, мне кажется, я никогда не видел ничего более совершенного.

И в то же время задаюсь вопросом, что она делает здесь? Не в плане – со мной, а вообще. Разве может такая восхитительная женщина долгое время оставаться одна? Ставров, какими бы ни были между ними отношения, не в счет. Он женат и тем более стар для нее. Такой вариант на долгосрочную перспективу не годится. Развалится раньше, чем Ира дождется от него каких-то реально стоящих действий. А в остальном…

Я немного покопался в её прошлом и ничего интересного не нашел. После развода с мужем она будто выпала из реальной жизни.

Одна лишь мысль о том, что Ира сильно любила бывшего мужа и после расставания с ним поставила на себе крест, вызывает во мне волну убийственной ярости.

Я скольжу взглядом по её красивому лицу, пока не добираюсь до глаз.

– Давай сыграем с тобой в игру? – предлагаю.

– Мне стоит опасаться?

– Нет, она безобидная. Я буду говорить кое-какие факты о тебе, а ты будешь отвечать – попал или нет.

Ира садится и, подобрав под себя ноги, устраивает Барсика на своих бедрах. Гладит его.

– В игры так не играют. В чем подвох?

– Если я ошибаюсь – снимаю что-нибудь с себя, если оказываюсь прав – снимаешь ты.