Глава 54

Мое следующее пробуждение происходит в более приемлемое время. С трудом разлепив глаза и нащупав под подушкой телефон, я сверяюсь с часами. До будильника ещё пять минут. Но, скользнув взглядом по смятым простыням и не обнаружив рядом Саши, я принимаю решение подниматься.

Если останусь в постели, снова усну.

В последнее время слабость вновь стала одолевать. Каждое утро даётся с трудом, а привычные дела требуют вдвое больше усилий. Кажется, я излишне расслабилась и растеряла привычную собранность и работоспособность.

После утренних водных процедур, когда прохладная вода хоть немного прогоняет остатки сонливости, я быстро облачаюсь в строгий костюм и принимаюсь собирать волосы. С лёгкой руки Саши они снова напоминают воронье гнездо: непокорные пряди выбиваются, завиваются, отказываются подчиняться. Пытаюсь собрать их в аккуратный пучок, но он рассыпается при первой же попытке закрепить шпильку.

Прикрывая глаза, делаю медленный вдох. Стоит расслабиться, и тогда процесс пойдет легче, не так ли?

Мне требуется некоторое время, чтобы справиться. И вот спустя десять минут, полностью собранная, я выхожу в коридор. В тот же миг меня мгновенно догоняет божественный аромат, исходящий из кухни.

Я ведь уже говорила, что Саша в быту идеален? Это ни разу не было лукавством.

– Я буду только кофе.

Подходя к кухонному островку, стараюсь не рассмеяться. Сейчас мне устроят головомойку о пользе правильного питания.

Громко хлопнув дверцей холодильника, Саша оборачивается.

– Ты будешь фриттату с грибами, – не ведется на мою провокацию. – Я что, зря готовил?

Он смотрит на меня с деланным осуждением, а я не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться им. В идеально отутюженных черных брюках и белоснежной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, Легран выглядит так, что дух захватывает. Впрочем, он всегда безупречен.

При каждом его плавном движении я могу любоваться крепким рельефом мышц, перекатывающихся под тонкой тканью. Я невольно задерживаю дыхание, наблюдая, как он берёт сковороду, как уверенно держит нож, как аккуратно раскладывает фриттату по тарелкам. В этих, казалось бы, простых действиях присутствует какая-то завораживающая грация.

– Времени нет, – забравшись на свой любимый барный стул, жду, когда меня покормят.

На прошлой неделе я по доброте душевной хотела ему помочь.

Саша отвлёкся на телефонный звонок, а я решила проявить инициативу: достала из духовки утку, которая, кажется, уже достигла идеальной степени прожарки. Но, увы, мой кулинарный дебют закончился крошечным ожогом на костяшке безымянного пальца. Ничего серьёзного – лишь небольшой волдырь, но ворчания было на пару часов.

Легран запретил мне приближаться к кухонным приборам ближе, чем на метр. После долгих переговоров удалось отстоять право на кофемашину – всё‑таки без утреннего ритуала я просто не выживу.

– Даже не обсуждается. На работе ты тоже забьешь на обед и до вечера будешь голодной.

Он бросает на меня строгий взгляд и принимается раскладывать еду по тарелкам. После чего подхватывает их и, подойдя ближе, ставит на кухонный островок, используемый вместо стола.

– Ешь, – произносит строго.

Я наклоняюсь через столешницу и чмокаю его в щеку.

– Что бы я делала без тебя, – шепчу с придыханием. – Мой спаситель…

Саша всё понимает, и тем не менее на его лице появляется самодовольная усмешка.

– Не подлизывайся.

– И в мыслях не было, – улыбаюсь, накалывая кусочек фриттаты на вилку. Подношу ко рту, закрываю глаза от удовольствия. Блюдо идеально: нежные грибы, сливочный сыр, лёгкая нотка трав.  – Ты же в курсе, насколько я бездарна в бытовом плане. Умерла бы с голоду в мокрой квартире.

Барсик, всё это время тершийся о мои ноги, мяукает в подтверждение.

Саша заглядывает под стол.

– Я тебя уже покормил. Выметайся с кухни.

Пушистик демонстративно приказ его игнорирует и устраивается на моих ступнях. Довольно мурчит.

– Кстати, о твоей квартире, – Легран возвращает внимание ко мне. – Сегодня в шесть встреча с дизайнером. Ты успеешь освободиться.

Я успеваю лишь состроить извиняющуюся гримасу. Конечно же, нет.

– Понятно. Я скину тебе варианты.

– Буду признательна тебе до конца своих дней.

Саша неверующе цокает.

– Ешь давай, и я отвезу тебя на работу.

Я расплываюсь в блаженной улыбке.

– Ты ангел, посланный мне небесами.

В мою сторону устремляется строгий, наигранно-осуждающий взгляд.

И это самое прекрасное, что я вижу за сегодня, потому что дальше начинается ад.

***

– Хотите, я расскажу, как эта девчонка хотела жить? – в глазах подсудимого мелькает безумный блеск. Во всяком случае, он изо всех сил хочет казаться невменяемым. Его губы растягиваются в кривой усмешке, а голос, низкий и тягучий, смакует каждое слово, словно пробует на вкус чужую боль. Он погружается в воспоминания с болезненным упоением, едва ли не стонет от удовольствия, рисуя перед нами отвратительные картины. – Она была готова на всё. Падала на колени, умоляла… Лизала мне руки и не только…

Председатель коллегии – мужчина в возрасте и со слабым сердцем, не выдерживает первым.

– Ублюдок… – раздается его тихий голос по правую сторону от меня.

– Шатенки – моя слабость, – с упоением продолжает «псих», будто не слышит ничего вокруг. Его взгляд блуждает по залу, но в нём нет ни тени раскаяния – только голодное, звериное возбуждение. – Вижу их и сразу каменею, а стоит только прикоснуться… – он на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь уловить забытое ощущение, а когда открывает их, его лихорадочный взгляд устремляется прямо на меня. – Если ты подойдешь, я расскажу, где спрятан труп девки. Вы же этого от меня ждете?

Громкий стук молотка – и мы уходим на перерыв. Зал наполняется шумом: кто-то встаёт, кто-то перешёптывается, кто-то плачет, но для меня всё звучит как сквозь вату.

Оказавшись вдали от посторонних глаз, я открываю окно. Холодный воздух врезается в лицо, будто пытаясь привести в чувство. Облокачиваюсь спиной на прохладное стекло, прикрываю глаза. В висках стучит, а в горле – ком, который не получается проглотить.

Я и раньше не любила свою работу, а теперь меня и вовсе воротит. Полное отторжение. Не хочу даже на коллег смотреть. Боюсь, что сорвусь.

Это даже не самое ужасное в моей практике дело. Я прекрасно понимаю, чего добивается этот подонок – каждый из таких мразей жаждет признания, хочет чтоб его помнили, но…

Не хочу быть причастной.

Не хочу! Не хочу! И, черт возьми, не могу!

Я устала…

Пока помощница Танина отпаивает начальника успокоительным, мы совещаемся. Воздух пропитан напряжением.

– Даже не думай! Какое принудительное лечение? – рявкает он на нашего другого коллегу. – Психиатры могут подтереться своим заключением! Ясно тебе?

Глядя на то, как резко краснеет его лицо, я начинаю волноваться. За последний год Танин перенес два инфаркта. И по-хорошему уходить нужно вовремя, но мало кто способен отказаться от власти. А она у него, как нетрудно догадаться, есть.

– Если журналисты узнают…

– Гордей, ты как маленький! В первый раз, что ли?

Меня страшно мутит. В горле – горечь, в голове – туман. Я решаю не вмешиваться в спор. Просто стою у окна, глядя на серый двор, где капли дождя разбиваются о бетон, и думаю: «Когда это закончится?».

В момент, когда Танин переводит взгляд на меня и собирается что-то спросить, мой телефон оживает. Экран вспыхивает, и я вижу сообщение:

«Жду тебя сегодня у себя. Разговор важный, в твоих интересах меня не игнорировать»

Сообщение приходит с номера Андрея. Хотя я и без этого понимаю, кто отправитель.