Глава 55

Стук моих каблуков о полированные ониксовые полы разносится глухим эхом по всему холлу в доме Андрея. Звук отскакивает от высоких потолков, множится в зеркальных поверхностях, заполняя собой всю грандиозную пустоту.

Каждый шаг отдаётся пульсацией в моих висках.

Направляясь в кабинет, я невольно скольжу взглядом по интерьерам. Этот дом невероятен по своей красоте и размаху. А также холоден.

Думаю, он специально выбрал для встречи свой любимый особняк в Раздорах. Дом роскошен, и таким образом мне хотят напомнить, что я теряю.

Последний шанс проникнуться масштабом его возможностей.

Андрюша снова забыл: деньги в моей жизни главную роль никогда не играли. Они не были ни мерилом счастья, ни целью, ни даже удобным инструментом давления на окружающих. Я никогда не училась их любить, не научилась ими восхищаться.

Единственное, чего я действительно хотела – семья. Но при всех своих обширных ресурсах Андрей этого дать мне не смог. А если быть точнее, не захотел. Наши отношения были для него весьма занятной игрой. Вызывали азарт. Он мог себе позволить карманную марионетку, заметьте – живую, и позволял.

Чтобы развеять скуку и угнетающее чувство пресыщения.

Только первое время я считала, что им движут чувства. Но спишем это на мою юность и неопытность.

Возможно, будь я хищницей, всё стало бы проще. Для него – в первую очередь. Присосалась бы сразу, как пиявка, вытянула бы всё, что можно, и жила в своё удовольствие. Но не сложилось, увы. Я так и не смогла принять правил игры.

Я останавливаюсь перед массивной дверью кабинета, делаю глубокий вдох. За этой дверью – не просто Андрей. За этой дверью очередной акт странной, изматывающей пьесы, в которую незаметно моя жизнь превратилась.

– Проходи, – кивком он указывает на кресло, которое мне стоит занять. Его голос ровный, показательно безразличный, но я улавливаю в нём некую ожесточенность.

Первое, что бросается в глаза, мрачное выражение его лица.

Мне не нравится то, как он выглядит в последнее время – глубокие складки у переносицы, напряженная линия челюсти, уставший взгляд, но от комментариев я удерживаюсь. Сейчас совершенно не время проявлять заботу и делать вид, что мы идем на сближение.

Андрей может превратно всё истолковать.

– Рад, что ты не стала упрямиться и делать глупости, – комментирует мое появление, отчего становится тошно.

Тошно не от него – от себя. Я чувствую себя предательницей. Саша, естественно, об этой встрече не знает.

Объяснить ему, зачем мне видеться со Ставровым, не выйдет ни при каком раскладе.

– Давай мы не будем тратить время друг друга и опустим все ненужные прелюдии, – я перехватываю сумочку и опускаюсь в кресло. Жесткое и неудобное. Оно словно специально создано для того, чтобы гость чувствовал себя не в своей тарелке. – Достаточно просто обозначить цель. С кем мне нужно встретиться, где, ну и небольшие подробности «мероприятия». Всё как обычно.

Какими бы непреодолимыми ни были наши разногласия, я остаюсь исполнительной. Даже спустя много лет помню, чем обязана Андрею. Эта мысль царапает изнутри, не благодарностью, а горьким осознанием: долги имеют свойство возвращаться с процентами. Порой непомерными.

За свои я, пожалуй, расплатилась сполна.

– Перестань, – рявкает он, ударяя ладонью по столу. – Ты думаешь, я позвал тебя для того, чтобы о делах говорить?

– Я на это надеялась.

Крылья его носа раздуваются, а в глазах появляется опасный блеск. Точно такой же я видела, когда он ударил меня.

– Я хочу поговорить о нас, – произносит холодно, с нотками великодушия. – В последнее время ты стала меня избегать.

– О, у меня для этого был весьма весомый повод, – уже не скрываю иронии. Откидываюсь на жёсткую спинку кресла, убираю выбившиеся пряди за уши. Нарочито медленно, тем самым приковывая взгляд Андрея к своим вискам. Следов уже нет, но я точно вижу: намёк он считывает верно. – Если у тебя с годами изменились пристрастия, то прости – я ничем помочь не могу. Мы на такое не договаривались, и терпеть я не буду. Прости. Поэтому давай перейдем к делам?

Он слегка запрокидывает голову и смотрит на меня с нескрываемым раздражением. В его взгляде мешается злость и что-то ещё. Может, разочарование? Или просто досада оттого, что я не играю по его правилам.

Андрей не из тех, кому нравится выглядеть в глазах окружающих зверем. Коим он, по сути, и является. Хищники высшей касты предпочитают прикрываться маской благородства – безупречные костюмы, широкие жесты, вежливая улыбка, за которой прячется лютый оскал. Но я то знаю: стоит чуть надавить, и маска треснет, обнажив истинную сущность.

Молчание затягивается. Я чувствую, как пот выступает на ладонях, но не позволяю себе пошевелиться. Жду.

Наконец он делает следующий шаг. Поднимается с кресла и, приблизившись, опирается на стол, нависая надо мной.

– Ты всегда была слишком упрямой, – говорит вкрадчиво. – Это когда-нибудь тебя погубит.

Я выдерживаю его взгляд, не отводя глаз.

– Возможно. Но это будет мой выбор.

Он усмехается. Криво, без тени тепла.

– Твой выбор? Это очень занятно… – тянет с явным предвкушением. – Признаться, мне даже интересно послушать, чего в нем такого особенного, что ты позволила себе наплевать на принципы.

Потеряв суть беседы, молчу.

Интуитивно понимаю, речь идет о Саше, но пазл в моей голове не складывается.

Андрей с удовольствием пользуется моим замешательством. Он словно кот, играющий с полузадушенной птицей: то отпустит, то снова схватит – и наблюдает, как жертва пытается вырваться.

– Серьезно? Ты не в курсе, что твой мальчишка женат? – пости ласково. – Надо же, как занятно… Он даже не посчитал нужным тебя предупредить? Или быть может знал, что ты болезненно воспринимаешь связи с несвободными мужиками?

Я буквально вижу, как он наслаждается каждым словом, смакует их, будто дорогое вино. А у меня внутри всё холодеет. Медленно, неумолимо, как замерзает вода в глубокой проруби.

Будь на месте Андрея кто-то другой, я бы ни за что не поверила. Но мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы чувствовать, где правда, а где ложь.

Приходится впиться до боли впиться ногтями в ладони, чтобы хоть как-то сдержаться и внешне слабости не проявлять.

– Неприятный сюрприз, правда? – продолжает отыгрывать.

Пристроившись задницей на край столешницу, берет в руки какую-то папку. Небрежно перелистывает страницы.

– А знаешь, я дал ему время признаться. Всё ждал, когда он тебе расскажет или… разведется. Но нет, – картинно разводит руками. – Любуйся.

Папка летит мне на колени. Я ловлю её почти рефлекторно. Руки действуют быстрее, чем разум.

– Изабель Легран. Снимки на их свадьбе получились весьма удачные. Копия свидетельства о заключении брака будет там дальше.

Сердце, вернее его осколки, рассыпаются по горлу мелкой дробленной крошкой. Я чувствую, как они царапают изнутри, мешая дышать, говорить, думать.

Мой взгляд опускается на фотографии. На них Саша. Мой Саша. Тот, кто шептал мне по ночам «ты – моя любовь», кто смотрел так, будто я – весь его мир. Рядом с ним молоденькая, искрящаяся счастьем шатенка. Она демонстрирует на камеру обручальное кольцо.

Я равнодушно перелистываю страницы, пока внутри снова плачет и, кажется, умирается глупая, неизвестно на что понадеявшаяся, влюбленная девчонка.