16
Это было… Это было невероятно. Он даже не знал, с чем это можно сравнить. Просто смотрел, потрясенный до глубины души, на неё, безмятежно спящую, и не мигал даже, не шевелился, опасаясь, что просто не выдержит теснящихся в груди чувств... Он полагал, что все уже о них знает. О них, да… о ней и о себе. Думал, знает, куда идет, зачем идет, с какой целью берет одну за другой вершины? А теперь, стоя на самой высокой из них, понимал – ни черта… Ни черта он вообще не знает.
Она – терра инкогнита. И нет к ней карты, нет проторенного маршрута, и нужного для покорения снаряжения нет.
Думал ли он, что это будет так? Да. Был ли он готов, что так будет? Нет… Он надеялся на обратное. На то, что наваждение схлынет, растворится, как дымок из печной трубы.
Что ж… Не случилось. Он сам себе проиграл. И теперь что? Что от него требуется? Признать ошибки? Да разве такие мужики, как Таир, умеют их признавать? Чертово упрямство не позволяло. Даже сейчас, в этой безмолвной, окутавшей их тишине, которую разбавляли лишь тихие звуки ее дыхания, он все равно убеждал себя, что тогда поступил правильно. И что сейчас о том жалеть было глупо. Но… когда она была так близко, что у него в голове кружилось, отделаться от мысли, что ему следовало просто ее дождаться, было ой как непросто. Во что бы ни стало дождаться…
Она идеальна для тебя. Всегда была. И всегда будет. Ну же… Признай!
Таир медленно выдохнул. Перевернулся на бок и осторожно, не желая её будить, погладил пальцами льняные разбросанные по подушке пряди. Обещая себе, что еще чуть-чуть, и уйдет. Но не успел. Уснул раньше. И снилось ему что-то хорошее из юности, детства, когда зазвонил телефон.
Лера вскочила первой. Он медленно открыл глаза, разглядывая ее из-под ресниц. Сама бледная, как мел. А на скулах двумя ярко-красными пятнами алел лихорадочный румянец. Взгляд скользнул ниже.
- Это тебе звонят! – хриплым со сна голосом просипела Лера. Облизала пересохшие губы и, не понимая, почему он медлит, ткнула его в бок: - Да ответь же ты! Не то весь дом перебудим!
Таир нащупал телефон и, тихонько выругавшись, выбрался из кровати. Он знал, если не ответит, Меланья будет звонить ему еще и еще. А если отключит телефон – та и примчится. С неё станется.
- Да?
- С Новым годом!
- И тебя. Слушай, что-нибудь срочное?
- А что? Я тебя разбудила? Ну, надо же! Кто ж спит в новогоднее утро?!
- Я…
- Ну, не будь букой, Таир. Давай, приходи в чувство. Мы тут с Васильевыми решили, что у тебя там за городом красота. Думаем нагрянуть к обеду. И подарок! Я ведь так его и не отдала. Признаться, то, что ты в последний момент изменил планы, здорово меня разозлило, но разве я могу на тебя долго злиться? – засмеялась Меланья.
- Нет-нет, погоди! Никуда ехать не надо.
- Почему? – вдруг запнулась та. - Что-то случилось? Ты… не хочешь мне объяснить, что происходит?
За спиной тихонько хлопнула дверь. Он успел заметить только «хвост» от простыни, в которую замоталась Лера.
- Обязательно. Только сейчас для этого не самое удачное время. Я обязательно перезвоню, – бросил на ходу и отключился. В ванную успел влететь в последний момент. Даже пришлось побороться – Лера не хотела его впускать.
- Что ты делаешь?
- Понятия не имею, - честно ответил он. Провел по волосам ладонью и заглянул в ее панически расширившиеся глаза. – Просто знаю, что ты сейчас себя станешь накручивать, и не хочу этого.
Лера закусила губу. Таир поднял руку и погладил ее щеку двумя пальцами. Кожа на ней покраснела от его щетины. И осознание этого наполнило его необъяснимым удовольствием. Желание окатило. Острое и внезапное, как удар клинка.
- Лера…
Он, наверное, выглядел, как полнейший придурок, так и не успев одеться. Зато намерения были, что называется, налицо. Она сглотнула, зачарованно скользя по нему взглядом.
- Не надо.
- Почему?
- А сам не понимаешь?!
- Нет. В том, что случилось, нет ничего плохого.
- Знаешь, думаю, у народа на этот счет другое мнение.
- Знаешь, думаю, у народа на этот счет другое мнение.
- Народ ни о чем не узнает!
- Ах, я буду твоим маленьким грязным секретом? Ну, еще бы! Вряд ли твоей невесте понравится то, что произошло.
- Ты несешь какую-то чушь.
- У тебя нет невесты?
- Я не об этом! То ты меня упрекаешь в том, что о наших отношениях может стать известно, то в том, что я не хочу в них никого посвящать!
- А разве у нас есть отношения? Так, было разок… Подумаешь.
Таир стиснул челюсти, оттеснил ее к стене, яростно сверкая глазами. И застыл, почти касаясь ее. Почти… касаясь.
- Ну, что? Что ты на меня смотришь? – не выдержала напряжения Лера.
- Хочу понять, что с тобой не так. Почему ты от меня отгораживаешься?
- Потому что это все… - она немного пошевелилась, задела его ноги своими и снова замерла, не дыша, - нельзя было допустить. Ты, прав. Я веду себя, как идиотка. Мне ужасно стыдно…
- Почему нельзя? Лер, мы больше не дети!
- Вот именно. Мы взрослые и битые жизнью. Нам нужно было быть более… более ответственными. Думать о последствиях и… вообще.
- Да о чем тут думать? Я же не твой Исаев. Я тебя никогда не обижу. Никогда… я не он.
Брови Леры взлетели вверх. И на смену отчаянию пришел смех. Горький и как будто надтреснутый. Его было слышно, наверное, даже внизу.
- Я сказал что-то смешное? – прищурился Таир.
- Боже, Таир… ты и правда не понял. Обидеть? Обидеть… Слово-то какое выбрал.
- Причинить боль. Назови это, как хочешь.
- Ничьи кулаки не причинили мне столько боли, сколько её причинил твой уход. Ведь что такое пара синяков, когда сердце вдребезги? У Исаева не было шансов. А у тебя есть. Поэтому то, что случилось, и было ошибкой. Может, тебе этого и не понять. Ты переступишь через это… и пойдешь дальше. И я тоже, наверное, переступлю. Но на этом мы и закончим… - Она подняла перед собой ладони, безмолвно требуя у него отойти.
И он, шокированный ее словами, подчинился. Сместился на какой-то шаг, ей хватило. Юркнула к двери, каким-то чудом его не коснувшись. И исчезла, так и не сделав того, зачем сюда шла. Таир было дернулся пойти за ней следом. Но потом остановился. Внизу была еще одна ванная. А им не мешало бы побыть в одиночестве. Ему так точно… Потому что прямо сейчас он не мог бы взглянуть ей в глаза.
Что такое пара синяков, когда сердце вдребезги?
Что такое пара синяков…
Он обхватил руками край мраморного туалетного столика и хорошенько приложился затылком о стену.
Каково человеку его уровня признавать ошибки?
Нелегко. Впрочем, легче, чем принять или, не дай бог, исправить их последствия.
Если их вообще можно было исправить.
Почему он так поступил? Да струсил! Что не сможет ее дождаться. Что слишком слаб для этого, что банально не хватит воли. И все эти глупости «да ладно, знаешь, сколько впереди еще таких Лер будет», «какие твои годы?» тоже сыграли свою роль. Он был старше… Идиот, он реально думал, что это ей нужно вырасти. А на деле сам не дорос. До того, чтобы быть верным хотя бы себе и не довольствоваться теми, до которых можно было опуститься.
Таир шагнул в душ и стоял долго-долго. Может быть, и вечность бы стоял. Если бы не боялся, что она уедет, не попрощавшись. Быстро вытерся, вернулся в спальню. Натянул первые попавшиеся вещи. Спустился вниз. Нашел Леру в кухне. Все такую же бледную, но уже собранную. И застёгнутую на все пуговицы.
- Извини, я тут похозяйничала без тебя. Тёмке нужно что-то съесть в дорогу. Не то его укачает.
- Пр-р-ривет! – Артём взмахнул ложкой и улыбнулся, демонстрируя мелкие острые зубки.
- Привет, здоровяк. Как чудовища? Не прорвали оборону?
- Не-е-ет. Я все проверил.
- Что ж… Ладно. Я тогда заведу машину, пусть греется.
- Не беспокойся. За нами приедут.
- Вот как?
- Угу. Я попросила Дмитриевну. Она… Я могу ей доверять.
- Понятно.
- Спасибо за все. И за эту историю с чудовищами, и… за подарок, - тихо, одними губами, чтобы орудующий ложкой Тёмка не догадался, что конструктор Лего принес ему вовсе не Дед Мороз. – Да, в общем, за все.
- И куда ты поедешь? К отцу? Насколько я знаю, ты не предъявляла требований о разделе имущества?
На первый взгляд могло показаться, что он интересуется всякими глупостями, но нет. На самом деле он должен был знать, как она планирует жить дальше. Чтобы найти способ вписаться в эту самую жизнь. Хочет она этого, или не хочет. Лично он уже все для себя решил.
- Не предъявляла. Да и нет у меня никакого имущества, - усмехнулась Лера. - Мне принадлежит только фонд, а это не прибыль. Это – сплошные убытки.
Фонд! Он совершенно забыл, как много тот значит для Леры. И хоть некоторые думали, что она занялась им, только чтобы сформировать нужную имиджевую картинку для отца, а потом и для мужа, зная Леру, Таир понимал, что она просто не могла найти себе лучшего применения.
- Так, значит, вернешься к отцу? – повторил свой вопрос.
- Господи, Таир, я же не переходящее знамя! Нет… К отцу возвращаться я не планирую. Я – взрослая, самодостаточная женщина. Пока поживу у Дмитриевны, а там видно будет. Может, Исаев и впрямь отступит, тогда я смогу перебраться в квартиру, доставшуюся мне от бабушки.
Прерывая их разговор, у Леры зазвонил телефон. Из беседы Таир понял, что на том конце связи – Дмитриевна, заблудившаяся в их глуши.
Оставшееся до отъезда время прошло как-то суетно. Он толком ничего и сообразить не успел, как к дому подъехала маленькая разрисованная машинка.
- Вот так дела! – прокомментировала Дмитриевна. – А я-то думаю, куда пропала моя девочка.
- Таир Артурович мне очень помог. Долгая история. Тёмка, ну, что стоишь? Запрыгивай!
Таир сунул сумку Леры в багажник и, захлопнув тот, помедлил, не зная, что сказать топчущемуся у ног мальчику. Но тот все решил за него. Резко дернулся и обнял его за ноги.
- История, значит, ну-ну… - фыркнула Дмитриевна, выдыхая облако дыма. А потом подмигнула синим невыцветшим глазом Таиру.
Он долго смотрел вслед удаляющейся машине. Пока не окоченели ноги в сланцах, а та не скрылась из виду. После вернулся в дом. На столе в кухне – две чашки. И грязная тарелка с недоеденной кашей. А еще тонкий женский аромат. Который не перебивал ни запах кофе, ни елки. Но который вот-вот растворится. Он знал…
Таир допил ее остывший кофе. И пошел откопать из-под снега машину. Как ни крути, ему тоже нужно было в город.
- Куда-то едешь? – спросил отец.
- Угу. К Меланье.
- Вот и правильно. Поезжай. Девочка наверняка расстроилась, что ты испохабил ей праздник.
- Ты не понял, отец. Я не собираюсь извиняться. Скорее, напротив…
- Только не говори, что решил с ней порвать.
- Кое-что случилось…
- А то я не знаю! Вас было слышно, наверное, и на улице. Ну, и черт с ним! Раз тебе так приспичило. С кем не бывает. Получил, что давно хотел – и ладно. Кобель – есть кобель. Тут какой спрос?
- Ты не понимаешь. Я… в общем, все изменилось.
- Нет… - протянул отец, - Нет! Ты не можешь быть таким дураком!
- Дураком я был, когда её оставил.
- Да она ведь вернется к мужу при первой же возможности! Как ты не понимаешь? Такие всегда возвращаются! Всегда! А с чем останешься ты, Таир? И даже если у вас каким-то чудом все сложится, понимаешь ли ты, что в глазах общества она будет чем-то вроде переходящего знамени, а ты – подобравшим чужие объедки идиотом?
- Если у нас все сложится, папа, поверь, мне на это будет плевать.
Если у них все сложится…
- Ты не знаешь, что говоришь!
- Да уж конечно, твоего опыта у меня нет, - хмыкнул Таир. Взял куртку и, обойдя отца по дуге, прошел в прихожую.
- Что ты этим хочешь сказать? – задохнулся Уваров-старший.
- Думаешь, я не знаю, что у тебя было с Леиной матерью? Думаешь, я был настолько слеп? Только знаешь что? Лера – не она. А я – не ты. Я никогда не стану делить свою женщину с другим. И Лера так себя не унизит. Я тебя не сужу, не подумай – это твоя жизнь. И твои поступки. Только почему ты хочешь, чтобы я за них отвечал? Чтобы себя наказывал за то, что у тебя не получилось? Я уже однажды послушался тебя, отец. Ничего хорошего из этого не вышло. Поэтому не лезь… Даже тебе я не позволю лезть в это.