Глава 10

Июнь, 2017 год…

– Заходи, – открыв дверь, предлагаю я Славе. – И пошли сразу в мою комнату.

– Как скажешь, – хмыкает он и идёт вперёд меня.

Мы проходим мимо гостиной, где с дивана как раз поднимаются мама и Зоя, наша горничная. И меня настораживает то, что они держаться за руки, словно прощаются.

– Мам? – торможу я у прохода. – Всё в порядке?

– Что? Да, конечно, всё в порядке, – вынужденно улыбается она. – Просто у Зои сегодня был последний рабочий день. Но она пообещала, что будет заходить к нам в гости.

– Обязательно, – улыбается женщина и, обняв маму, подходит ко мне: – Буду скучать по вам обеим.

– А как же я? – усмехается рядом со мной Слава.

– По тебе тоже буду, мой мальчик. – Зоя берет меня за руки и чуть склоняется ко мне: – Вы две сильные женщины, Ясенька. Берегите друг друга, заботьтесь. И всё у вас будет хорошо. Договорились?

– Договорились, – киваю я, бросая короткий взгляд на маму, которая выглядит слегка потерянной. В горле собирается ком – Зоя была той, кто не давал маме полностью закрыться в себе после смерти папы… Как теперь мы будем без неё?

– Пошли, – пихает меня плечом Слава, когда Зоя направляется к выходу. – Покажу, что вчера наснимал.

– Да, сейчас, – бездумно соглашаюсь я, но вновь смотрю на маму: – Мам, мы будем в моей комнате, если что-то понадобится.

– Не беспокойся обо мне, милая, – улыбается она. – Общайтесь.

Мы-таки добираемся до моей спальни, и Слава, вальяжно развалившись в кресле, спрашивает:

– Что не так, Ясь? Тебя словно кирпичом по голове приложили.

– Иди ты, – улыбаюсь я и сажусь на подлокотник, старясь не думать о тех, кому уже пришлось уволится, а кому только придётся. Похоже, мама рассказывает мне о нашем положении далеко не всё. – Показывай свои фотки.

– Эй! Побольше уважения к чужому таланту! – не серьёзно возмущается Слава, включая фотоаппарат, висящий на груди – мой подарок на его семнадцатый День Рождения. Я уже лет пять дарю ему каждый раз фотоаппараты. Очень удобно и практично – техника не стоит на месте, а мне не нужно выдумывать велосипед. – Сейчас ты увидишь каким горячим был этот теннисный матч.

– Слав, если ты снова будешь показывать мне попки теннисисток… – предупреждаю я. – Сразу уволь.

– Мне казалось, что ты способна оценить чужую красоту, даже являясь того же пола, Яся, – цокает языком Слава, переключая фотографии на дисплее. – Тогда, что скажешь об этом фото?

Он для моего удобства выше поднимает фотоаппарат, и я вижу нереальную картину… На ней стоит девушка, опустив голову вниз; в одной руке ракетка, в другой – мяч, прижатый к губам. Глаза закрыты, но я даже через дисплей чувствую её готовность к подаче. А ещё – её фигуру подсвечивает яркое солнце, делая сказочной, не реальной. Сила и нежность в одном фото…

– Очень красиво, Слав, – восхищённо смотрю я на друга.

– И это без обработки! – ухмыляется друг и вновь смотрит на свою работу: – Ещё одно фото для моей будущей выставки.

– Сколько у тебя уже их там? – улыбаюсь я.

– Секрет, – хмыкает он, выключая фотоаппарат. – Вот придёшь на выставку и увидишь.

– Ты забыл, что именно я и буду её организовывать? – усмехаюсь я.

– Ты сначала выучись, а потом я подумаю доверять ли тебе такое важное дело. Так, а теперь серьёзно. Уже решила куда поступать?

– Мои желания не изменились – я стану галеристом, – поднимаюсь я с кресла и подхожу к окну. Лет с четырнадцати я намерена стать тем, кто представит работы Славы публике. Странно, что он не воспринимал это всерьёз.

– Уверена? Зачем тебе организовывать чужие выставки, когда ты сама не плохо рисуешь?

– Уверена, – киваю я и прислушиваюсь к шуршанию колёс по гравию на подъездной дороге. Мы ждём кого-то в гости? Мама ни о ком не предупреждала. Я выглядываю в окно и вижу… – Слав, твой папа приехал. За тобой? – озадаченно смотрю я на друга.

– Нет, – хмурится он, подскакивая с кресла и тоже всматривается в машину, из которой выходит его отец. – Он и не знал, что я пойду к тебе… Ясь, а он часто заходит к вам в гости?

– Эм… После похорон папы дядя Свят бывал тут пару раз, а так… Нет, не часто. Если честно, я удивлена, что он приехал не за тобой.

– Интересно, – выдыхает друг, дождавшись, когда его отец войдёт в дом. – Пошли.

– Куда?

– А тебе не интересно, чего он припёрся? Мне интересно, – бросает Слава, откладывая фотоаппарат на комод и выходит за дверь.

Я за ним. Пожалуй, мне тоже интересно зачем здесь дядя Свят.

Мы, крадучись, подходим к началу лестницы и видим отдаляющиеся спины наших родителей.

– Они идут в папин кабинет, – шепчу я Славе.

– Ага. Не отставай.

– Стой, ты хочешь подслушать их разговор?

Слава, уже находясь от меня на несколько ступеней ниже, оборачивается:

– А как ещё мы узнаем правду? Мой отец не привык отвечать на вопросы, которые ему не нравятся. Можешь не идти, если не хочешь, – пожимает он плечами и возобновляет движение.

Я ещё секунду не решаюсь пойти вслед за ним, а затем аккуратно сбегаю по лестнице вниз.

– Отлично, – шепчет Слава, замерев на повороте перед кабинетом моего отца. – Они не до конца закрыли дверь. Вперёд.

Я прерывисто выдыхаю и крадусь к двери вслед за Славой. Мы замираем у стены с портретом моих давно умерших бабушки и дедушки и прислушиваемся.

– …слушаю тебя, Свят.

– Полагаю, ты ничего здесь не меняла?

– И не планирую.

– Столько антуража, но Дмитрий никогда не умел вести дела… Должно быть, ты в этом убедилась после его смерти?

– Не смей делать его виновным в том, в чём…

– Карина, оставим прошлое в прошлом. Я пришёл с предложением.

– Мне не интересно то, с чем ты пришёл. Ты… Ты, Свят, стервятник. Всегда им был, но мы почему-то закрывали на это глаза, считая тебя своим другом.

– Я им и был. С самой школы я делился с Митей всем. Всем! Я всегда был на его стороне, всегда помогал! У него не было средств на открытие нашего общего дела, но я всё устроил, позволил ему стать моим партнёром без гроша в кармане!

– Не делай вид, что этот порыв был знаком вашей крепкой дружбы! Ты просто хотел, чтобы мой муж был у тебя на крючке!

– Твой умерший муж, Карина. Больше нет нужды его защищать. Нет нужды хранить ему верность и оставаться в том положении, в котором он тебя оставил.

– Так вот, что ты хочешь мне предложить? – смеётся мама. Ненормальным смехом. Я впервые слышу, чтобы она так смеялась. Издевательски. – Себя?

– У тебя нет других вариантов! – переходит на крик мужчина, и мы со Славой обеспокоенно переглядываемся. Его отец, что, хочет женится на моей маме? Уму не постижимо.

– Этому никогда не бывать, Свят! Я всегда любила Митю, и только его. И буду продолжать любить его до конца своих дней. Будь ты разумным человеком, давно бы уже это понял.

– Ты должна была любить меня! Я! Именно я обратил его внимание на тебя! Просил его не вмешиваться, умолял не трогать тебя, потому что первым влюбился! Слышишь, я любил тебя всегда, с самой первой минуты, как увидел! Но он влез! Хотя, я его умолял…

– Свят, я никогда не давала тебе повода думать, что у нас с тобой может что-то выйти. Для меня ты был лишь моим сокурсником, не более! И сейчас ничего не поменялось. Ты друг и партнёр моего мужа. Всё.

– Карина, – уже тише замечает отец Славы. – Карина… Всё эти годы я любил тебя. И умирал от невозможности быть с тобой. Ты нужна мне. Как и я тебе.

– Ошибаешься. Ты нужен своей жене и сыну, но не мне. Посмотри к чему привело твоё безразличие к ним! Алина довела себя до опустошения ненавистью ко мне и тебе! А твой сын не может жить нормальной жизнью на родине, общаться с своими друзьями, потому что ты вынудил его учится за границей, когда он этого не просил!

– Простая необходимость. Я женился, потому что так сделали вы. И ребёнка завёл по той же причине.

Слава напрягается, и я обхватываю его руку, чтобы остановить от необдуманных действий. Мы смотрим в глаза друг друга, и в Славиных я вижу такой силы боль и ненависть, что мне становится страшно. Зря мы решили подслушать этот разговор…

– Значит, ты ещё больший монстр, чем я думала ранее! – тем временем шипит моя мама. – Уходи. Убирайся из нашего дома!

– Слав, нам лучше уйти. Прямо сейчас, – молю я друга, потянув его за руку.

– Нет.

– Скоро будет год, как ты в трауре, Карина, – и не думает уходить мужчина. – И год, как я развёлся. Нам больше ничего не мешает быть вместе. Скорее наоборот – замужество со мной спасёт тебя от многих проблем, с которыми, я уверен, ты не в силах справится. Предлагаю тебе, хорошо подумать, прежде чем окончательно отказываться от моего предложения, Карина.

– Мне не о чём думать. Я никогда не выйду за тебя, Свят. Как бы плохо мне ни было.

– А о своей дочери ты думать не собираешься?

– Пойдём, Слав. Пожалуйста. Я больше не хочу слушать то, о чём они говорят. Прошу тебя.

Слава несколько секунд всматривается в меня смешанным взглядом и, поджав губы, кивает. Мы так же тихо, как пришли, покидаем место странного разговора, и я уже не слышу, что отвечает мама на вопрос обо мне.

Как только мы возвращаемся в мою комнату, Слава с рыком пинает кресло. Хватает с него подушку, со злостью запускает её в стену. Затем снова пинает кресло. И не останавливается до тех пор, пока я не обхватываю его руку своими двумя:

– Слав…

Он тяжело дышит, сжав челюсти и смотрит в одну точку в районе штор на окне. При этом взгляд у него совершенно безумный, он весь, словно пышет от гнева. Но я знаю, что он чувствует ещё и боль. Наверняка, невыносимую. Которая эхом сжимает и моё сердце.

– Слава… – делаю я ещё одну попытку его успокоить окончательно, но совершенно не знаю, что хочу сказать…

– Я знал, – смотрит он на меня, – всегда знал, что он не любил нас с мамой. Знал, что мы для него обуза. И ему нравится нас мучить этим. Он мстит нам за то, что мы вынужденно появились в его жизни! Как же я его ненавижу!

– Перестань, пожалуйста. Я не уверена, что он говорил серьёзно на счёт тебя и твоей мамы. Люди так не делают.

– Он и не человек! Ты ещё не поняла, что ли?! – вновь взрывается он, из-за чего я не произвольно выпускаю его руку и делаю шаг назад. Слава тут же опоминается и падает в кресло. – Извини.

– Ничего, – заверяю я и отхожу к окну, сажусь на подушки. – Я понимаю твоё состояние.

– А знаешь, чего я не понимаю? Если ему плевать на меня, почему он так жаждет, чтобы я шёл по его стопам? Почему настаивает, чтобы я поступил на архитектурный? Почему он просто не оставит нас с мамой в покое?

– Я… я не знаю, Слав.

– Делает из меня свою копию, чтобы хоть как-то меня терпеть? Раз уж я его сын, – с отвращением морщится Слава, а затем сжимает кулаки: – Только ничего у него не выйдет. Я придумаю способ, как с ним поквитаться.

– Слав…

Я не договариваю, вздрогнув от звука громко захлопнувшейся входной двери, донёсшегося через открытое окно, и разворачиваюсь на месте, чтобы увидеть тяжело шагающего к машине отца Славы. Мужчина, прежде чем сесть в машину, оглядывается на дом, холодным взглядом ощупывает окна и останавливается на моём лице. Меня передёргивает от страха, а дядя Свят, тут же потеряв ко мне интерес, забирается в салон машины.