Глава 19

Яся…

– Я не знаю зачем я ему, – шепчу я полминуты спустя. – Точнее, догадка есть, но насколько она правдива…

– Расскажи? – чуть отстраняется он, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Мне кажется, дело в моей маме… Помнишь, он признался ей, что всегда любил только её? И я на неё похожа…

– Больной ублюдок, – сквозь зубы выдыхает Слава и снова прижимает меня к своей груди. – Всегда знал, что у него не всё в порядке с головой. Но, Ясь… Как… Как вышло так, что ты вышла за него?

Я догадывалась, что одно откровение потянет за собой другие, что у Славы обязательно возникнут вопросы. И я отвечу. Однажды я расскажу ему всё. Но не сейчас. Чувствую, что время ещё не настало.

– Твой отец умеет уговаривать, знает на что надавить, – говорю я осторожно.

– То есть, если бы у тебя был выбор, то ты отказалась бы от его предложения?

– Я бы его и слушать не стала.

– Ничего не понимаю, Ясь, – тяжело вздыхает он. – Но я рад, что ты вышла за него не потому что горела желанием быть его женой.

– Слав… Наш брак… Он изначально был партнёрским. Я условия выполнила, твой отец…

– Не выполнил. Чёрт, Ясь, прости за то, что я тебе наговорил, за то, что думал о тебе неправильно. Мне стыдно. Правда.

– Я тоже виновата, – тихо улыбаюсь я. – Не могла сразу сказать тебе всей правды. Я и сейчас не могу.

– Почему, Ясь? Что тебя сдерживает?

На этот раз я сама отстраняюсь от него, даже делаю шаг назад:

– Если откровенно, я боюсь твоей реакции. Ты всегда был слишком вспыльчив, а на кону стоит слишком много. Я не знаю твоих намерений, не уверена в твоих чувствах. Да, я рассказала тебе о нас с твоим отцом, рассчитывая на твою помощь. Но хочешь ли ты помочь?

– Не дури, Ясь. Конечно, я хочу тебе помочь.

– Я не об этом. Подумай хорошо: это искреннее желание помочь мне и Мите или лишний повод насалить отцу? У нас троих есть будущее? Или всё закончится на том, что ты отнимешь меня у своего отца? По какой причине ты хочешь мне помочь?

– Сколько ещё раз я должен повторить, что ты нужна мне, чтобы до тебя это дошло? – улыбнувшись, делает он шаг ко мне, касается ладонью моей щеки, ловит мой взгляд. – Хочу засыпать рядом с тобой и просыпаться. Хочу быть причиной твоих улыбок. Хочу, чтобы ты была весёлой и беззаботной. Хочу заботится о тебе и Мите. Хочу устроить вашу жизнь. Хочу, чтобы ты смотрела на меня влюблённым взглядом. Хочу прикасаться к тебе, не таясь. Целовать, обнимать. Хочу, чтобы ты принадлежала мне одному. И наконец, хочу, чтобы сгорала от страсти в моих руках.

– Звучит красиво, – выдыхаю я, стараясь держаться за реальность, потому что то, что он говорит… слишком желанно, а от этого кажется не досягаемым.

Наверное, потому что я безумно хотела услышать от Славы что-то подобное, и возвела это желание до уровня мечты. А они сбываются редко, верно? А если и сбываются, ты долго не можешь осознать, что это правда случилось. Противишься. Ищешь подвох. Я слишком долго в одиночестве лелеяла эту мечту, чтобы вот так, с первого раза, поверить, что она стала реальностью.

Слава неожиданно подхватывает меня за талию и дергает вверх. Усаживает на столешницу, а сам устраивается между ног и обхватывает моё лицо ладонями:

– Ничего не бойся, Ясь. Мы не пойдём напролом, будем действовать аккуратно, чтобы отец не понял раньше времени наши планы. Мы с тобой найдём способ, как тебя освободить от него. Я, тем временем, подготовлю почву для нашего будущего. Если понадобиться – сбежим. У меня есть свои сбережения, о которых отец не знает. Запомни, Ясь – я не оставлю тебя, не позволю, чтобы с тобой случилось тоже самое, что с моей матерью.

Его взгляд лихорадочно горит, дыхание частое и обжигающее. Он искренне верит в свои слова, искренне желает вытащить нас Митей из этого болота, верит, что у него получится.

И я верю.

Потому слезы закипают в глазах, потому я порывисто прижимаюсь к нему, обнимаю крепко-крепко, словно он в любую минуту может исчезнуть. Если честно, я ужасно этого боюсь. Вот проснусь сейчас в своей кровати и пойму, что это была лишь ночная грёза.

Слава обнимает меня в ответ, целует в волосы, что-то шепчет успокаивающе.

Господи, ещё немного и я разревусь в голос!

Слишком упоительно быть слабой в сильных руках. Может появится обманчивое впечатление, что так и должно быть. Словно я могу позволить себе быть слабой, а сильной лишь притворялась в ожидании этой минуты. Неужели, это так? Или мне просто страшно поверить? Ему. В нас. В то, что всё может получится. В то, что я, Митя и Слава можем быть свободы и счастливы. Вместе.

Но все сомнения, все страхи и боль исчезают, когда Слава, коротко заглянув мне в глаза, накрывает мои губы поцелуем. Одновременно нежным и жадным. Его страсть… нет, наша общая страсть, которая копилась годами, буквально выжигает всё прочие чувства и лишает разума. Так нельзя, но разве мы можем с собой что-то сделать?

Не знаю, как Слава, а я, противиться всепоглощающему желанию, точно не могу.

* * *

И мы вновь безрассудно не осторожны.

Впрочем, сейчас, проснувшись в своей кровати, я и не думаю жалеть о том, что случилось ночью. И улыбка… Мои губы растягиваются в улыбке помимо воли!

Ну и пусть!

Переворачиваюсь на бок, обнимаю подушку. Мне хорошо. В данное мгновение, когда день только-только начинается, когда меня никто не видит, я могу себе позволить быть довольной и счастливой.

А то, что будет потом… будет потом. Самое замечательное, я встречу всё то, что приготовил мне новый день… не одна. Теперь со мной Слава, и разве, я мечтала, боялась надеяться, но всё же мечтала, не об этом? Об этом. Поэтому чуть-чуть могу насладиться послевкусием нашей встречи, взаимных объяснений и обещаний.

Митя даёт мне на это ещё минут десять:

– Мама!

Смотрю на своё маленькое чудо, и улыбка становится шире. Мой ангел, моя жизнь. Легко подскакиваю с кровати, за пару шагов достигаю колыбели и, подхватив сына подмышки, кручу его в воздухе. Митя смеётся, смешно дергает ручками и ножками, а я от переполняющей меня любви к нему хочу прижать его к своей груди, обнять сильно-сильно, растворить его в себе, чтобы уберечь от всех невзгод и несчастий, которые могут случиться. Господи, как же я его люблю! Его и его отца.

Я всё же исполняю своё желание – прижимаю сына к груди и часто-часто его целую, в лобик, макушку, глазки, щёчки – куда попаду. Ох, я буквально готова его съесть!

Митю от тронувшейся умом матери спасает осторожный стук в дверь.

– Войдите.

– Здравствуй, милая, привет, Митюша, – приветствует нас Зоя. – Неужели вы только проснулись?

– А сколько времени?

– Одиннадцать!

– Да, малыш, – улыбаюсь я сыну и вновь его целую, – залежались мы сегодня.

Митя хихикает, словно понял мою "высокую" мысль, а затем смотрит в сторону двери и дергается в моих руках:

– Слявя!

Оборачиваюсь, смотрю в самые красивые на свете глаза и… конечно же, бесконтрольно улыбаюсь. Вновь. Похоже, сегодня тот самый день, когда сложно сдерживать свои чувства. Что хорошо и плохо, учитывая то, что нас ждёт вечером.

Слава мне подмигивает, от чего очень хочется глупо хихикнуть, и направляется к нам:

– Видел, как отец куда-то свалил. Какие планы на день?

– Слявя! – требовательно тянет к нему руки Митя.

– Привет, пацан, – ухмыльнувшись, перехватывает он его у меня и хочет наклониться ко мне, чтобы… поцеловать, но замирает и смотрит в сторону Зои.

Я тоже. Та стоит с каким-то одухотворенным выражением лица, глядя на нас, но тут же, словно отмирает и отворачивается к комоду с вещами Мити. Я успеваю поймать её улыбку, а в следующий миг чувствую тепло губ Славы у виска.

От них по телу прокатывается ласковая волна тепла, я поднимаю глаза на него, несколько секунд купаюсь в нежности, что вижу в его взгляде и… поддаюсь порыву: быстро целую его в губы, а затем и Митю в пухлую щёчку:

– Предлагаю устроить поздний завтрак на веранде!

Как хорошо, что Свят куда-то уехал. Хоть бы на весь день!

– Звучит отлично, да, пацан? – смеётся Слава, щекоча… нашего сына.

Мысль возвращает на землю, добавляет горчинки в счастливую смесь владеющего мной безрассудно счастливого настроения. Впрочем, достаточно лёгкого встряхивания головы, и горечь испаряется. Слава обязательно узнает о том, что он отец Мити, просто не сегодня, не сейчас.

Через полчаса мы все устраиваемся на веранде. Здесь нам со Славой приходится быть осторожнее, потому он садится напротив меня, с Митей на руках. Балуясь, кормит его, ест сам, а мы с Зоей, словно смотрим очень увлекательный фильм, один из любимых, не в состоянии оторваться от зрелища. Изредка ловлю таинственный взгляд женщины и тихо улыбаюсь. Чтобы не спугнуть то счастье, что на меня в один раз обрушилось. Пусть приживётся, освоится и останется навсегда.

Нет, я не бросаюсь в омут с головой, держу часть разума холодным. Помню, что за углом поджидают все нерешенные проблемы. Но сегодня, хотя бы несколько часов, мне жизненно необходимо их игнорировать. Взять передышку. Глотнуть свежего воздуха. Всего одно мгновение погреться в лучах горячего солнца. А затем с новыми силами в бой…

После завтрака мы отправляемся в сад, где Митя нам устраивает "визгливые догонялки". Мы по очереди качаем его на качели, вместе валяемся в траве и снова гоняемся по саду за нашим супер энергичным непоседой. Когда Славе кто-то звонит и он заходит в дом, чтобы ответить, я предлагаю сыну порисовать. Конечно, мы рисуем Славу, нашего нового любимчика. От себя я добавляю ему хвост. Дьявольский. Закрученный плавной петлёй, с кончиком в виде острой стрелы. Надеюсь оценит. Вот Митя оценил – звонко рассмеялся.

Я буквально теряю счёт минутам – так мне хорошо.

– Над чем хохочем? – интересуется Слава, заглядывая нам через спины.

– Не над чем, а над кем, – выразительно замечаю я и, поднявшись из-за стола, вручаю ему его же портрет.

Слава садится на моё место, Митя тут же забирается к нему на руки и вместе с ним сосредоточенно разглядывает своё творение.

– Похож! – выносит он вердикт, вызывая радостный смех малыша.

И как насмешка судьбы – эхо от слова Славы, прозвучавшее другим голосом, глухо и как-то поражённо:

– Похож…

Я резко оборачиваюсь и вижу в дверях веранды… мужа. Он цепким взглядом всматривается в картину перед ним, в Славу и Митю. В отца и сына. Которые действительно похожи друг на друга. Свят столько лет игнорировал своим вниманием моего сына, а теперь, наконец, увидел. Насколько это плохо?

Хочется заслонить мальчиков собой, броситься грудью и укрыть от этого хищного взгляда, спрятать и никогда не показывать их никому, в особенности ему. Но я остаюсь стоять с прямой спиной, не выдавая истинных чувств. Разве что… Делаю малюсенький шажок в сторону. По инерции. Не осознанно. Этого оказывается достаточно, чтобы глаза-цепни вонзились уже в меня.

– Ярослава, на пару слов. Будь добра.

Бросаю осторожный взгляд на Славу, тот сильнее прижимает к себе Митю, думаю, что неосознанно, а в его глазах плещется едва сдерживаемая злоба. Хорошо, что Свят не сводит взгляд с меня, плохо, что от него не укрывается мой манёвр разведать обстановку:

– Святослав приглядит за мальчиком, раз его няня отсутствует. Да, сын?

– Да, – глухо откликается Слава, когда его отец разворачивается вглубь дома.

– Всё нормально, – произношу я одними губами, когда он смотрит на меня и тоже направляюсь в дом.

Стоит мне войти в гостиную, как меня тут же припирают к стене:

– Так мальчик от моего сына?!

– Вас ведь не интересовали подробности, – напоминаю я дрожащим голосом.

– Он знает?

– Нет. Слава считает, что Митя ваш сын.

Свят разжимает пальцы на моём плече, делает шаг в сторону, минуту о чём-то напряжённо размышляет. А я душу нестерпимое желание сорваться и прямо сейчас рассказать Славе обо всём.

– Хорошо, – в итоге выносит мужчина вердикт. – Пусть так и останется. Не думаю, что моего сына обрадует новость, что от него столько лет скрывали наличие сына. Ты же не глупа? Понимаешь, что это выведет его из себя? Пусть он и дальше думает, что это его брат. Да.

– Это всё?

– Что? – смотрит он на меня отстранённо. – Да. Нет. Полагаю, тебе давно пора готовится к приёму, а не развлекать… Найди няню, напомни ей о её обязанностях и отправляйся готовиться. Теперь всё.

Я быстро покидаю гостиную, но прежде чем отдалиться на достаточное расстояние от мужчины, слышу его недоумевающее:

– Внук…

Горячее солнце спряталось за равнодушными к моим желаниям тучами. Пора вернуться к проблемам, к которым добавилась ещё одна.