Глава 20

Слава…

– Думаю, надо идти спасать твою маму, да?

Пацан серьёзно кивает, я его быстро перехватываю, делаю несколько шагов по направлению к дому, и от сердца отлегает – Яся возвращается. Чёрт, даже не осознавал насколько сильно беспокоился о том, что ей пришлось уйти с отцом.

– Что он хотел? – спрашиваю я, по лицу Яси понимая, что разговор был не из приятных.

Впрочем, она быстро берёт себя в руки и нагло врёт:

– Ему не понравилось, что я гуляю в саду вместо того, чтобы готовится к приёму.

– Но это ведь не всё? – скреплю я зубами.

Яся замечает, её взгляд становится виноватым:

– Прости, но это из разряда того, о чём я сейчас не могу говорить. Пожалуйста.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоится, напоминаю себе, что обещал не давить и медленно выдыхаю. Этот урод… Чёрт, спокойно, Слав, все целы и живы.

– Ладно. Но, если он снова станет угрожать тебе или Мите, ты мне расскажешь?

– Н-наверное… Да.

– Обещай.

– Обещаю.

И тут к нам подбегает запыхавшаяся Зоя:

– Свят… Он… он вернулся…

Я усмехаюсь, а Яся перехватывает у меня Митю:

– Мы уже в курсе, Зоя, спасибо. Он как раз мне напомнил, что нужно готовится к приёму. Пойдёмте в дом.

Женщины уходят, а я возвращаюсь к столу. Беру в руки рисунок и долго его разглядываю. Эти несколько часов с Ясей и её сыном… Офигенно. Так великолепно я себя чувствовал только в юношестве. Опять же, когда рядом была Яся. И как же круто к этому вернуться. И как же страшно этого лишиться вновь.

Нужно что-то делать. Не сидеть сложа руки. Я должен вытащить их из цепких рук своего больного на всю голову папани. Нельзя затягивать, они и так уже натерпелись.

Впрочем, кое-то я сделать успел.

Если мой отец не хочет отпускать Ясю, шантажируя её тем, что отнимет у неё ребёнка, то и мы вопле сможем его чем-нибудь шантажировать. Дело за малым – выяснить то, что на него стопроцентно подействует. А заначит, нужно покопаться в его прошлом, понаблюдать за настоящим – ему есть, что скрывать, факт. По другому не может быть.

Так что завтра я встречусь с частным детективом, и пусть он капает. Как вариант, и Коля сегодня может подкинуть идей в какой стороне начать "искать клад". Очень надеюсь, что он желает со мной встретиться не из-за какого-нибудь пустяка.

Ладно, ждать осталось не долго.

Сгибаю лист пополам, затем ещё, кладу его в задний карман джинсов и иду в дом. Хочется прямиком отправится в комнату Яси и просто быть рядом. Просто видеть своими глазами и знать, что ни ей, ни пацану ничего не угрожает, но я не могу. Как же мне не нравится, что приходится прятаться, играть роль сына, равнодушного к жене отца тогда, когда Яся моя. Моя, не его. Но этот сукин сын… Ненавижу!

Мысли о нём выводят из равновесия, поэтому хорошо бы о нём не думать вовсе. Было бы это реальным, особенно в момент, когда я прохожу мимо его кабинета и он просит, нет, приказывает, зайти. На пару слов. Совсем, как с Ясей. Неужели, я узнаю о том, о чём они говорили?

Разваливаюсь в кресле напротив этого урода и всем своим видом показываю, как я "горю желанием" послушать то, что он собирается сказать.

– Сын, – поднимается он из-за стола и проходит к окну, долго что-то там разглядывает и, наконец, вновь смотрит на меня: – Почему ты остался у нас?

– Помнится, ты говорил, что это и мой дом тоже. Передумал? По какой причине?

– Не передумал. Но я не уверен в том, что ты правильно воспринимаешь новый статус своей подруги. Теперь Ярослава в первую очередь жена твоего отца, а уже потом друг. Это ясно? Я понимаю, что ты тосковал все эти годы по общению с ней, но что подумают посторонние, не знающие вашей истории дружбы, люди, когда ты ни на шаг не отходишь от неё?

Как интересно.

– Тебя правда беспокоит мнение персонала или ты сам не знаешь, что думать? – усмехаюсь я.

– Я знаю, что ваши отношения не всегда носили дружеский характер! – загораются его глаза. – Моя жена многое мне рассказала о своей жизни до брака со мной. И я, сын, не намерен позволять тебе делать из меня дурака. Как любящий муж, я обязан уберечь свою жену от ненужных пересудов и поползновений в её сторону от юнца, который думает, что ему всё дозволено! Я вижу, как ты на неё смотришь. Как лев, наметивший свою жертву. Я был уверен, что рощу неизбалованного, ответственного мужчину, а по факту? Ярослава моя жена, запомнил? А для игр и утех найди свободную девушку. У меня всё, можешь идти.

Сжимаю кулаки и зубы, взглядом прожигая спину отца. Как он узнал о нас с Ясей? Кто доложил ему, что я с некоторых пор "не даю ей прохода"? Неужели, специально кому-то сказал за нами следить? Нет, тогда бы он знал больше. Тогда бы он не боялся того, что я её соблазню, потому что я уже.

Ладно. Резко поднимаюсь с места и ухожу. Придётся действовать ещё осторожней. И быстрей.

* * *

Слышу быстрый перестук каблуков, приглушённый ковром и, открыв дверь когда-то маминой спальни, в которой сейчас нахожусь, утягиваю Ясю в комнату. Закрываю дверь, притягиваю её к себе и утыкаюсь носом в волосы, слыша частое дыхание. Испугалась, моя девочка.

– Слава… Ты… Что ты делаешь?

– Хотел тебя обнять перед тем как начнётся весь этот бред, – улыбаюсь я, губами дразня нежную кожу шеи. – Ясь… Ты же не рассказывала отцу, что мы с тобой когда-то переспали?

Нет, я не поверил словам отца, но нестерпимо хотелось услышать от неё подтверждение тому, что она ничего ему не рассказывала. Что наше по-прежнему остаётся нашим. Личным. Сокровенным. Глупо, но необходимо.

– Что… – чуть отстраняется она, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Конечно же, нет.

– Вот и мне интересно, как он это понял…

– Что ты имеешь ввиду? – дрожит её голос.

Медленно отстраняюсь, но её талию из рук не выпускаю, и внимательно всматриваюсь в её напуганное лицо. Что ты от меня скрываешь, Ясь?

– Отец предупредил меня, чтобы я даже в сторону твою не смотрел. Вроде как, он знает, что мы спали и переживает о твоей репутации в глазах других людей, если я захочу повторить то, что было.

– Оу…

Яська отводит глаза, нервно кусает нижнюю губу, а я начинаю закипать от того, что меня не хотят посвящать в то, что им известно. Ведь это важно! Мне нужна вся информация, чтобы спасти её!

– Ясь, как он догадался? – шиплю я сквозь зубы.

– Я… – бросает она на меня осторожный взгляд. – Слав… Я должна идти, – выворачивается из моих рук. – Он… Он скоро потеряет меня. Поговорим потом, хорошо? Слав! Ну же, отпусти меня. Пожалуйста.

Её умоляющий взгляд действует на меня, как ушат холодной воды. Да, нужно быть осторожней, не вызывать лишних подозрений.

Разжимаю пальцы и позволяю ей уйти, а как только дверь закрывается, бью кулаком о стену. Чёрт, насколько времени меня ещё хватит?

В кармане брюк вибрирует телефон, достаю его и читаю сообщение. Отлично, то что надо! Что ж, Коля, очень верю, что ты мне расскажешь что-то интересное, раз пришёл.

Внизу неожиданно много народа, но найти Николая труда не составляет. Я приветствую тех, кто меня замечает, даже вижу Ясю в компании отца и его друзей. Естественно, меня бесит, что он по-свойски вцепился своей клешнёй в её плечо, расстраивает осознание того, что Ясе это не по душе, но она терпеливо играет роль хозяйки дома. Я ничего не делаю. Хочу, но сдерживаюсь. Потому что ещё рано. А так бы с превеликим удовольствием вырвал бы его руку и засунул ему в одно место.

– Здравствуй, – жмёт мне руку Коля, и я отвлекаюсь от раздражающей картины.

– Да, привет. Пошли.

Я веду его в кабинет отца – запретная территория, на которую никто не суётся на таких вечерах. Даже он сам. Наверное, чтобы лишний раз не показывать, что это обычная комната с мебелью и окном. Ничего важного он там не хранит, я проверял, но чахнет над ней, как кощей над златом, важный индюк.

"Кабинет мужчины – это запретная территория для всех прочих, Святослав." – выговаривал он мне однажды, когда я ещё пацаном пытался понять, что там за дверью такого особенного, пробравшись внутрь и оказавшись застигнутым на месте преступления. "Он не может быть проходным двором. Тогда и сам мужчина не больше, чем обычный холоп, ты уяснил?"

Что я тогда уяснил, так то, что мой папенька строит из себя не весть что, когда сам просто на просто помешанный на собственной важности дурак.

Я не прохожу вглубь кабинета, сажусь в ближайшее кресло и молчаливо предлагаю Коле место на диване напротив. Отстранённо замечаю новый низкий столик, который не заметил несколько часов назад, когда здесь был. Впрочем, тогда мне было не до обстановки.

– Рассказывай.

– Эм… – усаживается Коля удобней, словно не знает с чего начать, усмехается нервно. – Логичнее, конечно, было бы переговорить с Ярославой, но… К ней не подобраться. И я решил… Точнее твой удар кулаком о мою челюсть в конце концов убедил меня, что ты на стороне Славы. Пусть ты больше двух лет здесь не появлялся, но ваша дружба… эм… ещё жива, скажем так.

– Может, ближе к делу? – опираюсь я локтями на колени и сцепляю пальцы между собой.

– Да. Только ещё одно уточнение. Я рискую, поднимая эту тему, поэтому мне необходимо знать, что ты ничего не расскажешь своему отцу.

– Не расскажу. Будь уверен.

– Отлично… – Коля отводит глаза, трёт двумя пальцами подбородок, затем решается, поддавшись вперёд и занимая такое же положение, как я. – Не знаю в курсе ли ты, что наши отцы на пороге объединения фирм… В общем, я, как приглашённый юрист, – отец часто пользуется моими услугами, – полез в финансовую и прочие документации, что предоставил твой отец, мы со своей стороны тоже открыли доступ к своим бумагам юристам твоего отца. Ну знаешь, обычная практика перед объединением двух разных фирм, аудит дел, ведь на кону репутация и всё такое. И меня смутил один момент.

– Какой? – жадно тороплю я.

– Ты должен помнить, что твой отец не всегда был единственным владельцем "Строй-Фокус", раньше фирму возглавляли он и отец Славы.

– Да. Помню. После смерти Дмитрия Ивановича, отец выкупил принадлежащую тому половину акций и стал верховодить один.

– В том и дело, что он ничего не выкупал.

Что?! Очень интересно!

– Подробнее.

– Я не нашёл финансовых следов крупных переводов, ни внутренних, ни внешних. Ты сам должен понимать, что речь о сумме не маленькой. Но и это не главное. Мне кажется мать Славы даже не догадывалась, что половина фирмы, после смерти её мужа, принадлежит ей. Когда я сообщил об этом своему отцу, а тот спросил у твоего отца, что это значит, Святослав списал это на пустяк. Мол, он не стал заморачиваться с бумагами, не стал утомлять переоформлением маму Славы и просто перевёл ей деньги; что она была согласна на такой вариант. Но я уверяю тебя, таких крупных переводов со счёта фирмы на любой частный счёт не было.

– Вот почему им пришлось продать дом…

– А теперь самое щекотливое, Слав. У твоего отца есть доверенность, подписанная Дмитрием Ивановичем, мол, что тот может управлять его акциями от его имени. Именно ей он апеллировал, когда объяснял отцу, что проблем не возникнет – фирма полностью принадлежит ему одному. Не знаю, зачем Дмитрий Иванович написал такую доверенность, может планировал куда-то на время уехать или ещё что. Но что меня особенно смущает, так это то, что она подписана тем числом, в которое он погиб.

Я поражённо откланяюсь на спинку кресла и долго буравлю невидящим взглядом лицо Коли.

Отец Яси подписывает доверенность управления своими акциями на имя моего папани и попадает в тот же день в аварию, а затем умирает в реанимации, не приходя в себя. С аварией ведь тоже не всё чисто было. Водитель погиб на месте, свидетелей не нашлось, а тем, кто разбирался в причинах, остался лишь искорёженный остов машины. Да, на дороге обнаружили протекторы шин другой машины, но возможного виновника ведь так и не нашли. Никому и в голову не пришло, что авария могла быть подстроена!

И похоже, моим отцом.

Джекпот, чёрт!

Правда, нужны железные доказательства.

Яся… Я морщусь от того, что ей придётся узнать о том, что она живёт с монстром, который не только угрожает забрать у неё ребёнка, а ещё и возможно подстроил смерть её отца, перевернув её и жизнь матери с ног на голову. Чёрт, какой же он больной сукин сын!

– Значит, – вновь поддаюсь я вперёд., – при необходимости мы сможем доказать, что половина фирмы принадлежит матери Яси? Если она заявит свои права, доверенность потеряет силу, да?

– Ты не в курсе? – удивлённо взлетают его брови. – Если заявлять права, то самой Славе. Её мама умерла два года назад.

Твою ж… Чёрт!