Глава 21

Слава…

– Так что? Сможешь выяснить у Славы в курсе ли она, что половина фирмы принадлежит ей? Мало ли, может у них с твоим отцом договорённость, и я зря поднимаю панику. Всё-таки они женаты…

Да, и женаты скорей всего из-за этого.

Чёрт, до сих пор не могу прийти в себя после услышанного. Карина мертва. Тяжёлая болезнь, долгое прибывание в больнице и, наконец, смерть. Яся потеряла всех, кто ей был дорог. В том числе и меня. Твою ж… Меня не было рядом, когда я был ей нужен! Не было! Что же я за идиот?! Как она со всем справилась? Невероятная. Достойная восхищения. Я просто не заслуживаю её, с тем учётом, что, испугавшись реальных чувств, сбежал.

А отец? Почему он не сообщил мне о смерти Карины? Почему не позвал на её похороны? Ведь о том, что Яся вышла замуж доложил с удовольствием, как и о том, что женился сам. Ничего не понимаю!

– Я спрошу, – обещаю я Коле и поднимаюсь с места.

Хочу найти Ясю и просто обнять. Знаю, что запоздал с сочувствием, но…

– Держи меня в курсе, ладно? – вслед за мной поднимается и Коля.

Я киваю и выхожу за дверь.

Иду в гостиную, взглядом нахожу в толпе гудящих людей Ясю и, держась тени, не выпускаю её из поля зрения. Вот она натянуто улыбается своей собеседнице, матери Изи, но та, словно и не замечает, что моя девочка не горит желанием поддерживать беседу. Хотя, это могу замечать лишь я, так как хорошо знаю свою подругу, а другие… Другие видят только то, что она хочет показать.

Я правда ею восхищаюсь.

Пережить столько потерь и не сломаться. Не потерять себя. Да, ей приходится притворятся, играть роль, но, когда такая необходимость отпадает, – например, наедине со мной или со своим сыном, с той же Зоей, – она становится собой. Той искренней девочкой, которая верит тому, что чувствует. После всего пережитого, она сохранила способность улыбаться. Сохранила способность радоваться, веселится, шутить. Она сохранила рассудок!

Моя мать не смогла.

А ей и толики того, что обрушилось на долю Яси, не выпало.

Моя сильная девочка.

И теперь моя задача сделать всё возможное и невозможное, чтобы она позволила себе быть слабой.

Осматриваюсь в поисках отца и вижу его в компании отца Коли. Интересно, и от него он планирует избавится, как только пройдёт объединение? Если пройдёт. Не думаю, что Яся знает о фирме. Не думаю, что и её мать об этом знала. Отец ей что-то наплёл. Помню, как он ей намекал, что её муж никогда не умел вести дел. Другая на её месте, возможно, и смогла бы что-то заподозрить, но Карина… Карина была слишком подавлена смертью мужа, да и характер у неё был мягкий, она привыкла во всём и вся полагаться на мужа. А, когда потеряла его, так и не научилась жить самостоятельно.

Вновь перевожу взгляд на Ясю. Женщин в её компании прибавилось. Наверное, обсуждают последние сплетни. Вот и Изи подходит к ним, Яся на это едва заметно морщится, затем осторожно ищет кого-то взглядом. Скорей всего, меня. Я улыбаюсь, а Яся расправляет плечи и вновь принимается играть роль вежливой хозяйки вечера. К ним подходит официант с подносом в руке, моя девочка меняет пустой бокал на полный, подносит его к губам и бесцельно переводит взгляд… прямо на меня. Хочется отправится прямиком к ней. Раздвигать локтями толпу, отбросить бокал в сторону и прижать мою сильную девочку к груди. И пусть весь мир подождёт, как говорится. Жаль, что нельзя. Точнее, жутко бесит, что нельзя.

Её отвлекают. Изи. Которая успела проследить за её взглядом и теперь, улыбаясь во всю ширь своего рта, отправляется в мою сторону. Взгляд Яси тухнет, она отворачивается и делает несколько больших глотков шампанского в бокале. Чёрт, зря я заигрывал с этой ненормальной.

Зато, если отец увидит меня в её компании, возможно, немного расслабится.

Выхожу из тени. Терплю на щеке приветственный поцелуй пухлых губ и железную хватку, казалось бы, хрупких пальчиков, на предплечье.

– Вот ты где! Виновник этого вечера, а днём с огнём не сыщешь, – жеманно смеётся Изи.

– Как оказалось, многие жаждут моего общества, и не всегда обладают таким милым личиком.

Пока Изи вновь кокетливо смеётся, я смотрю в сторону отца и, – о, да! – ловлю его взгляд. Подмигиваю ему, мол, смотри, папань, следую твоему совету и уделяю внимание не твоей жене, на что он тут же отворачивается. К нему подходят ещё пара партнёров по бизнесу. Отлично. Значит, некоторое время ему будет не до нас с Ясей. Только как избавится от Изи?

Слушаю в пол уха пустой трёп Изабеллы и осматриваюсь в поисках того, кому можно её сплавить. Замечаю осторожные взгляды Яси в нашу сторону, матерюсь про себя. Чёрт, ну хоть кто-нибудь!

Коля!

Веду Изи в его сторону, ещё раз приветствую, поднимаю какую-то тему, чтобы девушка отвлеклась от меня и незатейливо выпадаю из разговора. Нахожусь в их компании ещё какое-то время, пока она не разрастается, а затем даю понять Николаю, что мне нужно уйти так, чтобы никто не заметил, и сливаюсь.

Вновь держась тени, подхожу как можно ближе к Ясе и, когда ловлю её взгляд, киваю в сторону. Она понимает и делает вид, что направилась в туалет, но не заметно для остальных сворачивает в сторону библиотеки. Моя умная девочка. Жду ещё три минуты, за которые убеждаюсь, что отец занят надолго и иду следом.

Закрываю за собой дверь и мгновенно притягиваю Ясю к себе. Обнимаю крепко-крепко и просто дышу ею. Её выдержкой и силой. Её смелостью. Её умением любить.

Моя потрясающая.

– Прости. Прости, что меня не было рядом. Умоляю, Ясь.

– Слава… Ты о чём?

– Я не знал, ничего не знал. А мог, если бы не струсил. Я так виноват, Ясь.

– О чём ты узнал? – пытается она заглянуть мне в лицо.

С сожалением выпускаю её из своих рук, отхожу на пару шагов и с силой сжимаю пальцами полку ближайшего шкафа с книгами. Твою мать, я так зол на себя, что хочется крушить всё подряд.

Яся осторожно касается ладонью моей спины, и я сильнее сжимаю зубы, смотрю на неё, вижу в её взгляде тревогу и вновь матерюсь про себя. Ей и так досталось, ещё и я заставляю её волноваться.

– Я не знал, что твоя мама умерла. Коля рассказал. Мне очень жаль, Ясь.

– О… Всё в порядке, Слав. Не всё, конечно, но я держусь. Спасибо за сочувствие, для меня это важно.

Я вновь её обнимаю. Вновь вдыхаю в себя аромат её кожи и волос. Отмотать бы время назад и не допускать тех ошибок, что я наделал. Не позволять ей справляться со всем одной. Чёрт, пережить это всё в одиночку! Какой же я кретин.

Но машину времени ещё не изобрели, а значит, остаётся одно – впредь не допускать ошибок. И создать такие условия жизни для Яси, которые она заслуживает.

Перехватываю её за руки и веду к небольшому диванчику, вынуждаю её сесть и сам сажусь рядом:

– Я узнал ещё кое-что важное, Ясь. То, что может нам помочь. Скажи, ты в курсе, что половина фирмы наших отцов по наследству перешла тебе?

– Что?.. Но… мама мне говорила, что папа ещё при жизни разорился, когда появились представители банков… нам… нам пришлось продать дом, чтобы закрыть папины и прочие долги. Разве, от папиной доли что-то осталось? Как я поняла, твой отец выкупил его акции за бесценок. У тех же банкиров.

– Уверен, что это были не банкиры. Всё мой отец. Ясь… в день, когда твой отец погиб, мой каким-то образом заставил его подписать доверенность на своё имя. Акции твоего отца живы, ими управляет этот больной ублюдок при помощи доверенности. И я уверен, что авария была не случайной. Поминаешь, что это значит?

– Что… – резко втягивает она в себя воздух, прикладывает ладони к губам, а в глазах застыл ужас, – что он убил и моего отца тоже…

– Тоже? – хмурюсь я.

Яся пугается ещё сильней, прячет лицо в ладонях и отрицательно качает головой, словно просит позволения не отвечать на мой вопрос. Или даёт понять, что отвечать не будет.

Но так не пойдёт. Хватит.

– Ясь, кого он ещё убил? Это важно. Я должен знать.

– Господи, – всхлипывает она, поднимая лицо к потолку, а пальцами сжимает кожаную обивку сидения. – Это никогда не закончится, верно?

– Закончится. Мы с тобой… Ясь, мы справимся. Ты справишься, потому что теперь не одна. Слышишь? Я на твой стороне. Расскажи мне всё.

Она опускает глаза, в которых кипят слёзы, на меня, её губы дрожат, я буквально кожей ощущаю, как она устала быть сильной.

Давай, девочка моя, поделись со мной своей болью. Мы разделим её на двоих. Как всегда и всё делили.

– Это не совсем убийство, – шепчет она в итоге. – Он позволил ей умереть. Когда мама заболела… Была нужна большая сумма денег на её лечение. Я не знала, где её взять… В общем, он предложил мне фиктивный брак, а взамен пообещал, что оплатит лечение мамы. Не оплатил. И она умерла.

– Что?! – вскакиваю я с дивана. – Твою… Что? Он вынудил тебя выйти за него.... Не помог, когда мог… Сука!

Я силой бью кулаком о стену, у которой стоит диван, но понимаю, что этого не достаточно. Куда и должен врезаться мой кулак, так это в наглую морду моего папани! Прямо сейчас.

Срываюсь с места. Где-то в отголосках другой вселенной слышу, как родной голос пытается меня остановить. Умоляет не совершать необдуманных поступков. Сохранять холодный рассудок и держать себя в руках. Но… Меня полностью затопил гнев. Этот сукин сын… Он заставил страдать самого дорого человека в моей жизни, лишил её всех, кого она любила. Обманом вынудил выйти за него. Наплевал на женщину, которую якобы любил! Обещал и не помог.

Это уже слишком!

Слышишь, я не спущу тебе этого с рук, конченный ублюдок!

Толпа людей, лица которых сливаются для меня в одно бесконечное пятно, расступается передо мной, как поломанные льдины перед носом корабля. Мне плевать на всех. Я, как бык ищу свою красную тряпку, которую олицетворяет мой больной папаня. Пру танком в его сторону и, наконец, вижу.

Последний тормоз летит к чертям, когда я натыкаюсь на его взгляд, в котором вспыхивает и тут же гаснет страх. Этот сукин сын ещё до моего обращавшегося на него удара понимает за что я его бью. Понимает и не сопротивляется. Валится на пол. Пытается подняться, но я не позволяю, обрушивая на него удар за ударом. Да, это точно нужно. Расквасить его наглую морду до крови. Дать ему понять, что за всё приходится платить. Хотя бы физическим здоровьем.

Отстранённо слышу, как кто-то визжит, слышу крики, слова, смысл которых до меня не доходит. Чувствую, как меня пытаются остановить, оттолкнуть от несопротивляющегося тела. Но мне нравится ощущать на костяшках пальцев липкость чужой крови. Нравится видеть, как от боли закатываются его глаза. Слышать, его хриплое дыхание. Это не человек. Он не заслуживает дышать одним воздухом со всеми. С ней! Он не заслуживает жизни.

– Слава! Ты его убьёшь!

Да, лишь один голос мог вернуть мне разум. Убью и снова оставлю её одну. А я обещал ей совсем другое.

Позволяю себя оттащить от отца, смотрю, как он медленно садится, сплёвывает на пол кровь. Он не смотрит на меня, нет. Его взгляд направлен на Ясю, которая с бледным от ужаса лицом застыла чуть поодаль от нас. И этот взгляд… Он не обещает ничего хорошего.

Я дергаюсь в чужих руках и ору:

– Только посмей и тебе не жить, понял?!

Чёрт, что я натворил?!

Отца заслоняют те, кто подбежал ему помочь, а я вновь смотрю в сторону Яси.

Но её там нет.