ГЛАВА 14. Дилан. Сейчас

“Дилан, ты хоть представляешь себе, какое ты чудо?”

Глубоко вздохнув, распахиваю глаза и сажусь на постель. Сигнал будильника я не слышала, а за окном еще совсем темно. Сердце стучит, как сумасшедшее, и до меня доходит, почему я проснулась.

Мне только что снился Тайлер. Мы находились в нашей хижине в бухте и занимались любовью. И это было… Черт… Я едва не кончила во сне.

Падаю на подушку, прикрыв лицо рукой. Поерзав, чувствую, как намокли трусики. Из горла вырывается мучительный стон.

Проклятье.

Я все еще сильно возбуждена, лицо пылает, между ног пульсирует, а грудь отрывисто поднимается. Я скольжу ладонью под майку и провожу пальцем по влажной от пота ложбинке между грудей. Мысли путаются в плотной дымке из воспоминаний и пережитых эмоций. Прикрыв глаза, сдвигаю ладонь вправо и сминаю ноющую грудь, пытаясь вернуть ощущения из сновидения, но подобно тени они ускользают от меня. Вытащив руку, подношу пальцы к губам и провожу по ним языком, а затем полностью погружаю их в свой рот. Пока облизываю пальцы, другой рукой задираю майку, обнажаю груди и прикасаюсь к чувствительной коже соска влажными пальцами, представляя, что это Тайлер сосет его.

Между ног снова все полыхает, клитор пульсирует с удвоенной силой. Не открывая глаз, я чувствую, как ладонь Тайлера движется вниз живота, где разливается желание, как его пальцы забираются мне в трусики и касаются гладкой нежной кожи. Как его голос шепчет мне:

“Какая же ты мокрая. Я сейчас умру, если не войду в тебя”

Легкое касание пальцев к клитору вызывает в теле необратимую реакцию. Я сгибаю ноги в коленях и сильнее развожу бедра.

Я так хочу кончить.

Зажмурившись, начинаю тереть клитор, другой рукой терзаю напряженные соски. Кусаю губы, вспоминая наш с Тайлером недавний поцелуй, его руки на моих бедрах и слышу тихий шепот слов, которые он произнес после нашего первого раза:

“Ох, Дилан, мне сейчас безумно хорошо”

Мой средний палец скользит внутрь, трахая себя и вращая бедрами, я представляю Тайлера, его губы, язык, его пальцы на своем теле. Как он не отрывает от меня взгляда, когда его член входит в меня.

Высунув мокрый палец, начинаю сильнее тереть клитор, рисуя подушечками огненные сферы. Вокруг не остается ничего, кроме изнывающей от возбуждения точки под моими пальцами.

О боже. Да. Пожалуйста.

Моя голова мечется на постели, а пульс все сильнее стучит в ушах. Удовольствие, хлынув мощной волной, застает меня врасплох.

— А-ах, — шепчу я на выдохе и через секунду кончаю, подавив рвущийся наружу стон.

И мне сейчас безумно-безумно хорошо.

Утомленная сладким оргазмом, я проваливаюсь в сон, не в силах натянуть обратно трусики.

А через несколько часов начинается новый день. И теперь я злюсь на себя за ночное сумасшествие. Субботнее утро тоже все не идет из головы. Как ни стараюсь забыть, воспоминания о нашем поцелуе с Тайлером продолжают будоражить меня. Как и чертов сон.

Это было не в первый раз, когда я думала о Тайлере и прикасалась к себе, воображая, что он делает с моим телом. Но теперь я чувствую себя настоящей извращенкой и лгуньей. Вместо того, чтобы проводить время со своим парнем, я сбегаю от него, а потом целуюсь с другим и фантазирую о том, кому два года до меня не было дела.

Не понимаю, зачем он это начал, и почему я не послала его ко всем чертям. Всего на миг мне показалось, что вернулся тот самый парень с грустными глазами и широкой улыбкой, без которого я не могла прожить ни дня, без которого мне не хватало воздуха. Но все изменилось. Мы изменились, и нас прежних давно унесло злым холодным ветром. Теперь мне не хватает воздуха рядом с ним.

Вчера я делала что угодно, только бы не прокручивать в голове минуты, проведенные с Тайлером. Я не должна была допускать этого, но джин уже вылетел из бутылки. То, что я так отчаянно пыталась похоронить в своем сердце, снова плещется и наполняет меня ядовитым восторгом.

На испанском пропускаю мимо ушей половину объяснения и даже не слышу, как мисс Мендоза просит меня что-то прочесть из учебника. Спенс тычет мне в спину карандашом.

— Por qué no me escuchas? (исп. Почему ты меня не слушаешь?) — строго спрашивает мисс Мендоза и повторяет просьбу.

— Discúlpeme (исп. Извините), — бормочу я и судорожно листаю учебник. — Presente de indicativo. Выражает конкретное действие, происходящее в момент речи, — зачитываю, преисполненная наигранного энтузиазма. — Употребляется со следующими обстоятельствами времени: ahora - сейчас, en este momento - в этот момент.

— Gracias, — кивает мисс Мендоза и продолжает объяснение. А я ловлю на себе озадаченный взгляд Калеба и натянуто ему улыбаюсь.

Сейчас меня тошнит от себя самой. Я целовалась с Тайлером в то время, когда ни о чем не подозревающий Калеб спал в одиночестве.

У нас ничего не было. Я снова его продинамила. Просто не смогла пойти дальше. Но, если откровенно, то и не хотела. Калеб думает, что я наивная и неопытная, что мне нужно время, чтобы привыкнуть к нему. Но правда хуже. Я не хочу близости с ним, потому что по-прежнему желаю прикосновений и объятий другого. Ничего не могу с собой поделать. А еще становится все сложнее игнорировать уколы совести, которая понукает меня перестать использовать Калеба и признаться ему, что у нас ничего не выйдет. Пора с этим что-то делать. Угрызения совести – не то, что должна испытывать девушка рядом с парнем.

И Калеб не слепой, рано или поздно он потребует объяснений. И что мне ему сказать? Что оставила его и ушла бродить в надежде встретить того, кому не нужна? Что не люблю его? Что все это время морочила ему голову?

С Тайлером все ещё сложнее. Любовь, которая должна была перейти в ненависть, так и осталась любовью, пусть и неправильной. Это чувство проникло мне в кровь, и его уже ничем не вытравить.

Какая же я жалкая, если продолжаю на что-то надеяться. А ведь я продолжаю…

Отсидев основные занятия, направляюсь в редакцию школьной газеты, чтобы отобрать снимки для статьи о “Ярмарке научных идей”.

От Калеба приходит сообщение. Он спрашивает, какой у меня урок, и я пишу ему, где нахожусь. Мы договариваемся встретиться в фойе у кофейного автомата через час.