ГЛАВА 34. Тайлер. Сейчас

После потрясающих минут, которые подарила мне самая прекрасная девушка на планете, мы долго лежим. Наши руки и ноги переплетаются. Медовый запах Дилан окутывает меня. Я даже пошевелиться не могу, оглушенный состоянием полной нирваны. Мерные вздохи и выдохи Дилан действуют на меня подобно гипнозу. Тело находится здесь, рядом с ней, а душа блуждает где-то за пределами реальности, в бесконечной выси, в безбрежном море, в бездонной пропасти. Но я знаю, где бы не оказался, у меня есть свой личный маяк, свет которого всегда укажет дорогу к дому. Дилан всегда была и остается для меня тем самым домом, тем, что я желаю целиком и полностью, и я сделаю все, чтобы сохранить все это. Пьянящее чувство облегчения расслабляет меня. После всего, что Дилан пережила, после всего, что я натворил, она по-прежнему хочет быть моей. И это ощущение просто сносит крышу. Я переполнен радостью, и моя совесть впервые за долгие месяцы молчит.

Проходит еще немного времени, и я освобождаю Дилан от своих оков. Перелезаю через нее, надеваю спортивные штаны, которые валялись в комнате в куче прочей одежды, и куртку прямо на голое тело.

— Куда ты? — спрашивает она, переворачиваясь на живот. Ее чумовая попка приковывает мой взгляд, и я начинаю мысленно перебирать варианты того, каким образом мне бы хотелось заставить Дилан кончить снова.

— Скоро вернусь. Мне надо покурить и переварить то, что ты сегодня сотворила с моим телом, — я подхожу и обхватываю ладонями ее упругие ягодицы, затем наклоняюсь и целую каждую.

Черт. Я бы мог вечность заниматься лишь тем, что смотреть на ее задницу, трогать и целовать ее.

Дилан снова это делает – заставляет ощущать себя глупым подростком, помешанном на сексе. В моей жизни его было достаточно, но секс с другими девушками и рядом не стоял с тем, что я переживаю рядом с Дилан.

— Я с тобой, — говорит она, усаживаясь и лишая доступа к своей попке.

Она надевает мою футболку и свою парку. Мы спускаемся вниз и выходим на веранду. Я включаю уличный фонарь. Тьма обступает нас со всех сторон, а холодный океан тихо шепчет о том, что до утра остается все меньше и меньше времени. Снаружи промозгло, ветра нет, но ледяной влажный воздух пробирает до костей.

— Я тоже хочу, — Дилан протягивает руку к моему лицу.

Я набираю полные легкие дыма и передаю ей сигарету.

— С каких пор ты куришь? — наблюдаю за тем, как разгорается огонек, когда Дилан делает затяжку.

Она издает звук, намекая на то, что я не прав.

— Нет. Я не курю. Мне просто хочется сделать это с тобой.

Я улыбаюсь, чувствуя себя каким-то первопроходцем. Я был тем, с кем Дилан впервые попробовала алкоголь, впервые целовалась, я стал ее первым мужчиной.

Перехватив ее запястье, я наклоняюсь и затягиваюсь из ее пальцев.

— А что насчет травки?

— Да. Прошлым летом родители куда-то уехали на все выходные, и я застукала близнецов с косяком на заднем дворе. Я пригрозила, что сдам их, если они не дадут попробовать. Ты же знаешь, что я могу убеждать. У них не было выбора.

В ее тоне сквозит не веселье, а грусть. Я устраиваю зад на перилах, притягиваю ее к себе спиной и спрашиваю:

— Скучаешь по ним?

— Да. С тремя братьями дома всегда тесно и грязно, еще они много едят, но теперь я начала ценить время, которое мы проводим вместе. Когда-нибудь я хочу иметь большую семью. Такую, как у моих родителей, — она неожиданно умолкает, поворачивая голову. — Что? Я говорю чушь?

— Нет. Не чушь. Просто я о таких вещах как-то не думал. А теперь вот думаю, — признаюсь ей. На мгновение Дилан замирает, услышав мой ответ. — Идем, нужно тебя согреть.

Мы снова поднимаемся в комнату, где я когда-то в детстве разбил окно, а теперь провожу самую восхитительную ночь в своей жизни.

— Кто-то неравнодушен к моим вещам? — замечаю я, помогая Дилан избавиться от куртки. На ней остается моя черная футболка.

Устроившись на диване, я обхватываю Дилан за бедра и усаживаю сверху.

— Она пахнет тобой. Мой любимый запах, — Дилан оттягивает пальцами горловину и смотрит на меня затуманенным взглядом.

Я опускаю ладони на ягодицы, поджимая их. На ней нет трусиков.

— И чем же я пахну? — усаживаю Дилан прямо на член.

Он дергается под штанами, будто преданный пес машет хвостом, увидев своего хозяина.

— Ты пахнешь, как мужчина, Тайлер, — руки Дилан обхватывают мою шею, она ерзает на мне, пытаясь вжаться сильнее и глубже.

— Пожалуйста, продолжай, — я вздыхаю, чувствуя, как подкатывает новая волна возбуждения. Стояк растет и пульсирует под штанами, прижимаясь к горячей киске.

— Знаешь, я столько раз представляла, что ты делаешь со мной. Ведь тогда, в шестнадцать, я еще толком ничего не понимала. Мы обы были такие глупые и неопытные, — она продолжает ерзать и тереться о меня.

— А что сейчас?

— Сейчас я чувствую все иначе, сильнее и ярче, — ее ладони скользят по моей груди. — Мне хочется большего. — Дилан тянется губами к моей шее. — Скажи, что скучал по этому так же, как и я, — облизывает кожу горячим языком. От ее прикосновений, дыхания и мягкого дразнящего тембра по спине проходит дрожь.

Я вытягиваю ноги и задираю футболку, обнажая ее обалденные бедра.

— Скучал? — ласкаю пальцами гладкую кожу. — Да я понятия не имею, как мне удалось так долго протянуть без тебя. Я уже говорил, какое ты чудо?

Дилан качает головой.

— В последнее время нет, — выгнув спину, она двигает бедрами, покачиваясь на моем члене, как на качелях.

И целует ухо, в такт своим движениям выписывая языком узоры. Моя ладонь скользит по ее оттопыренной попке, пока пальцы не достигают влажного жаркого входа. Медленно массируя ее складочки, я ловлю своим ртом стон Дилан. Это самый сексуальный звук во Вселенной.

— Скажи, ты думала обо мне, когда лежала в своей постели? — спрашиваю ее, вводя внутрь кончик среднего пальца.

— Да, — Дилан сильнее давит на член всем своим весом. Мне больно и дико приятно одновременно. Хлопчатобумажная ткань штанов намокла под ней.

— И ты трогала себя, думая обо мне?

— Миллион раз, — отвечает Дилан, явно преувеличивая.

Но мне по душе ее слова, а еще очень хочется увидеть воочию, как она это делает, хотя бы раз из того миллиона.

— О, господи, правда? Ты покажешь мне? — прошу ее, вводя палец глубже.

Уткнувшись лицом мне в шею, Дилан вращает бедрами, насаживаясь на него и трется клитором об изнывающий от возбуждения член. Он категорически против того, чтобы сидеть там, взаперти, когда снаружи происходит такое.

— Наверное, нет. Я… не смогу, — ее голос звучит немного неуверенно, но что-то мне подсказывает, что она хочет, чтобы я заставил ее передумать.

— Ты мне не доверяешь?

Лицо Дилан оказывается напротив моего.

— Что за глупости? Конечно доверяю, — протестует она.

— Тогда не волнуйся. Мне все понравится. Обещаю. Твое тело идеально создано для того, чтобы получать и дарить удовольствие.

Дилан усмехается. Приподняв зад, она снимается с моего пальца, сует руку в штаны и выпрямляет мой член.

— Спасибо, детка, — выдыхаю я.

— Ты шовинист, Тайлер Янг.

Ее пальцы нащупывают торчащую из-под резинки головку. Такое ощущение, что мой член подглядывает за нами.

— Вовсе нет. Просто ты не видишь себя моими глазами. Давай, покажи, как ты это делала. Я сдохну, если ты мне откажешь.

— Так уж и сдохнешь? — обхватив рукой верхнюю часть, Дилан дразнит меня большим пальцем.

Я облизываю пересохшие губы.

— Умру в мучениях. Ну же, Дилан. Я еще ничего так в своей жизни не хотел.

Я скольжу руками вверх по ее телу и накрываю ладонями груди, пощипываю соски, заставляя их сокращаться.

— Шовинист и извращенец, — добавляет она. Говоря это, сама запускает руку в штаны, берет член в руку и двигает рукой вверх. Так медленно, что я вжимаю свой зад в диван, чтобы усилить удовольствие.

— Не-а, — я смеюсь и, прикрыв глаза, задерживаю дыхание, когда головка проходит сквозь кулак Дилан. — Давай, сделай это для меня и для себя.

Дилан щурится, покусывая губы. Она явно заинтригована моей пошлой просьбой. И, пока она не отказалась, я заваливаюсь набок, снимаю ее с себя и вытягиваюсь во всю длину. Дилан оказывается зажатой между мной и спинкой дивана.

— Что ж... Только закрой глаза.

— Хорошая попытка. Лучше ты закрой.

Я задираю футболку, обнажая ее груди.

Дилан улыбается. Прикрыв веки, она проводит кончиками пальцев по своему телу, очерчивая линию груди и талии, скользит по плоскому животу. Я перехватываю ее руку, подношу к губам и облизываю тонкие пальцы. Затем ладонь Дилан без моей подсказки накрывает ее самое сладкое место. Мой член снова дергается. Дилан сгибает ногу в колене и отводит в сторону, полностью открываясь передо мной. Не припомню хоть что-то, за чем бы я наблюдал с таким интересом. Я боюсь дышать, лишь бы она не передумала и не стала стесняться. Но к моему счастью этого не происходит. Улыбка сходит с ее лица, а веки подрагивают, когда она начинает медленно тереть клитор. Я испытываю просто катастрофическую необходимость дотронуться до собственного члена и машинально провожу по нему пальцами, отчего он начинает зудеть еще больше.

Дилан смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Мой взгляд разрывается между ее лицом и пальцами, ласкающими клитор все сильнее и сильнее. Но стоит ее пальцу скользнуть внутрь тела, как это становится для меня приоритетом. А, когда к нему присоединяется второй, мне просто сносит башню. Мое тело переполняет возбуждение, и я снова поглаживаю член, представляя, что это я трахаю Дилан, а не ее пальцы.

Закусив краешек губы, Дилан начинает тихо постанывать. Она все быстрее насаживается на свои пальцы, и я готов кончить только от одного этого зрелища. Словно чувствуя это, она так и не доводит начатое до конца и, толкнув меня ладонью в грудь, заставляет лечь на спину. Рывком стягивает с меня штаны до колен, а затем садится сверху на мой торчащий к потолку член и вводит его в себя. Не сводя с меня взгляда, начинает двигаться в своем собственном темпе. Ее щеки раскраснелись, приоткрытые губы чуть шевелятся, а взгляд становится мутным и отстраненным. Смотреть на нее снизу и чувствовать изнутри – невероятное удовольствие. Ни с одной девушкой я не испытывал подобного, потому что ни с одной из них не занимался любовью по-настоящему.

Продолжая трахать меня, Дилан наклоняется и целует пересохшими губами. Раздвинув их языком, я даю ей немного влаги, а ладонью добираюсь до ее потрясающей попки. Массирую, раздвигаю ягодицы и скольжу средним пальцем по ее набухшей плоти. Какая же она горячая и мокрая.

Дилан нравится то, что я делаю. Поднявшись, она выгибает спину, протяжно всхлипывает и начинает двигаться быстрее и быстрее. Сместив ладонь на бедро, я крепко обхватываю его и напрягаю тело, позволяя ей насладиться этой бешеной скачкой.

— Сейчас, — выдыхает Дилан.

Она вытягивается в струну, издает низкий гортанный звук и следующие несколько сладостных секунд по инерции отчаянно машет бедрами. Ее захлестывают волны оргазма, одна за другой, пока она не падает мне на грудь. Член внутри нее стоит, как каменный, а тело любимой становится безвольным и мягким. Ее бедра расслабляются.

Все еще находясь внутри нее, я чувствую, как она сжимается вокруг члена. Меня просто разрывает на части от желания.

— Прости, — я целую Дилан, не давая ей отдышаться. — Я сейчас умру, если снова не кончу, — хрипло говорю.

Она лишь кивает в ответ.

Тогда я бережно переворачиваю Дилан на спину, подминаю под себя. Задираю футболку до ушей, обнажая ее груди, и наклоняюсь, чтобы быстро облизать каждую. Стремительно целую в губы и отвожу ее колено. Упираясь рукой в поверхность дивана, одним движением погружаюсь в нее. И так отчаянно трахаю разомлевшее податливое тело, снова и снова проникая в ее влажную киску, пока не кончаю так, как могу кончить только с ней.

Оргазм пронзает меня от головы до пяток, и я изливаюсь внутрь с громким стоном.

Твою мать.

Ощущения, как во время морской качки, когда судно подпрыгивает на волнах, палуба уходит из-под ног и все ухает вниз. Это как свободный полет. На волю вырывается не только тело, но и разум, и даже мое сердце. Чего-то более сильного я еще никогда не испытывал.

Из последних сил я напрягаю мышцы и скатываюсь с Дилан прямо на пол. Задыхаясь, закидываю на нее руку, притягивая к себе. Дилан падает на меня с громким визгом.

— Ты больше, чем чудо, Дилан. Я… У меня просто нет слов, — бессвязно бормочу.

Она льнет ко мне и целует в шею и подбородок.

— Ты уже все сегодня сказал. Мне этого достаточно.

Я крепче сжимаю ее в объятиях, мечтая провести так остаток жизни.

После второго раунда у нас обоих просыпается зверский аппетит. Я спускаюсь вниз и делаю нам поздний ужин. Или это уже ранний завтрак?

В три часа ночи, совершенно голые, мы едим обжигающе-горячую пиццу, которую я разогрел в микроволновке, и пьем американо из автомата.

— Скажи, папа правда сказал, что я обвиняла тебя?

Прищурившись, я потираю шею.

— Давай не будем?

Дилан стряхивает ладонью крошки с дивана и садится боком, не сводя внимательного взгляда с моего лица.

— Нет, я хочу знать. Что тогда было? Он привез меня домой и снова куда-то уехал… Он встречался с тобой?

Я вспоминаю эту встречу.

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечаю.

— Тайлер, расскажи мне, — требует Дилан.

— Ты правда этого хочешь?

— Я хочу, чтобы между нами больше не было недосказанности. Пожалуйста. Давай поговорим, — просит она.

Ладно. Она сама напросилась.

— Да что говорить? Твой отец вернулся в лодж, схватил меня за шиворот, вытащил на берег и врезал как следует.

— Тебе сильно досталось? — потухшим голосом произносит она.

— Порядком. Но я не держу на него зла за это. А вот за то, что он наговорил о тебе…

— Речь шла о принуждении? — уточняет Дилан.

Я киваю.

— Да.

Дилан фыркает, перекидывая волосы на одно плечо.

— Это просто смешно! Ты же понимаешь, что я бы ни за что такого не сказала?

Я касаюсь ее бедра и медленно ласкаю его.

— Теперь понимаю. Но тогда мне было не до смеха. Мои чувства приравняли к банальной похоти, и какое-то время я действительно думал, что ты могла сказать отцу что-то в этом роде, чтобы защитить себя от его гнева. И потом, Майкл сообщил, что Шон пригрозил пойти в полицию, если снова узнает, что мы вместе, и спросил, есть ли у него для этого веские причины. Их не было, мы оба это знаем, но ты представляешь, через что бы ты прошла в этом случае? Это меня добило, Дилан. Я не хотел испортить твою жизнь, репутацию целой семьи. И я сдался. Но, если бы я знал о ребенке, я бы не повел себя, как последний мудак. Поверь. Хотя я себя не оправдываю, — качаю головой.

Дилан накрывает мою руку ладонью и переплетает наши пальцы.

— А я не стану оправдывать его! Он очень помог мне, но разлучил нас на два года. И я не жила это время, я просто существовала.

Я чувствовал то же самое.

Но есть то, что не дает мне покоя. Я сдался. А она нашла мне замену.

— Ну… у тебя был парень и друзья, — напоминаю Дилан, наблюдая за ее реакцией, — не преувеличивай.

— Это я преувеличиваю?! — ее глаза вспыхиваю гневом. — Я любила тебя больше всего на свете и умирала каждый раз, когда мы встречались!

Мое самолюбие подает сигнал из глубины души. Это бред, но мне приятно думать, что она мучилась и страдала без меня все это время.

— Ты казалась такой равнодушной, — продолжаю ее провоцировать.

— Конечно! Я была обижена! Я хотела казаться равнодушной! Знаешь, ты тоже не выглядел мучеником! И у тебя же были девушки? — она задает вполне справедливый вопрос.

Я пожимаю плечами, понимая, что и сам-то хорош. Мечтал об одной, трахался с другими.

— Были.

— Ненавижу их! — ругается Дилан.

— А я ненавижу твоего бывшего, — парирую в ответ.

— Интересно, какого именно? Ты тоже мой бывший, — замечает она.

— Сейчас кто-то довыпендривается, — я хватаю ее за нос, чтобы сбить злость. Не хочу с ней ссориться.

Дилан недовольно морщится и дергает головой. Я кладу обе ладони на ее бедра, ловлю сердитый взгляд.

— Я могу спросить?

— Спрашивай.

— Джонс – он... был у тебя единственным после меня?

— Нет, Тайлер. У меня вообще никого не было после тебя!

Поверить не могу. Она хранила мне верность целых два года? От ее признания я готов умереть. На такое я даже не надеялся.

— Почему?

— Что значит, почему? — ее недовольный тон звучит для меня, как музыка. — Потому что я никого не хотела, представляешь?

Я улыбаюсь, тянусь к ней и целую в губы, провожу ладонью по теплой щеке, светлым волосам и сминаю грудь. Она только моя.

— Если можно получить оргазм ушами, то сейчас был именно он, — даже не пытаюсь скрыть самодовольной усмешки. — Но как такое вышло? Ты и Джонс... Ни один парень бы не продержался столько времени, встречаясь с тобой.

— Ну прости, что я не трахалась с ним! — возмущается Дилан.

Я смеюсь над тем, как она надувает свои сладкие губы.

— Неудивительно, что он слетел с катушек.

— Ты его защищаешь?

— Очень смешно, — я сжимаю пальцами ее аппетитный сосок.

— Ты был прав. Калеб не тот, кем я его считала, — слова Дилан звучат осторожно.

Оставляю в покое ее грудь и спрашиваю совершенно серьезно:

— Он снова приставал к тебе?

Дилан отрицательно машет головой.

— Нет. Все нормально.

— Ты же скажешь мне, если он снова полезет?

— Давай не будем о нем, — она морщит нос, намекая на то, как ей нравится эта тема.

— Я волнуюсь за тебя. Так было всегда.

— Я знаю.

Дилан зевает и придвигается, ныряя под мою руку. Вытянув стройные ноги и скрестив лодыжки, льнет спиной ко мне. Я обнимаю ее и тянусь, чтобы поцеловать в теплое облако перепутанных волос. Как бы я хотел просидеть вот так еще много дней, месяцев, лет. Всю жизнь.

Притвориться, что проблем не существует, в любом случае, не получится, но теперь они меня не беспокоят. Я больше не боюсь, что снова все испорчу. И, если мы хотим, чтобы к нам относились, как ко взрослым, нужно вести себя подобным образом. В памяти всплывают слова Майкла о том, что мне нужно застать Шона врасплох. Но как пробить его гребаную оборону?

Я вздыхаю, обхватывая груди Дилан.

Мысль приходит неожиданно и кажется мне единственной правильной. И почему я раньше до этого не додумался?

— Дилан?

— М-м-м? — отзывается она, нежась в моих объятиях.

— Ты выйдешь за меня?

На долю секунды она замирает, и я слышу только биение собственного сердца.

— Хорошо, — отвечает она.

— Хорошо? Ты думаешь, я шучу, да?! — заглядываю ей в лицо. — И у меня нет кольца и… Черт. Нужно было не так это сделать! — я уже жалею о том, что поторопился.

Дилан поворачивается.

— Остановись, пожалуйста, — ее ладонь накрывает мою щеку. — Я люблю тебя и выйду за тебя, Тайлер. Это же так логично.

Я смотрю в ее синие глаза, искрящиеся счастьем, и понимаю, что она восприняла мое предложение всерьез.

— Как же я люблю тебя, — крепче обнимаю ее и тяну к себе для поцелуя.

Наши сердца стучат в унисон, а языки переплетаются.

Это же так логично.

С запозданием на пару лет до меня вдруг доходит, что главным препятствием для нас был вовсе не Шон, а я сам со своими идиотскими принципами. Но, если мне хватило мозгов, чтобы принять единственное правильное решение, то, возможно, их хватит и у Шона, чтобы смириться с неизбежным. А, если нет, черт с ним. Я собираюсь сделать его дочь своей официально. Вот он, внезапный ход, которого точно не ожидает отец Дилан.

Вот только Дилан стоит узнать обо мне все прежде, чем мы заявимся в дом ее родителей. Тогда с чистой совестью я попрошу у них ее руки.

Спустя полчаса Дилан уже дремлет, а ко мне сон так и не идет. Я слишком взбудоражен сегодняшней ночью и тем, что нас ожидает в ближайшем будущем. Осторожно высвободив руку, я сползаю с дивана.

— Ты куда? — сонно бормочет Дилан.

— Поспи. Я немного поработаю за верстаком.

— Сейчас? — она открывает глаза, приподнимая голову.

Я поднимаю с пола свои джинсы.

— Ага. Я недолго, — быстро натягиваю их.

— Тайлер, сейчас же ночь.

— Я скоро приду и лягу с тобой. Поспи, завтра нас ждет долгая поездка.

— Какая еще поездка? — удивляется Дилан, устало моргая.

— Завтра узнаешь, — я наклоняюсь, целую ее в щеку и укрываю пледом по самый подбородок.

Голова Дилан безвольно падает на подушку.

— Ты ненормальный, — стонет она, закрывая глаза. — Делай, что хочешь, я вырубаюсь.