ЭПИЛОГ. Тайлер

Солнце медленно опускается в океан, становится заметно прохладнее. Соленый ветер обвевает лицо, поднимается ввысь и уносит облака, расчищая огненную гладь заката. Дилан сидит на туристическом стуле, а я развалился прямо на камнях, устроившись у нее между бедер. Пальцы Дилан перебирают мои волосы.

Я щурюсь от удовольствия.

— В мой прошлый день рождения ты стоял вон там, — Дилан указывает пальцем в сторону деревянного стола с навесом. — Такой сердитый, как индюк.

— Интересно, с чего бы вдруг? — подначиваю ее, вспоминая, как она зажималась с психом-Джонсом в тот вечер.

— Все так изменилось. Кажется, что не год прошел, а намного больше, — тихо бормочет Дилан, без тени сожаления, но печально.

Я поднимаю руку и нащупываю ее ладонь, давая понять, что чувствую тоже самое.

Три недели назад не стало Майкла. После похорон мы впервые собрались все вместе. Сегодня у Дилан день рождения, но никаких вечеринок мы не планировали. В «Сильвер Бэй» приехали только самые близкие, и этот вечер пойдет на пользу всем нам. Думаю, Майкл бы этого хотел.

Мы все делаем вид, что жизнь начала возвращаться в прежнее русло, но понимаем – она никогда не станет прежней.

С его уходом я по-иному стал воспринимать значение некоторых слов. Самое страшное из них – «никогда». В первые дни оно постоянно звучало в моей голове.

Было больно осознавать, что мы больше никогда не услышим смех Майкла и его удивительных притч и легенд, никогда не получим своевременный совет, никогда не порыбачим в океане, никогда не съедим приготовленных им стейков…

Что до последних…

У гриля теперь стоит Шон-старший и то и дело чертыхается, стараясь не спалить мясо. Судя по запаху горелого, выходит у него хреново. Я предлагал ему помощь, но Шон сказал, что в состоянии справиться с куском мяса. Хотя я подозреваю, в действительности он опасался, что у меня мясо выйдет более съедобным.

После истории с Джонсом и аварии, в которой Дилан чудом выжила, у нас с Шоном установилось что-то вроде нейтралитета. Разговоров по душам, конечно, мы не завязываем, но можем спокойно обсудить рабочие моменты и даже игру «Аляски Эйсез». Шона не нужно было уговаривать вернуться в «Сильвер Бэй». В одно зимнее утро он просто приехал, и мы оба сделали вид, что ничего выдающегося не произошло. Но я уверен, для него это было непросто. В последнее время ему пришлось со многим смириться. Потеря брата, замужество Дилан, решение Райдера бросить учебу – все это выбило Шона из колеи, но, возможно, сделало и более терпимым к своим близким. Поживем – увидим.

Райдер теперь не скоро появится дома.

Так и не окончив семестра, он обратился в рекрутский центр. И сейчас проходит подготовку в лагере для новобранцев в Форт-Леонард Вуде, штат Миссури. Его решение принять присягу всех нас удивило. Райдер никогда не упоминал, что мечтал о карьере военного. Впрочем, кто говорит, что он о ней мечтал? На самом деле, служба в армии – неплохой способ, чтобы распрощаться с прежней жизнью. И это больше похоже на правду.

Джексону тоже непросто дались последние месяцы. Он бы ни за что не признался в этом, но я уверен, ему тоже не хватает Райда. И, вероятно, даже больше, чем всем остальным. Джекс полностью сосредоточился на хоккее, и его команда блестяще отыграла сезон в колледже.

Дилан приняли в Кенай. На прошлой неделе она уже приступила к учебе, и завтра Джексон увезет ее обратно. Я отпускаю Дилан со спокойным сердцем, потому что с братом и лучшей подругой она будет в безопасности. Теперь нам придется проводить дни, а то и недели вдали друг от друга. Конечно, я буду приезжать к ней так часто, как только смогу, хотя мы оба знаем, что нам этого будет мало. Но Дилан необходимо получить образование. Я же достаточно долго ждал ее безо всякой надежды и уж точно как-нибудь смогу пережить и эту вынужденную разлуку. Впереди у нас вся жизнь. Она должна понять, какой путь ей выбрать, и сейчас самое подходящее для этого время. Не хочу, чтобы однажды Дилан оглянулась и поняла, что я лишил ее чего-то важного.

— Так, ну что, ребята, вы проголодались?! — Сара стоит у стола, крыша над которым украшена гирляндой. — Налетайте!

— Наконец-то, я готов сожрать целого буйвола, — Джекс встает с бревна и подбрасывает поленья в огонь.

Он так долго таращился на пламя костра, что его глаза покраснели и блестят от выступившей влаги. Со спины к нему подходит Спенсер и, обхватив за шею, целует в щеку. Эти двое снюхались на нашей с Дилан свадьбе и теперь не отлипают друг от друга. Спенсер отказалась от места в колледже в Исландии, где так мечтала учиться, и собирается завтра ехать в Кенай с Дилан и Джексом. Надеюсь, этот болван ничего не испортит.

Мы с Дилан поднимаемся следом и подходим к столу.

— Выглядит неплохо, — говорит она, усаживаясь на лавку.

Ее обреченный взгляд сканирует блюдо со стейками. На вид они, как подошва моих ботинок, и точно знаю, что и на вкус тоже.

— Выглядит ужасно. Нет – смертельно, — выпаливает Шон-младший. — Пережаренное мясо увеличивает риск развития рака.

Я едва сдерживаю смешок, наблюдая, как каменеет челюсть его отца.

— У твоей сестры день рождения, — одергивает сына Сара. — Выбирай выражения!

Судя по смущенному взгляду, она тоже понимает, что мясо безнадежно испорчено.

— Ну что там? — рядом со мной на лавку садится Джексон. Потирая руки, он предвкушает угощение. — Черт, что это за дерьмо? — его глаза округляются, когда он фокусируется на блюде со стейками.

— И ты, — строго вторит Сара, давая легкий подзатыльник Джексу, — прекратите выражаться!

В воздухе виснет молчание. Никто не решается первым попробовать мясо. Дилан толкает меня коленом под столом, но я делаю вид, что не замечаю этого.

Шон-старший откашливается и садится напротив меня.

— Что ж, — он тянется к вилке, — давайте есть.

Молча бросает один из кусков мяса на тарелку и начинает яростно орудовать ножом.

Дилан и братья наполняют свои тарелки закусками и салатом. Я тоже тянусь к миске с салатом, но Дилан снова дает мне пинка.

Черт? Почему я? Нежели ей плевать на то, что сказал Стинки про пережаренное мясо?

Подавив вздох, я беру в руку стальной трезубец и накалываю стейк. Затем, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, разрезаю мясо на кусочки.

— Неплохо, — работая челюстью, поворачиваюсь к Дилан. На моих зубах скрипит уголь.

Ее губы расплываются в лукавой улыбке.

И чего не сделаешь ради любимой.

— Не надо меня успокаивать, парень, — заявляет Шон, бросая вилку на стол. — Это мясо такое же несъедобное, как задница грешника, поджаренного в аду.

Я с трудом проглатываю, тянусь к бутылке с пивом, делаю глоток и полощу рот. Все вокруг встречают признание Шона диким хохотом.

— Согласен. Это невозможно есть, — я улыбаюсь, качая головой. — Пойду поджарю сосиски, пока угли целые, — и поднимаюсь с лавки.

На берег опускаются сумерки, ветер стихает. Луна начинает свое восхождение по невидимой дуге.

Встав у жаровни, я достаю сигарету, подкуриваю и, зажав ее между губ, раскладываю на решетке сосиски.

На берегу, у самой воды, обхватив себя за плечи, стоит моя приемная мать. Она смотрит вдаль, туда, где океан сливается с небом.

Александра нескоро справится с горем, если с ним вообще можно справиться. Она потеряла любовь всей своей жизни. Да я бы с катушек слетел от такого. Нет, это боль не уйдет, но я знаю, что время, как морская волна, с годами притупит ее острые края.

Я поднимаю глаза к небу, мысленно благодаря Бога за этот тихий вечер. И прошу лишь одного – чтобы таких вечеров в нашей жизни было как можно больше.

Конец.

Конец