Глава 50. Будет поздно

Бороться до конца.

Стоящую рядом металлическая вешалку я с силой толкаю на Марата. Удар приходится по голове. Отчим вдруг замирает, а потом медленно оседает на пол. Я всё-таки зажимаю рот рукой от ужаса. Мысли хаотичным потоком врываются и все разом исчезают.

Я слышу, как он хрипит: «Помоги».

Как просит подойти, но я не двигаюсь с места. Возможно, я могла его спасти. Но я не делаю этого. Более того, спасать не хочу. Однажды я уже повелась на подобное.

Хрипы прекращаются. А я всё сижу и стучу зубами, обхватив коленки руками.

Страха больше нет. Нет вообще ничего. Ни чувств, ни эмоций. Я пялюсь перед собой и как будто не понимаю, что произошло. Но нет. Всё ведь ясно.

Марат лежит у ног, рядом валяется вешалка. А я сижу и пытаюсь дышать.

Только что дальше? Что делать? Это я? Или он сам?

Сколько времени проходит не знаю. Час или несколько секунд — я не ощущаю реального положения. Но вдруг вздрагиваю, понимая, что в проёме появляется мать:

— Ты… ты убила его?

Её испуганное лицо врезается в мой новый мир как нечто несуразное. Ведь больше нечего бояться. Самое страшное позади.

— Всё хорошо, — произношу я без эмоций. — Теперь всё будет хорошо.

Но мама как будто не понимает.

— Ты убила его, — шепчет она. — Убила, убила. Убила… Что ты натворила, Лера…

Мотаю головой. Я хочу, чтобы она осознала — я только что не дала себя в обиду. Это мне, мне, грозила опасность. Но мать не останавливается.

— Я хотела, чтобы ты росла с отцом. В полноценной семье. Чтобы у тебя всё было. Я вернула его. Ты помнишь? Всё должно было быть по-другому. Лера…

— Я…

— Чего тебе не хватало? Я ведь всё это для тебя делала. Чтобы люди не шептались, что ты без отца растёшь. Что я в подоле принесла. Что ты натворила, что ты хотела, Лера? Что?

Мать оказывается передо мной и трясет меня за плечи. Её глаза безумны, и вот теперь мне страшно.

— Я всего лишь хотела платье… — шепчу, чётко увидев в памяти картину того дня, который перечеркнул моё будущее. Который сделал невозможным надежду на счастливую жизнь. — Ты его убила! — кричит мать, и теперь я жмурюсь от звона в ушах.

Он становится громче, навязчивее. А потом исчезает совершенно внезапно. И только сейчас я наконец осознаю.

Я убила.

Я. Убила, убила, убила.

И мне никто никогда не поверит.

На полу валяются ключи. Возможно, они выпали у Марата из кармана. Всё, что могу, это схватить их, открыть дверь и выбежать на улицу.

А после я несусь по темным улицам, не разбирая дороги. Через балку, в рощу, сбивая ноги, кусая губы. Куда я бегу, понятия не имею, но нужно уходить в заросли, через окраину. Иначе меня снова найдут. К горлу подкатывает тошнота, в голове стоит гул. Каждое движение причиняет осязаемую боль, на каждый удар пульса, всё внутри сжимается, как от разряда тока.

Руки и ноги тяжелеют, теперь каждый шаг становится пыткой. И в какой-то момент резко торможу.

Я убила его? Могла спасти и не стала.

Не захотела. Даже не попыталась.

И пусть я не такого исхода желала, не так, не я. И всë же не помогла. Намеренно. Осознавая последствия.

Я должна испытывать облегчение?

Этот монстр надо мной издевался. И над мамой. Но я ничего не чувствую. Ни сожаления, ни долгожданной свободы. Даже страх растворился в ночной прохладе.

Зубы стучат всё громче, и я обнимаю себя за плечи.

Делать-то что теперь?

Немного успокоившись, прихожу к выводу, что нужно выждать немного времени. Привести мысли в порядок. Ночная весенняя прохлада бодрит и немного отрезвляет свихнувшиеся мысли. Я брожу по окрестностям почти сутки, каждый шорох в роще кажется подозрительным, и всё же вечно тут скрываться не могу. Поэтому следующей ночью решаю вернуться.

В доме, в моём тайнике, остаются все мои сбережения. Да и желудок сводит от голода: если напиться мне удается из ручья, с едой выходит напряг.

Но чем ближе подхожу к дому, тем сильнее нарастает тревога, уже в начале нашего переулка понимаю — что-то ещё произошло. В воздухе я теперь отчётливо улавливаю запах гари. И когда сворачиваю у выступа, за которым наш дом, замираю на месте. За ветхим забором виднеется крыша дома, и преодолевая оцепенение, я теперь бегу к нему.

Поздно. Слишком поздно.

Черная выжженная часть дома зловеще возвышается на фоне ночного неба темным пятном. Тусклый свет от единственного фонаря делает картину особенно эпичной. Я пробираюсь за забор, а потом долго стою, прикрыв рот ладонью

Следы во дворе, много следов.

Возможно, всё происходит ещё вчера. Я внезапно вспоминаю выпавшую сигарету из рук отчима, могла ли она привести к пожару?

Мама! Она ведь с ним осталась. Я без замедления прохожу к входу, дверь не заперта — замок сорван. Конечно, внутри никого. Картины ужасающей трагедии заставляют ежится и растирать озябшие вмиг плечи. У меня больше нет дома, нет сбережений, и я не знаю, где моя мать, и что… что ещё произошло, тоже не понимаю.

Уже покинув дом, вдруг замечаю у забора тёмную тень. И замираю на месте. Кто это, черт возьми? За мной? Меня ждут?

— Валерия? — Тень отделяется от ограждения и приближается.

Я не вижу лица незнакомца, свет падает из-за его спины. Но чем ближе он подходит, тем больше убеждаюсь — этот мужчина не местный. И пока что я не понимаю, что он тут забыл.

— Валерия, не бойтесь. Я вам не враг.

Я не верю. Уже никому не верю, поэтому лишь отхожу назад.

— Я же сказал, что не враг.

— Тогда кто? — вырывается немного нервно.

— Считайте меня другом семьи.

— У нашей семьи не было друзей.

Да и семьи не было. Но об этом я благоразумно молчу.

— И все же, я могу тебе помочь.

Доброта не бывает безвозмездной — это я уже уяснила. Поэтому хмуро задаю вопрос:

— Зачем?

— Затем, что ты осталась одна.

— Где моя мать?

Я повышаю голос, но мужчина подносит палец к губам:

— Не советую поднимать крик. Тебя могут заметить соседи.

— И что с этого?

— Хочешь провести за решёткой лучшие, и не самые, годы своей жизни?

Про не самые он в точку. Я пытаюсь рассмотреть лицо мужчины, но он так и находится вне зоны видимости.

— Где мама? — повторяю сквозь зубы.

Незнакомец ещё шагает. И теперь выходит из тени. Я наконец ловлю его взгляд: стальной, опасный. Перехватывает дыхание — я чувствую, этот человек страшнее Марата. И тем не менее, сейчас его не боюсь.

— Случился пожар. У тебя никого не осталось.

Я отрицательно качаю головой. Этого быть не может.

— Ты сама обо всём узнаешь. А пока что, — он протягивает мне конверт. — Вот. Возьми.

— Что это?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Что это, черт возьми. И кто ты?

— Лера…

— Не подходи!

— Хорошо, хорошо.

Мужчина поднимает руки и медленно приседает. Одну руку он опускает и кладет конверт на дорожку передо мной. А затем встает. Я недоверчиво бросаю взгляд на конверт и вновь возвращаюсь к глазам мужчины. Не приближаюсь, жду.

— Можешь взять, когда я уйду. Это деньги. И контакты. Ты поймёшь, что нужно сделать.

— Вы от Сливакина?

Мужчина поднимает брови:

— Это ваш недалёкий участковый? Нет, поверь, тебя никто не тронет. Если ты глупостей не наделаешь. Просто следуй инструкциям в конверте, и всё будет хорошо.

Он замолкает, но продолжает за мной наблюдать. Этот взгляд проникает под кожу, незнакомец словно в голову ко мне пробирается, теперь ощущаю физически то, как он меня рассматривает. И мне вопреки всему интересно. Откуда он и что обо мне знает. Незнакомец ухмыляется.

— Мне пора. До встречи, Лера.

Махнув рукой, он неспешным шагом идёт к старой калитке. А я словно только сейчас отмираю:

— Как вас зовут? Почему до встречи? Мы ещё увидимся?

Мужчина останавливается и резко оборачивается:

— Обязательно увидимся. Обязательно.

Смерив меня взглядом, добавляет:

— Я Тимур. Тимур Дадиев. И это всё, что тебе пока что нужно знать.

Он уходит, оставляя после себя шлейф противоречивых эмоций. Тогда я ещё не знаю — испытания не закончились. Я открываю конверт, и впиваюсь в кулак зубами, давя подступающий крик.

В конверте фото, сделанные накануне. Скорые, пожарные. На носилках кто-то накрытый с головой. В конверте я нахожу крупную сумму наличных. И инструкцию. У меня просто нет выхода, и я рискую, поверив, что тот незнакомец не желает мне зла. Идти мне всё равно больше некуда.

Позже, из новостей, я узнаю, что наш дом сгорел практически сразу после моего побега. А с ним и человек. Ни в одной статье особых подробностей нет, но всё же нахожу, что описана женщина, которая, как утверждают, уснула с сигаретой. Ищу хоть одну зацепку, был ли мужчина. Но в новостных лентах об этом ни слова. Я лишь надеюсь, что экспертиза докажет иное. Вот только ничего не добиваюсь.

Официально вынесен вердикт — моя мать погибла, отчим пропал без вести.

Светиться мне нельзя, соваться в местный участок тоже. Я должна ехать в областной центр. И как оказывается позже, для меня снял квартиру этот странный Тимур. Который длительное время не появляется на горизонте. И я понятия не имею, что всё это значит.

Каким-то чудом, уже позже, меня находят, но лишь чтобы сообщить прискорбную весть, а ещё оказывается, Сливакин больше не у дел. Он исчез. Меня больше некому шантажировать, как я тогда считаю. И всё же начинаю верить, что у меня ещё есть шанс на нормальную жизнь. Обвинять меня никто ни в чем не собирается. А лишних вопросов не задаю. Для своей же безопасности.

Спустя год Дадиев всё же появляется на горизонте, я встречаю его на одной из светских тусовок, которые начинаю посещать — это тоже условие из инструкции, на всех встречах, которые были указаны в буклете я присутствую. И начинаю втягиваться. Выходит, Тимур и этот момент продумал. Сначала мы просто общаемся, а потом он начинает давать мне странные задания, казалось бы, вообще пустяковые. Совсем не такие грязные, как мне поручал отчим. А оплата достойная.

Со временем я даже посчитаю, что Тимур мой спаситель. И незаметно для себя окажусь по уши в очередной катастрофе. Но будет поздно.