Глава 51. Правды

— Вот.

Голос матери внезапно вырвал меня из воспоминаний.

— Передайте, пожалуйста, Лерочке. Она поймёт. Она всё поймёт.

Женщина протянула мне небольшую коробочку. Флешка? Откуда и что это, черт возьми? Я быстро оглянулась — в саду безлюдно, это хорошо.

— А если она не поймёт? — спросила осторожно, убирая вещицу во внутренний карман.

— Он сказал, что моя Лерочка умная девочка. Она красива и опасна, вот так и сказал, представляете? Как будто она убийца. Но это глупости, моя Лерочка ни в чем не виновата.

Глаза матери забегали.

— В чем не виновата? — произнесла я тихо, чувствуя, как внутри снова всё сковывает пугающим предчувствием.

Мать начала теребить волосы и огядываться, а потом остановила взгляд на мне и замерла:

— Она защищалась, я слышала, я всё слышала, она защищалась. Не могла сразу подняться, он что-то сделала со мной, я ведь в тот день даже отказалась от его настойки. А он всё равно что-то подмешал. Я с трудом тело ощущала. А когда удалось подняться, в прихожей увидела его и мою девочку. Он лежал, будто без чувств, рядом валялась тяжёлая стойка. Моя девочка, она думала, что… И я тоже подумала, что она… что она взяла грех на душу. Но она не убивала. Она думает, что убила, но он очнулся.

Мама выпалила это быстро и вдруг замотала головой.

— Кто он? — спросила скорее на автомате. По позвоночнику пронёсся холод — я, конечно, поняла, о ком речь. И всё же затаила дыхание, будто была способна ответ прослушать.

— Он был чудовищем. Это я во всём виновата. Я! Собственноручно испортила жизнь моей девочке. Я виновата. Я. Скажите ей, что она не убивала. Столько ей наговорила. И только потом, когда она убежала, я наконец пришла в себя. У меня шок был. Шок, понимаете? Лерочка, моя Лерочка.

Стало не по себе, дыхание перехватило. Что она только что сказала?

Я ждала подробностей, но мать смотрела сквозь меня. Поэтому я взяла её за плечи:

— Вы сказали, она не убивала…

— Кто? — подняла она на меня взгляд: — Кто вы?

— Я от Леры, помните?

— И как она? — мама улыбнулась, а я, почувствовала, как к глазам подступило что-то жгучее.

— Она всё это время считала себя убийцей. Ответьте, что случилось тогда?

— Бедная моя девочка. Он был монстром, чудовищем. Вы видели монстров?

Я видела. И прекрасно понимала, на что такие чудовища способны.

— Я не смогла её защитить. Она мне говорила, а я не верила. Какая я мать после этого? Я. Я виновата. Только я. Лера говорила правду, а я ей не верила и покрывала монстра. И когда он очнулся, когда очнулся…

Глаза матери снова стали отрешенными. Она что-то бормотрала, но я не могла разобрать.

— Что произошло? — сжала я её плечи. — Когда он очнулся. Что?

— Что произошло? Так в доме начался пожар.

Взгляд матери на мне больше не фокусировался. Она словно была там, в воспоминаниях. Она всё говорила, а я задыхалась от нехватки воздуха. Будто тот пожар прямо сейчас пламенем окутывал. Вспоминалось всё. Запах гари, темные выжженные пятна на когда-то светлом фасаде. И тишина. Тишина от ужаса, который я тогда испытала.

— Ведь я могла всё потушить. Я могла. А ещё могла помочь ему выйти. Вместо этого я закрыла дверь снаружи. Представляете? Я закрыла дверь. А он не смог выйти. На окнах решетки. Сам поставил, чтобы Лерочка не сбегала. И сам попался.

Мать прикрыла искривлённый в болезненной гримасе рот рукой.

— Он сотворил чудовищные вещи с моей Лерочкой. И я, решила, я решила, что это справедливое возмездие. Я взяла грех. Я. Я. Моя девочка. Моя девочка. Моя бедная маленькая девочка.

Из её глаз покатились мокрые дорожки, она резко вдыхала, выдыхала и продолжала твердить:

— А потом пришел другой, со стальным взглядом. Он сказал, что поможет мне, что всё уладит и пообещал найти Лерочку. Он нашел её?

— Нашёл, — ответила тихо, находясь на грани.

Ещё как нашёл. Я не сомневалась, что это был Дадиев. Чертов спаситель.

— Передайте ей, что я хотела всё исправить. Что я люблю её. Передайте ей. Она никогда меня не простит, потому что я тоже чудовище, но скажите ей, что я люблю её. Пожалуйста, скажите… Скажете?

Я кивала. Говорить не могла, поэтому просто кивала. Мама обхватила меня, так крепко, как мне никогда не хватало. Я зарылась в её объятия на минуту представив, что мы там, далеко в прошлом. И нет и не было никакого Марата. И Дадиева. И всех остальных.

Искренние объятия, теплые. И пусть в иллюзорном состоянии матери, но сейчас они мне казались самыми настоящими.

— Девочка моя, — различила я шепот. — Обязательно скажите, что я люблю её. Я так перед ней виновата.

— Она тоже вас любит, — всхлип, рвущийся наружу, всё же прорвал свою блокаду. Я сделала глубокий вдох: — И простила вас. Давно… Простила.

Мама отстранилась. Я же почувствовала, как она сжала мою руку. Холодными пальцами держала её так крепко, что становилось больно. Слезы душили, влажные глаза матери смотрели прямо в меня. На миг, на короткое мгновение, показалось, что она меня узнала.

— Лера должна стать счастливой. Вопреки, она должна. Пожалуйста, передайте ей. Вы передадите? Я никчёмная, но она в отца.

Эти слова заставили замереть на месте. Когда я узнала, что Марат мне не родной, мать сказала, что не знает, кто настоящий. И вот сейчас, получается, это для неё тайной не было. Или почему она так сказала?

— Кто её отец?

В лицо вдруг подул ветер, он выбивал пряди волос и играл с ними, будто отвлекал от паузы, которая вдруг возникла. Я ждала такого важного ответа, до предела натянув нервы, но объясняться мама не спешила. Вместо этого она вдруг снова заулыбалась:

— Они втроём приезжали. Видные, молодые, красивые. Такая забавная компания. Кот, медведь и третий. Два животных и человек. Забавно, правда?

Забавно?!

Мне не было весело. Это совпадение? Это же совпадение просто, да?

Кот, медведь.

Господи. Господи.

А кто третий?

— Кто из них мой отец? — выпалила я. — Кто?

— Ваш отец? Я не знаю. Какой отец? Кто вы?

— Мама, это же я, Лера!

Немного тряхнула её за плечи. Она не сама потеряла рассудок, её накачивают, и, быть может, есть шанс, что она придет в себя. И вспомнит меня. Поймет.

— Мама, это я. Посмотри же.

— У меня уже есть дочь. Где Лера? Вы обманываете меня! Самозванка!

— Мама, кто мой отец? Скажи, кто он? Кто он, ответь…

Я захлебывалась в передозировке невысказанных эмоций. Надеялась услышать имя, но мать вцепилась в меня и принялась сама задавать вопросы.

Кто я. Зачем пришла. Кто она. Где находится.

Мать потоком выливала на меня последствия препаратов. Массой вопросов, странной реакцией, бзумной мимикой и жестами. Я, конечно, помнила про кнопку. И помнила, что всё может пойти не так, как я предполагала.

— Где Лерочка, что вы с ней сделали?

Она дрожала и царапала мои руки, мне казалось и вокруг происходило какое-то сумасшесвтие: волосы путались, ветер теперь разбушевался не на шутку, он бросал в лицо пыль и, словно радуясь своим проказам, завывал и гудел, нагибая ветви деревьев. Слезы застилали глаза и всё вокруг будто перемешалось.

Крик матери, её безумный взгляд, снова бушующий поток воздуха в глаза. Я вдруг поняла, что больше мама ничего не скажет — к нам уже бежали два амбала. Ей что-то вкололи и уволокли.

А я, ещё долго не могла прийти в себя.

***

 — Ты уже пару часов молчишь.

Ларионов подал голос, и я резко обернулась на него. Артём меня пугал. Если он раскопал то, что так усердно я скрывала столько лет, на что он ещё способен?

— Как ты узнал, где её держат?

— Аня поделилась, я же говорил.

— Она не могла знать.

— Не могла. Она просто записала координаты, подслушав один из разговоров и кто там, понятия не имела.

Я кивнула.

Ясно. Это к лучшему. Даже если Тём не всё договаривает, подробностей Аня точно не могла знать. Крут любит представления, но выдает информацию, только если ему выгодно. А как он сам говорит, копии компромата лишают возможностей. Значит, он понимал, что я могу попасть к матери. С ним или без него.

Это ли не его запасной план? Который ему не нравился, но тем не менее, существовал. Ведь флешку матери кто-то оставил.

Красива и опасна.

Мама сказала, он так ей передал.

Красива и опасна.

Чёрт. Он знал. Что даже в случае побега, я найду сюда дорогу.

А ещё выходит, он не блефовал. Дадиев ему всё рассказал.

Тём наблюдал за мной сдвинув брови, но заметив, что я «вернулась» из мыслей, немного наклонил голову.

— Мне нужно посмотреть, что на флешке.

— Без проблем, крошка. Ларионов к твоим услугам. Давай свою карту памяти.

Тём притормозил и протянул руку. Но я покачала головой:

— Одна.

Поднял брови.

— Ладно. Аккумуляторы сели, автомобильной зарядки хватит ненадолго. Надо подзарядиться, да и перекусить не мешало бы. Поспать и принять душ тоже не отказался бы. Тут недалеко есть уютное местечко.

— Тём, — взглянула я на него строго. — Нас могут разыскивать, это опасно.

— Крошка, могут. И даже разыскивают. Но мы едем в таком направлении, что черт ногу сломит, не то, что парни Крута. Уверяю тебя, даже если в этой глуши нас кто узнаёт, пара часов уйдёт только на то, чтобы на связь выйти. Мы не только поесть успеем. Но и проверить, как там дела на заднем сидении.

— Как всегда, очень смешно.

— Я серьёзно, Лер.

Ларионов так внезапно приблизился к моему лицу, что в груди сильнее заколотилось сердце. Только сейчас я поняла, что меня наконец отпускает. Теплое дыхание, глаза Тёма, и сам он так близко — всё это действовало безукоризненно, по телу тепло разливалось, хотя пару минут назад казалось, все чувства меня разом оставили. И сами остались там, в этой ужасной клинике с холодными стенами и безумными криками матери.

Но сейчас взгляд Тёма стремительно захватывал мои мысли. Да и сам он меня полностью захватывал. Я бессильна рядом с ним, и эта слабость… меня пугала. Она делала меня уязвимой, она давала мнимую надежду, и позваляла чувствовать себя под защитой. Но ведь я давно сделала вывод — если и защищаться, то самой.

Вот только Ларионов плевал на мои выводы — он в очередной раз мир мой переворачивал с ног на голову. И наоборот. Он словно играючи протягивал мне руку, предлагая следовать с ним в неизвестность. И я хотела в этот мир.

— Я так долго по тебе скучал, Лерка, — понизил тон Ларионов, разглядывая то мои глаза, то губы.

Он взял моё лицо в ладони:

— Пар из ушей, когда смотришь так. Ну что ты делаешь со мной, а?

— Тём… — выдохнула я, когда он ещё приблизился.

— Знаешь что. Или надень тёмные очки, или…

— Или… — повторила я, снова посмотрев в упор, и он всё правильно понял.

И договаривать не стал. Просто набросился на мои губы и рассудок окончательно меня покинул. Поцелуи снова туманили голову, от жаркого шепота сводило пальцы. Я зарылась руками в волосы Тёма, и целовала его в ответ, и пыталась надышаться.

Спинка сидения плавно изменила наклон.

— К чёрту заднее, — пробормотал Ларионов. — Мы ещё тут не всё попробовали.

Тяжесть физическая вопреки рождала в груди чувство лёгкости. Я словно сбрасывала напряжение от болезненной встречи, растворяясь в объятиях этого хитрого засранца.

— Ты пользуешься ситуацией, — шепчу ему в губы и тут же равно выдыхаю — Ларионов резким движением расстегивает молнию моей толстовки, которую сам же недавно и одолжил.

— Пользуюсь, — соглашается он, и я позволяю ему воплотить свой коварный план. И подаюсь навстречу, когда он срывает с меня остатки преград. И когда шепчет, прерываясь: — Моя Лерка… Моя.

Мир вокруг начинает кружиться, салон наполняется горячим дыханием. От жадных объятий колотит мелкой дрожью, от резких движений разрывает на части. Так хорошо. Мне так с ним хорошо.

И это я пользуюсь, а вовсе не Ларионов. Как будто понимаю, что сегодня у нас ещё есть шанс. Завтра ведь ещё не наступило. А сейчас мы пока ещё прикрываемся спасительным самообманом, как иммунитетом.

Насыщаемся, дышим впрок, заряжаемся, парим, падаем. И снова взлетаем. Накаляем, раскачиваем, царапаем, цепляемся и отталкиваемся. Снова врезаемся и оглушаем друг друга.

Не останавливаясь, не сбиваясь с курса ни на мгновение. Ни на миг.

И хочется задержаться в этом подольше. Растянуть время до бесконечности.

Я ведь чувствую — осталось совсем немного. Очень скоро всё навсегда решится.

И я боюсь правды.

Впервые так сильно боюсь правды.