Глава 1.

- Я приготовила тебе прощальный сюрприз, милый! Подарочек ко дню свадьбы. Хочешь развернуть свою вкусняшку? - с томным придыханием произносит слишком хорошо знакомый голос. - Давай же скорее, пока твоя несуразная невеста не пустилась на поиски пропавшего жениха.

- Почему же прощальный? – режет мне слух хриплой усмешкой того, кто несколько минут назад повторял вместе со мной ритуальные брачные клятвы. – Ты куда-то уезжаешь, Дурси?

Цепенею.

Они же обсуждают то, о чем я думаю?

Я совсем без опыта в пикантных игрищах, но даже своим неискушенным разумом понимаю, что происходит между этими двумя.

Между моей преподавательницей и моим женихом… Нет, уже мужем!

Магистр Дурсинея очень молода и привлекательна. Как, впрочем, и все Тёмные лерды.

За слапсшибательное очарование и яркую внешность их украдкой называют демоницами.

Они обворожительны, несравненны и слишком притягательны для любого мужчины. Будь то носитель загранной магии или вервольф.

Ими восхищаются. Ими болеют…

Даже несмотря на то, что многие Двуликие сторонятся Тёмных. Ведь невзирая на то, что их считают вероломными и непредсказуемыми, мало какой мужчина может устоять перед умелыми чарами демониц.

Но женатый!..

Нет-нет, только не это.

Возможно ли, что Джоварг по доброй воле… возлёг с лердой Дурсинеей?

Женатый же не мог поддаться магии тьмы. Только не после клятв, благословенных самой Луной!

О, Вечное Безлунье! Как же так?

Неужели мой Джоварг сам пожелал сейчас… с ней… в день нашей свадьбы!

Грудь словно стягивает обручем из булата. Таким, из которого в Академии Синих Озёр мастерят булавы для обучения ближнему бою.

И сейчас мой магистр боевых искусств, несколько часов назад назвавший меня женой и вынудивший покинуть стены академии, без зазрения совести вонзает острые шипы в моё колотящееся сердце!

- Нет, я не покидаю Озёрный край, но… Ты ведь всё-таки женился, страсть моя! – очевидно, лерда Дурсинея почти в такой же растерянности, как и я – его законная супруга!

Выходит, она не зачаровывала его. Тёмная лерда сама обескуражена тем, что Алый альфа, мой уже законный муж, не намеревается разрывать с ней отношений!

На меня накатывает такая слабость, что боюсь упасть под скамью, за которой притихла. Перед глазами на миг сгущается черное облако боли и давит на взор, вызывая солёные слёзы.

Зажимаю рот рукой, дышать боюсь, чтобы не всхлипнуть. Не разреветься бы жалкой отвергнутой невестой на собственной свадьбе.

Да как он мог?!

Зачем тогда надо было жениться на мне, если ему интереснее другая? Даже в наш день, в нашу ночь, которая уже так близко, он обнимает другую!

За что?!

- Ты же женился сегодня! – восклицает внезапно Дурсинея то, что рвёт мне горло желанием обрести звук.

Я хочу задать Джоваргу тот же вопрос.

Понять, почему?

- И что? Я ж не меткой истинности себя связал, чтобы перестать замечать вокруг других женщин. Софи просто жена. Ну, а ты…

- А я? – спрашивает пленительная лерда, и я замираю.

Раненное сердце, кажется, и биться перестаёт в ожидании решающего удара. Уничижительного, точного. Ответ Джоварга разрушит всё. Раздавит и без того обливающийся кровавыми слезами орган.

- А ты… МОЯ, - дальше не слышу. Голоса перебиваются сладкими стонами и шорохом одежды.

Они врезаются в мою стиснутую огненными жерновами голову, перемалывая остатки самообладания.

Мне чудится, что лечу в пропасть, объятая пламенем предательства.

Потому что он не добавил ничего к разъедающему душу слову «Моя».

МОЯ.

Так вервольфы называют своих избранниц.

Сильные альфы, каковым является и мой неверный муж, так обращаются к своим Лунным парам.

Дурсинея не Лунная дева. Не истинная пара Джоварга. Иначе Луна не приняла бы его брачной клятвы, данной мне.

Тогда получается…

Получается, что он любит ее….

Ведь выходит, что Джоваргу хотелось бы, чтобы ОНА была его единственной! Он грезит тем, чтобы быть вправе так называть Её.

А не меня… Меня же ему, как видно, не хочется… совсем.

«Я лишняя в его жизни!» – зажимаю уже не рот, а уши.

Готова наложить на себя проклятье глухоты, только бы не слышать сиплые звуки их удовольствия.

В груди разливается черная бездна отчаяния. И пустота расцветает там, где совсем недавно парила любовь.

Это ужасно. Кошмарно.

Тошнота подступает к горлу, когда представляю, что происходит за тонкой стеной, отделяющей меня от жестокой измены.

Но почему же я всё еще здесь?

Да потому что обязана остаться и убедиться. Я должна заставить себя поверить!

В то, что это не надуманная страшная история. В то, что всё происходит наяву.

Ведь сейчас мне наконец открыли глаза. И я поняла, почему Джоварг был так холоден со мной с самого первого дня нашего обручения.

Подружки шушукались тайком, делились друг с дружкой пережитыми щекотливыми ситуациями из-за несдержанности их собственных женихов. А мне было нечего рассказывать.

И на меня обижались за то, что я скрытная. Что не доверяю им свои секреты, а их признания слушаю с радостью. Но это не так. Мне… мне просто нечего было рассказывать.

Меня не зажимали в темных углах. Не пытались чмокнуть ненароком даже в щечку, притворившись для вида, что интересуются ароматом духов, который нечаянно уловили…

Я считала, что Джоварг просто слишком хорошо воспитан. Он уважает меня и мою семью, вот и не позволяет себе лишнего до свадьбы. А оказалось…

- Ах… да, да! Еще, милый! – тем временем горячо шепчет Дурсинея, втаптывая и дальше в пол моё женское самолюбие.

На непослушных ногах отступаю прочь.

Стены плывут перед взором, когда разворачиваюсь, чтобы уйти.

- Не останавливайся, - летит мне в спину гортанным эхом.

И я не сразу понимаю, что фраза Дурсинеи предназначалась не мне.

Это просьба, обращенная к ее жестокосердному любовнику. К моему мужу, который…

- Софи, - тяжелом камнем опускается на моё плечо мужская рука.

И я вздрагиваю всем телом, с трудом заставляя себя устоять на ногах.

Ну, разумеется. Альфа Алых волков не мог не учуять моего присутствия.

Наивно было надеяться, что я уйду незамеченной. Сохранив остатки достоинства.

Нет, увы. Мне предначертано испить эту чашу унижений до конца.

Любовники будут знать, что я стала свидетельницей их подлых утех.

Что получила сотню ударов невидимыми кинжалами ревности в своё легковерное сердечко…

- Какого демона ты тут забыла? – в голос Джоварга прокрадываются рычащие нотки.

Он недоволен.

Оборачиваюсь и вижу искаженное яростью лицо мужа. Грозное, сердитое, но даже сейчас до дрожи красивое.

Медовый оттенок выразительных глаз расчерчен льдистыми всполохами раздражения. Красиво обрисованные природой губы скривились в гневе. А на высоком лбу, обрамленном рыжими прядями, выступила испарина. Джоварг еще не остыл от своих утех. Даже волосы пропитаны п о том его наслаждения, которое я оборвала.

И муж готовится отчитать меня за это непрошеное вмешательство.

- Софи! Я с тобой говорю, - встряхивает он меня, ощутимо сдавливая плечо. – Почему ты не с гостями?

- Гостями… - лепечу, теряясь от его натиска.

Он упрекает меня за то, что покинула тех, кто собрался на наш с ним праздник?

Когда сам оставил меня и всех в том зале, чтобы развлекаться!

Здесь.

С НЕЙ!

Меня пошатывает от боли, смявшей грудь. От обиды, расцветающей черными пятнами, питаемыми бесстрастностью его лицемерных обвинений.

- Ты… - содрогаюсь в жалкой попытке подавить рыдания, подступающие к саднящему горлу. – А ты сам… Ты бросил меня, чтобы…

Всё же я недооценила свои силы. Дыхание спирает, и на миг мне кажется, что сейчас задохнусь, рухнув к его ногам.

- Никого я не бросал, - зло рявкает Джоварг. – Не придумывай. Отошел ненадолго, а ты уже в падучей трясешься! Вернись сейчас же в зал, София. И жди меня там.

Всё это муж произносит тоном, исключающим возражения.

Несомненно, именно в эту его властность и несгибаемую мощь я когда-то и влюбилась.

И сейчас, глядя на нависающего надо мной высокого альфу с мрачно сведенными стрелами бровей, я и в самом деле близка к обмороку.

Однако уже не от восхищения перед его довлеющей аурой и хриплыми интонациями в тембре, а от жгучей обиды и жалости к себе, превратившей меня в предмет его гнева.

Мне бы и в страшном сне не привиделось, что вся эта нерушимая сила подчинения, цветущая в мужественном вервольфе, когда-нибудь обернется против меня. Раздавит. Уничтожит. Разорвет в клочья мою душу, стремящуюся к единению с ним. Мечтающую о его любви. И защите.

И всё же приходится принять, что сейчас Он защищает не меня.

Джоварг прогоняет неугодную супругу, чтобы отгородить от неприятного разговора ту… другую женщину.

Ту, которую он так страстно ласкал минуту назад… - Ты не можешь требовать от меня такого, - мои глаза, наверное, сейчас как две огромные луны, расширившиеся на него в непонимании. – Я всё слышала, Джоварг! – надсадно хриплю то, что должно было прозвучать твердо. – Я знаю, что Она там. Что вы с ней… Да как ты мог?! – всё же задаю вопрос, который обжигает мне язык. – За что ты так со мной??

Надеюсь пробить в нем брешь. Вызвать эмоции.

Однако натыкаюсь на непроницаемую стену его отчужденности.

- Прекрати, Софья, - цедит Джоварг. В его голосе металл, а взгляд – тонкое лезвие, кромсающее душу.

Он произносит это тихо. И оттого еще более сурово. Джоварг пугает меня своим спокойствием.

Он похож на драконье пламя, что потрескивает в тиши, готовясь разразиться взрывом.

Но всё лучше, чем это безразличие, придавливающее меня, как толщей льда.

- Ты изменил мне. В день нашей свадьбы! А теперь требуешь, чтобы я ушла? Будешь продолжать бражничать с этой блудницей! С этой, - силюсь подобрать бульварное словечко, подходящее его распутнице, но не успеваю придумать.

- Молчи! - перебивает меня Рыжий альфа, порядком растеряв терпение.

Я лишь сейчас замечаю, что до того он сдерживался. А сейчас, когда я посмела оскорбить его избранницу, оборотень встал на волосок от того, чтобы грубо выволочь меня отсюда.

Это пугает.

Но отступить я уже не могу.

Мне не заставить себя позорно проглотить горечь испытанного унижения. Я не та, что сумела бы пойти к гостям, искусно продолжив играть роль счастливицы.

Это же ложь!

ЛОЖЬ!

Я несчастна!

Сдирает с меня это понимание остатки стойкости, и я, взревев, наступаю на хладнокровного мужа. Пусть и знаю, что рискую разгневать его окончательно.

И я на мгновение тушуюсь.

Джоварг сверлит меня блестящими радужками, почему-то сейчас отливающими густой зеленью. И я туго сглатываю, осознавая, что напрашиваюсь на бурю, занимающуюся в его широкой груди.

Однако никак не могу совладать со своей загубленной любовью, что рвется забросать предателя лоскутами нерастраченного чувства!

Это больше не любовь, а осколки израненного сердца, готовые разить своего обидчика.

- Тебя злит, что я могу сказать нечто оскорбительное в сторону твоей ненаглядной, - горестно усмехаюсь, не делая ни шагу назад. – Защищаешь ее от меня, муж мой ? – говорю с издевкой, сетуя лишь, что губы предательски дрожат при этом. – Что ж, продолжай, - соскребаю остатки самообладания и бросаю ему в лицо: - Да, я лучше уйду! Но не к гостям, Джоварг. Я уйду навсегда. Найди способ расторгнуть заверенные магией клятвы.

Разворачиваюсь и гордой походкой иду прочь.

По меньшей мере, надеюсь, что моё отступление выглядит именно так.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как меня больно хватают за запястье.

- Совсем ополоумела? – играя желваками на мужественном лице, вопрошает Рыжий вервольф. – Как же ты меня достала, - рычит глухо, в сердцах. Расковыривая мои свежие раны в груди. - Ты не можешь уйти, София! А мы не можем разрубить брак, - последнее добавляет с толикой сожаления.

И меня вновь передергивает от замораживающей боли, хлестнувшей по спине.

Его расстраивает, что нельзя отмотать время вспять. Что невозможно разорвать наш брак.

- Зачем ты женился на мне? – шепчу, неслушающимися губами. – Зачем, если я так противна тебе?

- Я не так сказал, - после сиюминутного замешательства отвечает Джоварг.

И я не успеваю тоскливо порадоваться, что удалось хоть на мгновение выбить из него нечто с отголоском совести, как муж пригвождает меня к полу рыком:

- Прекрати перевирать мои слова! Надоело выслушивать от тебя эти тошные укоры. Бесконечно всем недовольна. Постоянно скачешь между печалью и озорными выходками…

- Поэтому ты решил вогнать меня в печаль уже вечную? Без проблеска радости? – смотрю на его притягательное лицо, которое накрывает густая тень.

Ноздри Джоварга раздуваются в немом бешенстве. А на мощной шее пульсирует жила.

Это было опрометчиво.

Я ничего не добиваюсь своим справедливым замечанием.

Разве что его секундное смятение уступает место гневливым ноткам.

- Ты неугомонна! Идем, - мраком решимости затягивается его глубокий взор. – Поведу тебя сам, Софи.

«Он не выгоняет меня одинокую к гостям, чтобы самому остаться со своей разнузданной пассией. Какое жалкое утешение, - печально усмехаюсь про себя».

И прежде, чем я могу разобрать, выиграла ли я хоть в этом крошечном пункте. То есть уступили ли мне, решив проводить лично, как оседаю от следующей безжалостной реплики мужа:

- Подожди меня тут, Дурси. Никуда не уходи. Я только провожу свою упрямую женушку и буду здесь.