Глава 2. Куда бежать?

Меня колотит.

Не чувствую ног, которые приходится волочить за собой. Сейчас я даже признательна, что Джоварг придерживает меня, иначе мешком бы рухнула на холодные плиты из серого камня.

Так и доходим до зала.

И чем ближе страшная дверь, за которой на меня уставятся сотни любопытных глаз, тем сильнее озноб, расползающийся ядом по спине.

Он же не заставит меня туда войти?

Неужели не видит, что не справлюсь? Что разревусь, явив всем свою растоптанность?

В гаснущей надежде смотрю на резкий профиль Джоварга.

Просить и что-то объяснять этому бесчувственному изваянию я уже не в силах.

Мне только и остается, что безмолвно смотреть.

И, наверное, Джоварг ощущает на себе этот мой пронзительный взгляд, потому что на подступах к моей ярко освещенной плахе, он замирает.

И медленно начинает оборачиваться ко мне.

Каждая секунду длится вечность, прежде чем наши взгляды схлестываются.

Но в моем уже нет того огня, которым я нещадно отстреливалась минуты назад.

Он потух.

Не знаю, что видит муж в моем остекленевшем взоре, но я признаю сейчас в себе лишь пепел.

Любимый сжег меня дотла. И когда он внимательно изучает моё лицо, оно больше не отзывается восторженной стыдливостью. Его сосредоточенный взор не будит ни смущения, ни радости, которые я привыкла испытывать, стоило Джоваргу заметить меня.

В груди одни лишь тлеющие угли. Но и те тоскливо трещат, сдаваясь под натиском обступившего холода.

По всей видимости, всё это и читает в моих слезящихся глазах мой вероломный мучитель.

Он хмурится, и меж его жестко изогнутых бровей пролегает мрачная морщинка.

- Ты не сможешь вести себя разумно, - не спрашивает, а запечатывает он мне рот своим бездушным выводом. – Так. Тогда придется отвести тебя в спальню, - следует за тем иное решение, выбивающее из меня остатки сил.

Я оседаю.

Покои, куда я так беззаботно грезила попасть с любимым, сейчас мне видятся зловещей темницей.

Он же не запрет меня там… снова?

Да, увы, но я не учусь на своих ошибках.

И мы с Джоваргом уже проходили момент, когда он держал меня в заточении в одной из комнат этого бескрайнего замка.

Но мне наивно думалось, что всё позади. Я убедила себя, что мне удалось растопить лёд его застывшего сердца.

Какой же я была наивной и глупой!

Я поверила чудовищу! И вот моя расплата.

Я вернусь в каземат, из которого выходила счастливой невестой…

Вернусь обманутой женой, закованной в уродливые кандалы предательства…

Не помню, как преодолела страшное расстояние до своей спальни.

Джоварг, безусловно, проявил небывалое милосердие, приведя меня сюда. А не в ту опочивальню, где нас напрасно дожидалось супружеское ложе.

Меня б вид той огромной кровати, застеленной лишь для нас двоих, сломал бы безвозвратно.

А здесь я хотя бы могу дышать. Пускай и рвано. Лихорадочно проглатывая мелкие глоточки воздуха и оглядываясь в поисках спасения.

Помимо этой малости, доступной мне сейчас, я ухитряюсь вынуть ключ, заговорщически мелькнувший серебром в замочной скважине. Прячу его в руке, надеясь, что сумею как-нибудь закрепить в многочисленных кружевах бального платья.

А потом я вижу кровать.

Останавливаюсь как вкопанная.

На миг меня охватывает дикая дрожь. Накатывает ужасающее осознание, что Джоваргу может взбрести в голову узаконить брак прямо сейчас.

Чтобы я точно уже никуда не делась. Не сбежала от него.

Внутренности сводит морозным дыханием неминуемого.

Неужели я настолько обманывалась в Алом вервольфе?

Он, конечно, как и все альфы – несгибаем. Непреклонен в своих решениях. Но не станет же он так унижать меня, требуя разделить с ним ложе после другой?..

После его грязной любовницы, не погнушавшейся развратно отдаться жениху своей ученицы. На их свадебном пиру!

Однако муж, в сущности, только сгрузил меня в ближайшее кресло.

Да, рок не был столь безжалостен, как лерда Дурсинея. И мой муж не стал требовать от меня невозможного.

Не настоял на немедленном исполнении супружеского долга.

И я могла лишь благодарить Небеса за это попустительство в моем бедственном уделе. А еще… еще мне пришлось скомкать и запрятать в темном уголку души постыдное разочарование, которое я испытала, поняв, что никто не намеревается снасильничать меня…

Срам один!

Как я вообще могу быть такой слабовольной?.. Слишком влюбленной в это чудовище с алыми локонами, небрежно зачесанными назад и открывающими высокий лоб. Чересчур доверчивой и глупой! Ничего удивительного, что Джоварг со своей любовницей так поглумились над моей очень уж раздражающей наивностью! Меня саму она сейчас просто бесит в себе!

- Располагайся, - хмыкает, окидывая меня взглядом. – Раз добровольно отказываешься от своего праздника, то посидишь пока здесь.

Жестокость этого злого цинизма ударяет по расшатанным нервам.

Как можно быть настолько изощренным чудовищем? Засыпать кислотной насмешкой рану, зияющую моими обманутыми ожиданиями!

Я так готовилась к этому сказочному дню! Столько вложила в подготовку. И не только сил. Я частичку своей сущности вплела в эти белоснежные цветочки и яркие софиты, украшающие залу нашего торжества. Я неделями жила всеми теми репетициями бальных танцев приветствия, тонкостями сервировки, последовательностью блюд… А моё платье?

Сколько примерок и тонкого шлейфа магии вшито в алый узор, обозначающий переплетение заглавных букв наших с мужем имен!

Расплывающийся от соленой влаги взгляд падает на юбки.

Я так мечтала понравиться ему! Очаровать любимого в наш вечер, спустившись к нему в этом белом наряде, расшитом вензелями цвета его стаи!

Грудь заливает кипящим металлом разрубленных надежд. И я допускаю страшную оплошность.

Всплескиваю руками от хлынувшей наружу горечи разочарования и выдаю свою припрятанную ценность. Ключ!

В животе всё ухает вниз, когда альфа Алой стаи мажет по мне насмешливым взглядом.

- Серьезно? – усмехается Джоварг, приподняв левую бровь. – Сбежать в моё отсутствие рассчитываешь? И куда пойдешь?

- К альфе Герхарду! – не давая себе время, что-то взвесить и передумать, запальчиво восклицаю я. – Опекун любит меня, как родную дочь. И я всё ему расскажу! Пусть знает, как ты его уважаешь, - ядовито выплевываю всю накопившуюся обиду. – Как ценишь то, что он доверил тебе меня!

- Не смеши, Совушка, - иронично отзывается Джоварг. – Твой многоуважаемый покровитель первым делом чинно отчитает тебя. А затем за загривок притащит обратно ко мне. И знаешь, почему?

- Почему? – роняю я похолодевшими губами.

Джоварг так точно описывает моего лерда-опекуна. Всего две фразы, а перед мысленным взором уже встает сдержанный альфа Герхард, глядящий на меня с разочарованием в синих глазах.

- Как раз потому, что ты ему как дочь. И Герхард не потерпит позора. Подумай сама. Чем ты объяснишь наш разрыв в преддверии брачной ночи? Моей изменой? – и Джоварг испускает колючий смешок, царапающий моё и без того израненное сердце. – Будешь всем рассказывать, что конченый ловелас Джоварг Алый оказался неверным мужем? Да тебя на смех твои же подружки-адептки поднимут! Они ведь и сами тебя предупреждали, чтобы ты не ждала от меня преданности, не так ли?

Так.

Мне все говорили, что мужчины не меняются.

Только истинной или Лунной паре оборотни хранят верность.

А женитьба ничего в их гулящем характере не исправит…

Но я разве слушала?

Любовь не только ослепляет.

Я была глуха и глупа…

- Давай сюда ключ, - требовательно протягивает муж руку.

Такому тону не перечат. Он ровный, без агрессивного окраса, но сносит под корень малейшее желание сопротивляться.

Однако сейчас мне нельзя поддаваться интуитивным импульсам, рождаемым миром оборотней.

Я не одна из них. Вибрирующий тембр альфы ломает мою волю, но не иссушает ее.

При полной концентрации я умею собрать изломанные линии своего характера и твердо возразить.

Это непросто, но возможно.

Ведь на мне нет метки. Я не подданная своего мужа.

Не разрываю зрительного контакта, выдерживая его тяжелый взгляд. Мне снова мерещится, что мы с Джоваргом думаем об одном и том же.

Сейчас - о том, что некоторые обидные для женщины решения ее мужа могут сыграть ей на руку.

А конкретнее о том, что Джоварг не подарил мне метки.

Моя гордость задета этим пренебрежением, ведь вервольфы обычно спешат заклеймить любимую своей.

А моему всё равно, видят ли его собратья во мне свободную девушку на уровне инстинктов внутреннего зверя или нет.

И в то же время отсутствие метки развязывает мне руки. Оставляет мне крошечные лазейки в такие вот моменты, когда муж читает в моих глазах намерение оставаться непокорной до последнего.

- Ключ, София, - слышу, как скрежещут его клыки из-за чересчур плотного сжатия челюстей.

- Тебе придется отобрать его у меня силой, - тоже сжимаю зубы и выдыхаю туго.

Я полна решимости бороться за добытый мною путь к свободе.

Не отпускаю полыхающий огненными всполохами взгляд и транслирую ему свой план.

Хочет ключ - пусть сначала отнимет его у меня. Я готова драться за него даже с альфой!