Глава 3. Ключевое сражение.

- Это уже не смешно, Софи, - ходят желваки на его скулах. - Мне некогда заморачиваться на твои игры, - говорит Джоварг, опасно надвигаясь на меня. - Ты так увлеклась, что уже не замечаешь, когда пора прекращать! Ключ. Живо!

Меня легонько подбрасывает на подушечках кресла от этого рыка. Но альфе, видимо, не ведома мощь той энергии, что высвобождается из испепеленного женского сердца.

Я загрызть готова неверного мужа, растоптавшего мои чувства.

- Ты не запрешь меня, - шиплю, вкладывая в сказанное всю черноту своих перечеркнутых грез.

Пальцы возятся в складках юбки, пряча кусочек спасительного металла в них.

- Чего ты добиваешься? - выдержка всё же покидает Джоварга. - Чтобы я запирающей магией заговорил твою дверь?!

- Я легко ее перечарую, - улыбаюсь дерзко. - Я была очень прилежной ученицей, магистр Джоварг.

Улыбка дается мне неимоверным трудом. Она обжигает губы, от нее сводит судорогой боли.

Я хорошо училась, это правда. Хотела произвести впечатление на своего отстраненного магистра.

Лерд Джоварг преподавал нам мудрёные заклинания древних. Учил запирать замки и накладывать полог безмолвия. Показывал, как наложить морок и перенести свою магическую силу на предмет. Он тот, на чьих занятиях я узнала, как снимать старинные печати с пыльных артефактов и наделить их частичкой собственной магии.

Но что бы я ни делала, я оставалась для него лишь тенью. Незаметной и скучной. Пока однажды мой опекун альфа Герхард ни попросил альфу Джоварга укрыть меня в своем зловещем замке от преследователей.

На мой дар началась охота, и Джоварг, будучи другом моего покровителя, спрятал меня от недругов.

О, Луна! Как же я благодарила тогда ночное светило, покровительницу всех пар! Я узрела в том шанс для себя. И не ошиблась. Через время Джоварг сам сделал мне предложение!

Но теперь… теперь я перестала понимать, почему. Зачем ему понадобился этот брак?

Неужели его темный дар или коварная крепость, лишенная жизненной силы, потребовали меня в жертву?

Может, Джоварг решил сделать меня вечной узницей своего замка? Может, я понравилась этим стенам, и он пошел у них на поводу?

Вся трагедия в том, что мой муж владеет страшной силой.

Его зловещая способность – это выуживать жизнь и яркость из всего сущего.

Нет, Джоварг Алый не делает это как Светлый эльф смерти. Не убивает живые существа, лишая их магии и сил.

И всё же альфа Алых волков награжден жутчайшей мощью. Он тянет силы из всего. Вообще из ВСЕГО.

Живого, неживого… воздуха, камня… из самого пространства, из тьмы и света. Из… всех и вся…

Однако мой рыжеволосый муж обладает и другим редчайшим талантом.

Он умеет не только впитывать в себя магию жизни, но и передавать её туда, где в ней нуждаются более всего.

Как результат, его крепость, весь этот гротескный замок чахнет и иссыхает в тех частях, где не бывает Джоварга в данную минуту. А там, где он появлялся – всё вновь цветет и светится.

И лишь немногие комнаты мой муж поддерживает в состоянии жизни даже в своё отсутствие. Мою, свою, кухню, сегодня вон зал для торжеств и… ту спальню, где нам предстояло провести брачную ночь. Ночь из моих девичьих грёз, которой уже не случится…

- В последний раз прошу по-хорошему, - совершенно недобро скалится Джоварг, - ключ, Софи!

Молчу.

Только вскидываю голову, задирая вверх нос и смотрю на предателя в упор.

Сердце бешено бухает у горла, предсказывая, что альфа сейчас наплюет на все нормы приличий и беспардонно броситься изымать у меня ключ.

Но я держусь.

Не поддаюсь страхам.

Стараюсь верить, что манеры возьмут верх, и Джоварг, махнув рукой, уйдет оставив мне мой крошечный трофей. Побежденным ведь полагаются утешительные призы? А я разгромлена в прах.

Но, как выясняется через тягучий миг безмолвного напряжения, я переоцениваю вежливость мужа. Как, впрочем, и всё благородство в нем.

Разъяренный вервольф резким движением головы откидывает назад челку, алеющую кровавыми руинами моего разочарования, и с глубоким рыком несется на меня…

Вдох застрял в горле. Я откинулась до упора назад и по наитию вжала в себя согнутые в коленках ноги. Ступни уперлись в плоский живот супруга, рельефом которого он не без оснований гордился, и толкнулись вперед.

Перед глазами почему-то вспыхнули картинки из академических занятий по Воспитанию телесного здоровья.

Наверное, потому что их нам преподавала пластичная лерда Дурсинея. Она демонстрировала грациозные позы и жесты, которые помогают укреплять мышцы. А однажды пригласила на занятия магистра Джоварга, чтобы наглядно показать адептам, как нужно защищаться при внезапных нападениях в местности с приглушенным магическим фоном.

Помню, как бесподобен был Алый вервольф, в форменной одежде, обтягивающей его подтянутый торс. По альфе Джоваргу можно было строение мускулистой массы изучать, а не только лишь самозащиту.

На него засматривались не только мои сокурсницы, но и сама лерда Дурсинея временами цеплялась за альфу горящими глазами. И я в который раз осознала, насколько невидящей была всё это время.

Вероятнее всего, они с Алым Джоваргом были парой уже тогда, до меня. Как и сейчас, когда он назван моим мужем. И, наверное, будут вместе и после меня.

Только я не позволю иссушить меня в угоду их безжалостным планам.

«Они сами научили меня быть сильной, - пронеслось в моей голове в тот момент, когда Джоварг, опешивши, согнулся от удара моих ног по своему животу. - И я постараюсь не разочаровать моих премногоуважаемых магистров!»

- Ах ты! - проглотил вервольф бранное словечко, сцепив челюсти.

И ринулся на меня уже прицельно. Предварительно приметив, где я прячу ключ.

Мой постыдный визг тонет в его рокочущем рыке, когда оборотень зарывается руками в мои юбки, в попытке найти треклятый кусочек кованой бронзы.

Он не оставил мне выбора. Хм… Вспыхнула, взревела и вцепилась пальцами в темно-алые локоны, которые некогда так мечталось погладить!

Вервольф гневно захрипел, подался ко мне вместо того, чтобы вырываться, и тем самым свел почти на нет мой отчаянный выпад. А его крупная ладонь пришла в яростное движение, заползая под исподнюю ткань моего свадебного наряда.

Попробовала вывернуться, но оказалась зажата в позе брыкающегося калачика между воинственно настроенным супругом и подлокотником кресла. Его рука уже почти нащупала ключ, а я внутренне скукожилась, готовясь к неизбежному поражению, когда горячая ладонь внезапно замерла. Эмм… на моем бедре. Ой! На уже фактически обнаженном бедре.

Мгновение, и Джоварг шумно задышал. Втянул несколько раз воздух раздувшимися ноздрями. И выпустил его со свирепым свистом.

Что-то было не так.

Чутьё подсказывало, что оборотень не столько зол сейчас, сколько… иначе неистовствует теперь. На свой страх и погибель отыскала глазами его медовые топи и слегка остолбенела от жара, полыхающего в его зрачках.

С секунду мы остервенело мерялись взглядами. А после низкий рёв заклокотал в гортани мужа. Он с рыком вдавил меня в мягкие объятия кресла. И в исступлении… зарылся лицом в мои сбившиеся локоны. Дыхание Джоварга стало рваным и громким. Он зычно сипел, глотая воздух, и мне чудилось, что оборотень старается вобрать в себя побольше аромата, льющегося по моим спутанным прядям.

Но ведь это невозможно.

Джоварга не притягивает мой запах. А моя нежная кожа, до покраснения сжатая его крепкими пальцами, не заставляет его тембр дрожать в урчании. Моя душа не задевает грубых струн его звериной ипостаси. А миловидное личико и большие глаза цвета ясного неба не будоражат в нем дикой жажды древнейших желаний.

Я обмерла, прислушиваясь к происходящему. Алый вожак вервольфов тоже не шевелился.

Мне казалось, напрягся каждый мускул его огромного тела, а могучие плечи одеревенели под моими ледяными ладошками.

Прошла минута длиною в вечность. Я удержала в себе вдох, чтоб не нарушить шаткий покой нашей причудливой позы. Оборотень неестественно дёрнулся, и мелкая дрожь прошла по его окаменевшим мышцам. И неожиданно всё прекратилось. Джоварг отстранился.

Холодный и закрытый, как и обычно.

Мазнул по мне прохладным взглядом потухших медовых солнц.

И, наказав никуда не выходить, шагнул к дверям.

На толику мгновения мне почудилось, что он хотел добавить что-то. Сказать нечто важное. Но та невесомая эмоция вспыхнула, как последняя искорка потухшего костра, и погасла на дне янтарных глаз.

Лицо Алого альфы вернуло себе тот нечитаемый лик, к которому мне, очевидно, предстояло отныне привыкать.