Глава 26. Как расторгнуть сделку с Темной лердой?
- Джоварг, милый! Вот ты где! - окликнула его Дурсинея, не постучавшись, впорхнувшая в кабинет альфы.
- Что ты здесь забыла? - не стал он подбирать выражений.
Эта Темная интриганка так и норовила показаться на глаза Софии!
Вывести ее из себя. Внушить неверное представление об отношениях с альфой.
Это ярило. Бесило внутреннего зверя так, что Джоварг едва успевал усмирить его. Придержать рассвирепевшего хищника внутри себя и не дать себе перекинуться в клыкастое чудовище.
Джоварга уже достала назойливость Дурсинеи.
Он уже и не рад был, что она подвернулась в трудную минуту и помогла побороть чары Светлых эльфов.
Это случилось еще в те годы, когда он преподавал военное искусство в Академии Герхарда.
Светлые эльфы, о которых предупреждала его мать, вышли на связь через зеркала. Окутали его флером. Пытались сломить волю…
А Дурсинея, случайно заставшая его, опутанного чарами, предложила помощь. Ее Тьма могла стереть ментальное воздействие Светлых.
И Джоварг, пребывавший в отчаянном положении, согласился принять ее услуги.
Требовался всего лишь укус.
И это даже не метка.
Кусала Она!
А не Он.
Ведь Темные этого мира были чем-то промежуточным между вампирами и демонами.
То есть в пылу страсти Темные любовники питались и Тьмой друг друга, и кровью.
Естественно, ни один оборотень не стал бы пачкать свою кровь таким извращенным способом. Но у Джоварга не было выхода!
И Дурсинея, запершись с ним в тот фатальный день в одной из комнат Академии, прокусила запястье вервольфа, а затем и своё.
Смешала их кровь так, как если бы Джоварг был демоном, как и она сама. И влила в него крупицы своей Тьмы.
А взамен взяла немного его жизненной силы, которой так любят лакомиться демоны! И забилась в диких судорогах удовольствия.
Ничего омерзительнее Джоварг в жизни не видел!
Благо, он быстро восстановился после потери сил. Зато полученная взамен Тьма помогла перебороть флер Светлых эльфов.
Однако надо признать, что и сам Джоварг испытал в ту минуту странное, противоестественное, но всё же наслаждение от полученной крошечной капли демонической Тьмы.
И это стало мигом невозврата. Альфа сразу понял, что этот метод борьбы с эльфами ему подходит.
Удовольствие было не таким ярким, как при возлежании с женщиной. Но очень напоминало таковое. И это смущало. Отвращало от самого себя. И вынуждало скрывать их договор с Дурсинеей, как нечто постыдное.
Нечто, противное природе.
Возможно, на это Темная искусительница и надеялась, когда предлагала себя?
Она понимала, что Джоварг не расскажет об их маленькой, щекотливой тайне никому. Даже жене…
Понимала ли Дурсинея, что ей не удастся стать полноценной любовницей альфы? Особенно после того, как связал себя брачными клятвами с Софией.
Скорее всего не понимала.
Видимо, Темная лерда не рассматривала ритуал вервольфов как что-то существенное.
Она притворялась, что прощается с Джоваргом, печалится.
А в действительности делала всё, чтобы он расстался с женой.
Джоварг метался как безумец между двумя женщинами!
К одной он начал испытывать чувства, хоть и осознал это до трагичного поздно.
А другая была необходима ему для борьбы с жутким врагом из зазеркалья.
Однако альфа обещал себе, что как только найдет способ перекрыть дорогу эльфам через зеркала, он сразу же откажется от омерзительных услуг Дурсинеи.
У них уже был тяжелый разговор.
Джоварг открыто признал, что ошибся, оставляя Дурсинею подле себя и после свадьбы.
На тот момент он не видел, как еще защитить свой дом, и свою молодую супругу.
Самонадеянно и пошло было держать при себе Дурсинею, но что уж теперь сетовать. Главное, чтобы она ушла.
Он обещал ей дружескую поддержку, дары в благодарность за былое спасение, что угодно! Лишь бы она убралась из его жизни.
Но демоница всерьез решила играть влюбленную барышню.
И снова проиграла.
Потому что сама того не ведая, помогла Джоваргу сравнить двух столь разных женщин.
И теперь, глядя на фальшивые заигрывания Дурсинеи, он с полной уверенностью мог сказать, что София не притворялась с ним никогда!
Она любила. Искренне и честно. А он был дураком, не позволявшим себе поверить в собственное счастье…
Слишком много гадкого кружилось вокруг него, чтобы он мог позволить себе чистое счастье с таким небесным созданием, как Совушка…
Альфа уже и не знал, что делать, чтобы приструнить Дурсинею.
В последний раз даже от подпитки ее Тьмой отказался.
Рискованный шаг, но что поделать?
Надо было показать Темной лерде, что он не так уж сильно и нуждается в ней. Что не сумеет Дурсинея плести злокозненную паутину, пользуясь своей незаурядностью.
- Последняя ночь Зеркал доказала, что мы были неправы, продолжая призывать твою Тьму на борьбу с эльфийскими чарами. Моя магия окрепла. Мой волк стал альфой. И моих сил достаточно, чтобы в одиночку отразить попытки эльфов пробраться в наш мир. И я уже не раз просил тебя покинуть Алый утес, Дурсинея. Что на этот раз тебя задержало? – Джоварг не собирался нянчиться с ее капризами и открыто это демонстрировал. - Уезжай, Дурси. Всё кончено.
- Ой, не надо! Не строй из себя такого буку, - не проняло Темную лерду. - Зачем же мне грубить и портить отношения?
Это стало последней каплей. Да что ей нужно?
Ларца с драгоценными кристаллами, добытыми на утесе, ей показалось мало?
Какую еще плату затребует демоница за свою помощь?
Если снова заикнется о своей лживой любви, альфа вызовет Дисгармонда, чтобы тот унял пыл своей родственницы!
- Нет у нас никаких отношений! - взревел вервольф. - Я только пользую твою Тьму, чтобы не высосать все силы из крепости!
- Мою Тьму, значит, - скрипнула Дурсинея зубами, облокачиваясь на стол двумя руками. - А как же я? Я сама! О моих чувствах ты не думал, Джоварг?
- Прекрати, - отмахнулся альфа. - Мы оба знаем, что у тебя нет ни души, ни чувств. Ты только о выгоде своей можешь волноваться. Так скажи прямо, что за блажь на тебя нашла? С чего ты внезапно решила убедить мою жену в том, что мы с тобой в любовной связи состоим?
- А разве это не так? Важно ли то, была ли между нами телесная близость, если была духовная? - закатывает демоница глаза, делая вид, что говорит о чем-то трогательном.
- О какой духовности ты болтаешь, женщина?! - вервольф с сотрясающим кабинет звуком впечатывает ладони в столешницу, подаваясь вперед. - У нас было соглашение. Ты делишься своей темной кровью со мной. Позволяешь мне насытить мой дикий дар частицами Тьмы, чтобы я меньше отнимал Жизнь из окружающих предметов. А я дарую тебе убежище. И тебе не приходится вступать в брак с собственным кузеном. То есть я избавляю тебя от противной природе свадьбы с Дисгармондом! - Джоварг перечисляет пункты соглашения с Дурсинеей, пускай уже знает, что она врала.
Что преследовала свои тайные цели.
И сейчас пришла приступить к осуществлению своих планов, противоречащих договору с самим Джоваргом.
- Или ты солгала? Никто не вынуждал вас с Дисгармондом жениться? – сужаются его полыхающие гневом глаза. – Зачем ты здесь на самом деле, Дурсинея? Ответь.
- Не раньше, чем ответишь ты. Зачем так поспешно понадобилось выпроводить меня? Ай-ай, мой грозный альфа, - игривой походкой идет она к столу. – Неужели ты влюбился в свою маленькую женушку? Я вам мешаю? Оу, как неловко вышло! – прикрывает рот рукой, смущаясь на показ. – Тогда я зря ее расстроила, да?
- Что? – по спине Джоварга пробегает мороз. – Что ты сказала, Софии?
- Что жду ребеночка, - коварно улыбается Темная дрянь. – Не следовало? Ой, прости. Я думала, тебе будет проще оберегать свой любимый замок без этой пигалицы, что вечно путается в ногах. Еще и коньки эти скорые придумала! Жуть, да и только!
- Какого ребенка?! – рык Джоварга едва не выбивает стекла на витражных окнах. – У нас не было того, что приводит к рождению детей!
- Но Софи-то об этом неизвестно, - беспечно усмехается Дурсинея, усиливая кровавый окрас пелены перед глазами альфы. – Ты сделал всё, чтобы отвернуть ее от себя. Наверное, думал, что таким образом защищаешь малышку Софи от своей темной стороны? И светлой стороны тоже. Ха-ха, как в тебе много чуждого природе вервольфов! Как ты разума до сих пор не лишился, милый? Хоть раз кому-то пробовал доверить свою тайну? Уверена, что нет.
Откровенно посмеивается мерзкая шельма над ним.
- Софии, - произносит Алый вервольф имя, отзывающееся в нем сладостным томлением. - Я рассказал Софии.
И внезапно на Джоварга снисходит понимание, что жена стала единственной, кому он осмелился доверить тайну своего происхождения.