ГЛАВА 11

Франческа

В просторном кабинете в самом дальнем углу третьего этажа императорской резиденции царила поистине кладбищенская тишина.

Хотя, наверное, здесь было даже тише, поскольку на кладбище все же имело место своеобразное веселье: туда-сюда летали вороны, периодически издавая зловещее карканье, хрипло выли вурдалаки или скреблись неверно упокоенные зомби, пытаясь выбраться из могил. По кладбищам вечно слонялись некроманты, переговариваясь между собой. Даже по ночам сторожа отлавливали двух-трех особенно отчаянных.

В кабинете же было тихо. Очень тихо и тревожно.

Я вместе с Алексом сидела на коричневом кожаном диване. Напротив нас на таком же диване устроился князь с советником. Родители расположились в креслах с левой и правой стороны.

Алфеи и Андреаса, к счастью, не наблюдалось. Брата я любила, но… мы были слишком разными. Сестру же я не чувствовала себя готовой видеть. А еще мне совершенно не нравилось, что, ничего страшного не сделав и став заложницей обстоятельств, я ощущала себя виноватой.

На низком столике между диванами стояли подносы с ароматным чаем, бутербродами, канапе и небольшими десертами, но никто из нас не торопился утолить голод. Признаюсь честно, я пребывала в таком состоянии, что о еде не могла даже думать.

– У кого какие предложения? – прокашлявшись, поинтересовался отец, когда молчание стало особенно тревожным и тяжелым.

Мы сидели в кабинете уже минут пять. Молча! Тут кто угодно занервничает.

– А какие тут могут быть предложения? – отозвался Алекс. – Этот брак недействителен. Фрэн не давала на него согласия.

– Она согласилась принять любое решение богини, – заметил Алайс.

Он единственный из присутствующих выглядел спокойным, если не сказать, умиротворенным. Не улыбался, конечно, но светло-карие глаза сияли. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль: «А не подстроил ли все это старик?». Только я не понимала, в чем его выгода. Алфея в роли княгини была в сто раз лучше темной ведьмы с непростым характером.

– Но не на это. Вы ее обманули, – продолжил настаивать Алекс.

Князь молчал. Не знаю, о чем думал, но абсолютно не реагировал на происходящее. Мрачно уставился перед собой, полностью погрузившись в свои мысли. Меж бровей залегла складка, а губы были плотно сжаты. Может, прикидывал, как побыстрее стать вдовцом?

– Обмана не было, – покачал головой советник. – И вам это хорошо известно.

– Мне известно, что вы заманили Фрэн в ловушку.

Алайс едва заметно скривился.

– Молодой человек, вам не кажется, что вы слишком много на себя берете?

– Не кажется.

– Хватит! – прикрикнул отец, которому надоело слушать их перебранку. – Успокойтесь! Мы здесь не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы решить, как поступить дальше.

Рейган вздрогнул, вырываясь из своих мыслей. Провел пальцами по лбу и медленно осмотрелся, словно пытался вспомнить, где находится.

Наши глаза на мгновение встретились. Не знаю, что я хотела в них увидеть. Вину? Сожаление или, возможно, радость? Впрочем, ничего подобного я в них не нашла, только усталость и пустоту. Он словно смирился с произошедшим. И это меня испугало.

– И в самом деле, хватит. Мы с Фрэн уезжаем, – резко проговорил Алекс. – Прямо сейчас!

– Не самая лучшая идея, – внезапно подал голос князь.

Подавшись вперед, он спокойно взял пузатый чайник и налил себе чай в аккуратную чашку, украшенную голубыми цветами. В кабинете тут же запахло фруктами и медом. Ни сахара, ни молока добавлять не стал. Вместо этого откинулся на спинку дивана и сделал первый осторожный глоток.

А я внезапно обратила внимание на то, какие у него длинные и изящные пальцы. Пальцы музыканта, а не воина. Такое открытие стало для меня неожиданным и странным.

– Неужели? – хмыкнул Алекс, впиваясь в князя потемневшим взглядом.

– Посмотри на Франческу и на меня. – Сделав еще глоток, Рейган спокойно продолжил: – Мы буквально светимся. Благословение богини не спрятать до завтрашнего утра. Мы можем обмотаться хоть десятью рулонами ткани, свечение все равно не скрыть. Дар Судьбы. Никто не должен знать о том, что случилось этим утром в храме. Никто!

– И что же ты предлагаешь? – поинтересовалась я, внимательно посмотрев на своего навязанного супруга.

– Думаю, ты, Франческа, хочешь избавиться от этого брака так же сильно, как и я.

Я кивнула.

– Только вот с богами шутки плохи. Судьба благословила нас. Понятия не имею, почему она это сделала, но на признание брака недействительным требуется время, которого у нас нет.

– И что дальше? – вмешался Алекс.

– Мы ничего никому не скажем. Гостям сообщим, что наша свадьба с Алфеей откладывается до весны. За это время нам надо расторгнуть брак, – ответил князь.

– И как это сделать? – спросила я.

– Если бы я знал, – устало отозвался Рейган. Поставив чашку на столик, он потер переносицу, словно собирался с мыслями. – Я не могу остаться в империи. Завтра ворота в Запределье закроются, и я должен уйти.

– Надеюсь, ты не предлагаешь мне отправиться вместе с тобой? – хмыкнула я.

– А ты бы согласилась? – Он посмотрел мне прямо в глаза. Как-то уж очень пристально и оценивающе.

– Нет! – воскликнул Алекс, которому явно надоели наши переглядывания с князем.

– Я сама могу ответить, – тихо произнесла я, бросив на него предупреждающий взгляд.

Отчасти я понимала состояние Алекса, его ревность, злость и боль. Сама испытывала бы похожие эмоции, если бы моего любимого некроманта женили на какой-нибудь родовитой дурочке. Но я не могла позволить отодвинуть себя на второй план.

Вермонд скрипнул зубами, но кивнул, признавая мое право самостоятельно вести беседу и отвечать на вопросы. Еще в самом начале отношений мы договорились, что не будем ограничивать друг друга, командовать и подрезать крылья. И до этого самого дня оба соблюдали это правило.

– Нет, не согласилась бы, – отозвалась я. – На три месяца отправиться в Запределье, чтобы аннулировать брак? Нет. У меня учеба, диплом, жизнь. Я не могу все бросить. Думаю, на расстоянии наш брак будет куда проще признать недействительным. Хотя бы потому, что консуммировать мы его точно не будем.

Последняя фраза произвела эффект взорвавшегося заклинания. Отец вздрогнул. Советник нахмурился. А вот князь неожиданно усмехнулся. Как и Алекс, который знал меня лучше всех в этой комнате. И не только в комнате.

– Франческа! – ахнула матушка, прижимая руку к груди.

– Да, мама? – невинно уточнила я, поворачиваясь к ней.

– Как ты можешь такое говорить? – прошептала она, сделав страшные глаза. – Да еще в присутствии отца и… посторонних.

– Это правда. Почему я должна ее стесняться и делать вид, будто не в курсе, что творится за дверьми спален? – хмыкнула я.

И успела заметить, как еще сильнее помрачнел князь. Он-то считал, что я знаю об этом не на словах, а на деле. Я решила не разубеждать его.

– Тогда что же нам остается? – поинтересовался Алайс.

Ответом ему стала тишина. Присутствующие тревожно переглядывались, но никто не предложил вариант избавления от проблемы.

– Фрэн не отправится в Запределье, – припечатал Алекс. – Даже не надейтесь. За три месяца до следующего открытия ворот мы найдем способ расторгнуть брак. И тогда вы сможете жениться на Алфее. А мы с Фрэн будем жить своей жизнью в Свободных землях.

Взоры присутствующих обратились к князю, желая увидеть его реакцию. Особенно внимательно смотрел советник, словно ожидая, что его господин возразит. Но этого не произошло.

– Хорошо, – легко согласился Рейган и снова схватил кружку с чаем. – Значит, так и поступим. Разойдемся до весны. Но я бы все равно настоятельно рекомендовал вам не уезжать сейчас из резиденции. Подождите до утра.

– Хорошо, именно так мы и поступим, – заметно расслабившись, кивнул Алекс и взял меня за руку.

Я же посмотрела на князя.

Мне почудилось или он чересчур легко согласился? Даже не стал возражать. Хотя… какие могли быть возражения? Он любил Алфею и мечтал ее видеть своей женой. Я же любила Алекса. Мы ведь даже не нравились друг другу. Еще вчера я обвиняла его во лжи. Такой брак не нужен был никому из нас. Только вот почему от непонятной тревоги так сжалось сердце? Почему я не могла ему поверить?

Дальше мы обсудили, что и как будем делать. Я обещала отчитываться перед отцом два раза в неделю, а если найду что-то стоящее – немедленно сообщить. То же самое пообещал сделать отец.

– Мы обязательно найдем способ расторгнуть этот брак, – уверил он меня.

Расстались мы с навязанным мужем легко и просто. Никаких лишних вопросов и фраз. Просто попрощались и разошлись. И от этого мне стало еще тревожнее. Как будто я что-то упускала, но что именно, не могла понять.

А вечером перед самым сном меня решила навестить мама. Позади нее обнаружились две служанки. Одна несла поднос с чайником и чашками, а вторая – с ароматной выпечкой и конфетами.

– Пустишь? – неловко улыбнулась она.

– Проходи, конечно.

Я уже успела принять ванну и переодеться в любимую пижаму. Волосы, еще влажные после купания, расчесала, но сушить с помощью магии не стала, позволяя им просохнуть самостоятельно.

– Знаешь, мы ведь с тобой так и не поговорили. Ты здесь уже два дня, а я… так была занята свадьбой Алфеи, что не уделила тебе должного внимания.

– Ничего страшного. Я привыкла.

Поставив подносы на низкий столик, служанки быстро удалились. А мы застыли друг против друга, мучаясь от неловкости. Матушка тоже успела переодеться в простое платье красивого сливового цвета, лиф которого был украшен вышитыми цветами. А вот прическа осталась все такой же сложной и запутанной.

– Я была плохой матерью для тебя, Франческа, – неожиданно заявила она и всхлипнула, повергнув меня в шок и панику.

Если честно, материнские слезы меня нисколько не удивляли и не пугали. Она всегда была крайне сентиментальной. Положа руку на сердце, меня не назовешь идеальной дочерью. Я часто доставляла неприятности. Однако леди Морентон никогда не плакала вот так… из-за чувства вины по отношению ко мне.

– Ничего подобного, – поспешно заверила я. – Ты всегда была прекрасной матерью. И сейчас тоже…

Получилось не очень искренне, и она это сразу уловила. Всхлипнула еще громче и быстро зашептала:

– Прости меня, Франческа, прости, если сможешь.

Теперь я по-настоящему встревожилась. Только этого мне не хватало для полного счастья! Я понятия не имела, как быть и что делать.

– Мне не за что тебя прощать. – Я сделала шаг вперед и осторожно обняла ее. – Все хорошо. Правда.

В следующую секунду я громко крякнула от натуги, когда мама обняла меня так сильно, что я едва не задохнулась.

– Какая же ты у меня хорошая, – прорыдала она у меня на плече.

– Мам…кхе-кхе… давай мы с тобой присядем… выпьем чай.

– Да-да-да, ты совершенно права, – разжимая объятия, прошептала она. – Давай выпьем чай и поговорим.

Она наскоро вытерла слезы, опустилась в кресло и, как ни в чем не бывало, принялась разливать ароматный напиток.

– Как мать с дочерью.

– Хорошо, – пробормотала я, присаживаясь в соседнее кресло.

Мама протянула мне чашку с чаем, которую я с благодарностью приняла.

– Мне стоило уделять тебе больше внимания, Франческа, – сделав крохотный глоток, посетовала она.

– Не говори ерунды, ты всегда уделяла мне много внимания.

Гораздо больше, чем требовалось.

Именно мама возила меня по источникам и храмам. Именно она отчаянно искала способы сделать меня светлой. Тогда я бы многое отдала, чтобы этого самого внимания стало меньше и мне дали спокойно жить.

– Ты злишься на меня? – вздохнула она, словно прочитав мои мысли.

– За что?

Я тоже сделала глоток чая. Сладкого, ароматного, с привкусом летних ягод… и чего-то еще… но я никак не могла понять чего.

– За то, что я так и не смогла принять тебя такой, какая ты есть.

– Мало кто смог бы принять первого темного ребенка за много столетий, – хмыкнула я.

– Какая разница, какого цвета твоя магия! В первую очередь ты наша дочь. Я так стремилась поменять тебя, сделать правильной, что совершенно забыла спросить, чего хочешь ты. И ты сбежала.

– Просто поняла, что так будет лучше. – Я отвела взгляд. – Для всех нас.

Наклонившись, взяла с тарелки одну из шоколадных конфет, внутри которой оказался чернослив. Откусила кусочек и тут же отложила в сторону. То ли я отвыкла от сладостей, то ли у них изменился вкус. Хотя, наверное, у меня просто расшалились нервы.

– Ты права, – вздохнула матушка и неожиданно призналась: – Только когда ты пропала, я поняла, как сильно портила тебе жизнь.

– Ты не портила, а пыталась мне помочь, – возразила я, испытывая все большую неловкость от разговора.

– Это меня не оправдывает. Что я за мать, если не смогла понять и принять своего ребенка? – Почему-то от ее слов сожаления мне стало еще более неловко и душно. Неуверенно улыбнувшись, я слегка оттянула ворот пижамы в попытке увеличить приток воздуха. Еще и так некстати загорелось лицо. – Но я хочу сказать, мы не забыли тебя и не потеряли. Все эти годы мы с отцом наблюдали за тем, как ты живешь в Свободных землях.

Не скажу, что я сильно удивилась, услышав это.

– Мы очень гордимся тобой, Франческа, – мягко улыбнулась мама.

– Спасибо, – отозвалась я и снова сделала глоток.

Чай почти закончился, и матушка тут же наполнила кружку свежей порцией.

– Чтобы наша беседа была такой же теплой как этой чай, – с улыбкой произнесла она.

Мне оставалось лишь согласно кивнуть.

– Он красивый, – вдруг заметила матушка и пояснила: – Вермонд. Красивый темный маг, сильный, с чарующим блеском в глазах. Неудивительно, что он привлек твое внимание. Плохие парни всегда привлекают.

– Ты так говоришь, как будто сама увлекалась темными, – со смешком отозвалась я.

И уж точно не ожидала, что она смущенно улыбнется и кивнет.

– Так и есть.

– Что? – ахнула я, от неожиданности едва не расплескав чай.

– Это будет наш с тобой маленький секрет. Я никому об этом не рассказывала. – Мама потеребила золотой кулон на груди. – Мне только-только исполнилось восемнадцать. Мой отец, твой дед, принимал послов из Свободных земель. Тогда-то я и познакомилась с одним темным. Он был красив, богат, загадочен и невероятно притягателен. Я едва не потеряла голову.

– Ого, – только и смогла произнести я.

Представить маму юной и влюбленной в кого-то кроме отца оказалось сложно. И пусть их брак был договорным, но я знала, что они любили друг друга и уважали. Поэтому новость об увлечении мамы другим мужчиной сильно удивила.

– У него была такая улыбка, – мечтательно продолжила она. Ее взор затуманился, возвращаясь в далекое прошлое. – От нее у меня дрожали колени и сбивалось дыхание. А голос пробирал до мурашек. – Заметив мой удивленный взгляд, мама смущенно хихикнула. – Не ожидала?

– Нет, – призналась я.

– Вот так вот. Моя первая любовь. Но я достаточно быстро поняла, что наши отношения невозможны. А потом твой дед договорился о моем браке с твоим отцом. Породниться с родом Морентонов было невероятно почетно.

Мне почудилось или в ее голосе промелькнула нотка сожаления?

– А тот темный?

– Вернулся в Свободные земли. Женился, завел детей. У него все прекрасно.

– Ты не жалела? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет. У меня есть все, о чем только можно мечтать: дом, достаток, прекрасный муж и чудесные дети. Порой кажется, что долг – это бремя, которое невозможно вынести, что весь мир против тебя, но потом… проходит время и понимаешь, что все сложилось как нельзя лучше.

А теперь в ее словах прозвучал намек на сложившуюся ситуацию?

– Не думаю, что это мой вариант.

– Конечно-конечно, – поспешно согласилась мама, – я ведь рассказывала о себе. Так ты точно решила выйти замуж за Вермонда?

– Он темный, я темная, мы любим друг друга, и между нами нет никаких преград.

– Если не считать брачной вязи на твоей руке, – тихо напомнила она, кивнув на мое запястье.

Я тут же поправила рукав пижамы, пряча ненавистную золотую метку.

– Это недоразумение, которое мы обязательно решим.

– Разумеется, – кивнула она и быстро отвела взгляд.

В комнате становилось все теплее. Я в два глотка допила чай, но он так и не сумел утолить жажду. Наоборот, в горле пересохло еще сильнее. И еще этот странный привкус…

– Мам? – Я в упор уставилась на нее. Родительница сидела напротив, но ее фигура неожиданно раздвоилась и подернулась пеленой. – Ты что… опоила меня?

– Просто приготовила свой чай. Я немного усовершенствовала его… для темных.

С трудом поднявшись, я зашаталась и схватилась за спинку кресла в стремлении удержать равновесие. Голова закружилась, вновь стало трудно дышать.

– З-зачем?

– Когда-нибудь ты поймешь меня… есть обстоятельства, которые не зависят от нас.

Голос звучал глухо и невнятно. Голова гудела, и смысл ее фразы дошел до меня не сразу.

«Она ведь не могла? Или могла?.. Выходит, я никогда ее по-настоящему не знала. Глупая, наивная ведьмочка, которая возомнила себе, будто способна всех победить…» – с горечью подумала я, а вслух спросила, с трудом ворочая языком:

– А как же Алфея?

– Она поймет, – поднимаясь, произнесла мама. – И ты поймешь. Нельзя идти против Судьбы.

– Н-нет… Алекс… – Я хотела крикнуть, но с губ сорвался лишь жалкий хрип.

– И он поймет и смирится.

– Н-нет.

Перед глазами плыл туман, голова болела, а от жара нечем было дышать. Я почти не чувствовала свое тело, лишь на голом упрямстве удерживаясь на краешке сознания.

– Прости меня, девочка моя… но так будет лучше.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем потерять сознание.