ГЛАВА 24
После шумных поздравлений, бокалов игристого вина – от которого я отказалась, вновь потянувшись к морсу, – снова начались танцы.
Наблюдая за веселящейся толпой гостей, которые громко общались и смеялись; на девушек, которые перешептывались между собой, бросая кокетливые взгляды в сторону молодых людей, что стояли в стороне (такие мужественные, сильные и гордые); на пары, которые явно состояли в браке не один год, с теплом и любовью смотрящие друг на друга, я испытывала целый коктейль эмоций от тоски до глухого одиночества и ощущения ненужности.
Я была чужой на этом празднике, в этом замке, в этой стране. И этого не изменить.
Вспомнился прошлый Новый год, который я провела с Алексом в замке его родителей. Наши танцы под холодным светом луны, поцелуи над черепом провидения, который замогильным голосом обещал нам долгую семейную жизнь и много детей, будущих Вермондов. Я помнила, какими счастливыми и беззаботными мы были.
Сглотнув подступивший к горлу ком, я отвернулась к столу.
Поскорее бы все это закончилось. Я устала от всего этого…
– Беатрис страшно расстроена.
К столику подошли две девушки. Не из свиты, я бы запомнила их лица. Просто девушки, которым посчастливилось попасть на новогодний бал в замок князя. Встав ко мне спиной, они взяли целую тарелку с крохотными бутербродами и начали болтать.
Я бы не обратила на это внимания, если бы не имя Беатрис. Именно оно заставило меня прислушаться. Я стояла чуть в стороне, скрывшись в тени, так что не сильно бросалась в глаза. А эти девушки были слишком поглощены праздником и едой, поэтому утратили бдительность.
– Еще бы, – отозвалась вторая. Та, что пониже ростом в воздушном платье странного светло-салатового цвета и светлыми волосами, которые украшали какие-то перья. – Ей таких трудов стоило уговорить князя пригласить на праздник Верфолда.
Имя светловолосого темного мага девушка произнесла с характерным придыханием и восторгом. И я могла ее понять. Темные маги всегда обладали каким-то невероятно притягательным очарованием. Какая девушка откажется от шанса перевоспитать плохого парня?
– А он ушел до начала благословения богини, – закивала первая, поправляя жуткий розовый бант на груди, который совершенно не вязался с ярко-рыжими волосами.
– Думаешь, Беатрис действительно рассчитывала на благословение? – ахнула ее подруга с перьями на голове.
– Против богини князь бы точно не пошел. Особенно, если учесть, на ком он женился.
Девушки быстро осмотрелись по сторонам, но оглянуться назад не догадались.
– Никогда бы не подумала, что она темная. Такая симпатичная, светленькая, миленькая. Но этот взгляд! Он же до самых костей пробирает, – зашептала вторая, не представляя, что объект ее пересудов стоит за спиной и все слышит. – Говорят, новая княгиня способна проклясть одним взглядом. Из ее рук выходит дым, который может утянуть в бездну.
– Я слышала, что она смогла приручить жуткого призрака старого подвала, – прошептала ее подруга с жутким бантом. – Еще немного и она начнет насылать его на всех неугодных.
– Ведьма ведьму всегда найдет, – закивала девушка.
– Ты заметила, как эта противная Люцилла все время старается быть рядом с князем, – прыснула рыжая девушка. – Все еще на что-то надеется.
Я посмотрела на мужа, который стоял недалеко. Рейган после моего танца с темным магом вообще старался находиться поблизости и всегда держать меня в поле зрения.
Князь о чем-то разговаривал с невысоким мужчиной и на сплетни девушек не обращал никакого внимания, как и на Люциллу, которая не сводила с него тоскливого взгляда, нервно теребя край воздушного молочного платья, которое так походило на свадебное, что становилось и смешно, и грустно. Надо признать, выглядела соперница сегодня шикарно. Высокая, стройная, эффектная, красивая. Жаль только, что все это бесполезно.
– Все мы надеемся, что там, в империи, Судьба совершила ошибку, – произнесла вторая девушка в салатовом платье. – Вдруг сегодня она одарит своим благословением Люциллу.
– Князь женат. Дважды богиня не благословляет, – засомневалась ее рыжая подруга.
– Но ситуация сейчас совсем другая, – принялась настаивать та. – Вот она и надеется.
– Ох! Смотри-смотри! Это же Дженнифер! – выкрикнула первая девушка с бантом и указала куда-то вглубь зала.
Посмотрела туда и я.
Как выяснилось, Дженнифер звали рыжеволосую девушку со светло-зелеными глазами, которая пришла на замену Люцилле в свите Беатрис. Ту самую, которая мне понравилась своей искренней улыбкой и любопытным взглядом.
Сегодня Дженнифер выглядела просто очаровательно в светло-желтом платье, украшенном белоснежным кружевом. Пышная юбка, рукава фонарики и скромный вырез отлично подчеркивали ее фигуру.
Но привлек меня не ее потрясающий образ, а облачко. Маленькое белое облачко, которое неожиданно возникло у нее над головой прямо в бальном зале. И с этого облачка медленно падал самый настоящий снег. А чуть в стороне от нее стоял высокий темноволосый парень в черном мундире. Над его головой тоже висело такое облачко со снегом.
Я успела поймать момент, когда эти двое нашли друг друга взглядом. Это было как взрыв или вспышка магии, хотя на самом деле никакой вспышки не произошло. Просто эти двое как будто в первый раз увидели друг друга, и окружающий мир для них перестал существовать.
Улыбка медленно сползла с лица Дженнифер. На бледной коже запылали два алых пятна, а глаза, став просто огромными, не отрываясь, завороженно и слегка испуганно взирали на темноволосого молодого мужчину, который медленно двинулся к ней.
Не знаю, как объяснить, какие слова подобрать, но происходящее походило на чудо.
– Надо же… первый новогодний бал и сразу же получила себе мужа, – вздохнула рыжая девушка.
– Это же Армар Коргар. Вот это повезло! – даже не попыталась скрыть нотки зависти ее подруга.
– Да, счастливая.
Вот Коргар подошел к Дженнифер, слегка поклонился и протянул руку. Она словно ожила, робко улыбнулась и осторожно вложила свою ладонь.
В этот момент все присутствующие будто разом вздохнули и расслабились. Раздались аплодисменты, под которые пара отправилась танцевать. Первая пара, которую соединила богиня этой новогодней ночью.
Минут через пять образовалась и вторая. Потом третья. И каждый раз это ощущалось как нечто волшебное, невероятное, чарующее и восхитительное. Я сама не заметила, как начала улыбаться и хлопать вместе со всеми.
Правда, счастье мое длилось недолго.
Сначала я ничего не почувствовала. Просто подошла к столу с закусками, кивнула двойняшкам из своей свиты, которые куда-то спешили. Взяв крохотную тарталетку с кремом, отправила ее в рот и с удовольствием проглотила.
Хотела запить морсом, когда внезапно ощутила странный холодок на плечах. Разум все еще отказывался верить в случившееся. Даже когда увидела крохотные сверкающие снежинки на своих плечах, я не могла поверить, что все это происходит со мной не во сне. В самом кошмарном сне!
Но нет, над моей головой действительно зависло облачко. Крохотное белое облачко. И с него на меня падал снег.
«Нет! Не может быть! Не может!»
Резко повернувшись, я осмотрелась по сторонам и быстро нашла взглядом мужа. Как раз в тот момент, когда он легко и играючи стряхнул с плеча крохотные снежинки.
В гнетущей тишине, которая мгновенно накрыла огромный зал, – даже музыканты перестали играть, – я медленно двинулась в сторону Рейгана. Да, знаю, что по правилам это он должен был идти ко мне. Но в бездну правила! В бездну их всех вместе с богиней!
Дойти не получилось. Князь быстро повернулся и мгновенно отыскал меня глазами.
Никакого взрыва и вспышки не произошло.
Мы прямо посмотрели друг на друга, как двое обреченных на смерть, приговор которых не обжаловали, а лишь подтвердили.
– Франческа, позволь пригласить тебя на танец?
Я уже открыла рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но не успела.
Громом грянули аплодисменты, приветствующие еще одну пару, единственную, которая никого не радовала и не вдохновляла.
– Правила и традиции, – тихо, но твердо напомнил Рейган, продолжая удерживать зрительный контакт.
– Ненавижу, – прохрипела я чуть слышно.
Его губы тронула едва заметная улыбка.
– Эмоции… это прекрасно, Франческа. Эмоции намного лучше, чем равнодушие.
И нам пришлось танцевать. Под пристальным наблюдением всех гостей. Если у кого-то и оставались вопросы к нашей избранности, то они отпали. Зато возникли новые – что нам со всем этим счастьем делать?
– Это ничего не меняет, – едва слышно проговорила я. – Я не собираюсь оставаться твоей формальной женой дольше, чем на эти три месяца.
– А я об этом не прошу, – спокойно отозвался Рейган.
Словно его ситуация с облаком не удивила и не расстроила. Наверное, он действительно ожидал чего-то подобного.
– И что теперь? – осторожно спросила я.
– Ничего. Все остается по-прежнему. Будем и дальше стараться как-то сосуществовать, стараясь никому не навредить. По-моему, отличный план.
Мелодия еще не закончилась, когда неожиданно раздались шаги. Быстрые, громкие и какие-то тревожные.
Рейган застыл и медленно убрал руки, неотрывно следя за тем, как замирают остальные танцующие и расступаются, пропуская вперед Ханса Верфолда. Он почти вбежал в зал, и остановившись лишь когда приблизился к нам.
– Князь. Прорыв. Совсем рядом.
Послышался дружный вздох и быстрый шепот.
– Прорыв? – переспросила я, бросив недоуменный взгляд на мужа.
– Праздник на сегодня закончен! – громко объявил Рейган, потом повернулся ко мне. – Франческа, к себе в комнату. Ты же помнишь наше соглашение?
– Да, но…
– К себе в комнату, – повторил князь.
И, не дожидаясь ответа, поспешил прочь из зала. Следом за ним ушли практически все мужчины. Остались лишь совсем молодые или пожилые.
– Франческа, – рядом внезапно оказалась Никандра, схватила меня за руку и потянула в другую сторону, – дорогая моя, я провожу тебя до твоих покоев.
И я не стала сопротивляться. Бросив последний взгляд вслед ушедшим мужчинам, отправилась ко второму выходу.
Ощущение праздника и счастья растворилось в воздухе. Из темноты ночи наступало что-то новое, страшное, неизведанное. Что-то, что грозило изменить и мою жизнь тоже.
Приняв ванную, я забралась в кровать под теплое одеяло и долго не могла уснуть. Лежала в темноте с открытыми глазами и таращилась в потолок. Горел огонь в огромном камине, с треском пожирая дрова, слышался размеренный ход часов и шум ветра, за окном мельтешил снег, который периодически бился в стекло.
Есть такая фраза – сердце не на месте. Вот и мое сейчас тоже было не на месте. Оно то затихало, то, услышав какой-то посторонний шорох или шум, начинало биться быстрее.
В какой-то момент я не выдержала. Вскочила, набросила легкий халат и, подойдя к окну, уставилась на огни города у подножья скалы. Мне вдруг показалось, что они стали тусклее. Или это фантазия так разыгралась?
Обняв себя руками, я стояла у окна, смотрела и почти ничего не видела перед собой. В голове одна за другой проносились картинки прошлого, фразы, брошенные вскользь, которым я старалась не придавать значение.
«Только что тут делаешь одна? По правилам же нельзя. Лес и так в последние годы неспокойный. Червоточина и до нас добралась».
Червоточина. Что это такое? Куда она добралась и откуда?
Я вспомнила тот жуткий взгляд в лесу во время своего короткого побега к воротам. Взгляд лича или гуля с кладбища, взгляд голодного зверя, злого и беспощадного. Зверя, который вышел на охоту и нашел свою жертву.
«Я глаза отвел… Тому, кто по следу твоему шел. Или ты его взгляд не чувствовала? Он же совсем рядом был. Не нравится, могу и назад вернуть. Сама будешь с этой гадостью разбираться».
Шумно вздохнув, я обняла себя за плечи, словно в комнате стало на несколько градусов холоднее.
Вспомнился кабинет Рейгана и карта Запределья на его стене со странными обозначениями. Какие-то кружочки, черточки и непонятные черные пятна. Очень много черных пятен.
А вдруг это и были червоточины? Но тогда почему их так странно изображали? Как-то хаотично. Почему у них не имелось четкого контура?
Перед внутренним взором встал образ девочки с пустым взглядом, косой челкой и обожженным зайцем в руках. Новенькая в детском приюте… новенькая, которая недавно лишилась родных, став сиротой. И тут червоточина? Иначе зачем Рейгану и остальным так старательно скрывать это.
А парень в лечебнице… я до сих пор помнила тот ужас, ту жуткую древнюю тьму, которую ощутила, коснувшись его. Никогда такого не встречала и до сих пор не понимала природу этого.
Таинственное Запределье уже не виделось мне чем-то волшебным, невероятным и сказочным. Этот мир был таинственным, жестоким, опасным и хранящим тайны, которые так тщательно всеми охранялись.
Интересно, что сказала бы Алфея, попав сюда? Точнее, что она скажет, когда попадет… ведь она непременно попадет сюда.
– Что здесь происходит? – прошептала я в темноту.
«У нас есть заклинание, стирающее память. Правда оно трудное в исполнении и может стереть больше нужного. Ты же не хочешь забыть четыре года в Свободных землях и своего некроманта?»
«Готова ли я рискнуть всем?».
Время близилось к рассвету. Уснуть я так и не смогла. Постояв у окна, отправилась в гостиную. Но и там не нашла покоя. Секунд тридцать изучала стул, который все так же стоял у двери, соединяющей наши покои. Это был другой стул. Тот, первый, сломался после ночи, когда я впервые услышала шепот. Налив воды в стакан, я села на диван и сделала осторожный глоток. Прохладная влага немного освежила, но не принесла долгожданного покоя.
Я все никак не могла понять, как мне быть и что делать: продолжать делать вид, что ничего вокруг не происходит, сидеть в лаборатории и ничего не делать; или рискнуть своим будущим ради призрачного желания помочь.
Тяжелый вздох пронесся откуда-то из глубины замка, заставив меня встрепенуться.
– Явился, – хмыкнула я и покачала головой.
Жуткий шепот решил навестить меня на рассвете. Это что-то новенькое.
«Кровь… смерть… кровь…».
Поставив стакан на столик, я медленно поднялась с дивана.
– Ты мне угрожаешь?
«Кровь… помочь… рана… помочь… смерть…».
Нет, это была не угроза, а тревога за кого-то.
Не знаю почему, но в голове тут же возник облик черноволосого мага с темно-фиолетовым ободком вокруг радужки фиалкового цвета.
– Глупости. Этого не может быть.
Стоять на месте было невыносимо, и я принялась метаться туда-сюда по просторной гостиной. То останавливалась, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора или соседних покоев, то вновь шагала, сжимая и разжимая кулаки.
– Иди спать, – уговаривала я сама себя. – Иди и ни о чем не думай. Ты не целительница и вообще темная ведьма. Помощи у тебя никто просить не станет. И правильно сделают. Толку от тебя мало.
Вроде бы звучало все правильно, а уйти я не могла.
В коридоре послышался шум, шаги, тихий стук и слабый стон, который вполне мог мне почудиться, настолько тихим был. Застыв посреди гостиной и прижав руку к груди, я внимательно прислушивалась.
«Рейган? Он вернулся?».
Снова шаги, едва слышный стук, приглушенные голоса. Слов не разобрать, как ни старайся. Это даже не голоса, а непонятный шум.
А потом наступила тишина, которая не принесла мне покоя. Наоборот, внутренности как будто узлом скрутило. Вся моя сущность рвалась туда, за закрытые двери в покои своего навязанного супруга.
– Рейган меня убьет, – пробормотала я едва слышно, осторожно двигаясь вперед.
Убрала стул и еще некоторое время просто стояла, не решаясь взяться за ручку. А что будет, если дверь окажется закрытой с другой стороны? Не ломать же мне ее.
– Боги, что же я делаю?
Ручка была холодной и гладкой.
Повернув ее, я услышала характерный щелчок и осторожно потянула дверь на себя.
«Я просто… просто пожелаю доброго утра и уйду. А еще мы же так и не обсудили этот фокус с облаками и подарком Судьбы. И сейчас для этого самое время».
Открыв дверь еще шире, я шагнула вперед и оказалась в темной гостиной, которая очень походила на мою. Рейгана здесь не наблюдалось. Значит, он в комнате.
Оставалось надеяться, что один. А то… как-то некрасиво получится. Навязанная жена застала мужа в объятиях любовницы. И сразу мое подсознание на роль гипотетической любовницы выбрало красавица Люцилла. Неприятная картинка заставила меня поджать губы и нахмуриться.
Остановившись у двери в спальню, я прислушалась, не доносятся ли характерные звуки. Например, скрип кровати, шепот, стоны, ну и прочее, что непременно сопровождает процесс измены.
Но ничего. Вокруг царила тишина. Тягучая, неприятная, пробирающая до дрожи.
И я решилась. Ну не зря же пришла сюда под утро. Сейчас было бы очень глупо отступать. Стучаться я не собиралась. Вместо этого решительно распахнула дверь и шагнула вперед.
Рейган обнаружился сразу. Не заметить его, лежащего на кровати поверх одеяла в той самой одежде, в которой он танцевал со мной на новогоднем балу, было сложно. Единственным отличием стало то, что рубашка на его груди распахнулась и сквозь прорезь виднелись белые бинты и проступившая на них кровь.
Этот идиот все-таки решил сделать меня вдовой.
Хотя нет… если вспомнить его фразу, что если умрет он, то умру и я, то Рейган Каллигар просто решил таким изощренным способом меня уничтожить.
В этот момент он слабо завозился, застонал и открыл глаза.
– Фрэн? – позвал он хриплым и каким-то чужим голосом.
А еще князь впервые назвал меня сокращенным именем, и я… я понятия не имела, как к этому относиться.
– Ну вот, просил же не вливать в меня столько лекарств… ты опять пришла ко мне, – сомкнув веки, прошептал он.
«Чего?! Я? Пришла? К нему? Это что-то новенькое».
Надо сказать, моя растерянность длилась недолго. Всего несколько секунд. Потом я радостно улыбнулась, даже можно сказать оскалилась и медленно начала двигаться к кровати.
– Да, я опять пришла к тебе, Рейган Каллигар, – произнесла более низким голосом. – Пришла, потому что ты вел себя очень и очень плохо.
– По-другому с тобой не получается, Фрэн.
И снова сокращенная форма имени болезненно царапнула слух. Уж слишком интимным было это обращение, слишком личным.
– Ты просто не пробовал, – рассеянно отозвалась я, присаживаясь на край кровати.
Слегка подавшись вперед и вытянув шею, я принялась изучать бинты и капли крови. Коснуться все еще боялась. Глубокий вздох и легкое заклинание в воздухе. Я тут же ощутила аромат темной магии, которая словно пепел осела на его одежде, коже и волосах.
– Пробовать не стоит, – все так же, не открывая глаз, произнес Рейган. – Ты же знаешь, как это опасно… – судорожный вздох, переходящий в слабый стон. – Я ведь могу тебя и не отпустить.
Руки, которые я уже протянула к нему, дрогнули как раз над бинтами. Быстро опустив их на колени, я внимательно посмотрела на мужа, который так и лежал с закрытыми глазами. Ресницы дрожали, а на лбу выступили капельки пота, выдавая боль, которую он так отчаянно прятал.
– Ты ведь меня терпеть не можешь. Так же сильно, как и я тебя.
– Да, – едва слышно прошептал князь, соглашаясь со сказанным.
– И хочешь как можно скорее избавиться от меня.
Он медленно кивнул, подтверждая мои слова.
– Хочу… поэтому и стараюсь держаться от тебя как можно дальше… Ты совершенно не подходишь на роль моей жены.
– Я мало кому подхожу в этой роли, – согласилась я, вновь пристально изучая мужа.
Несколько секунд промедления, и я осторожно коснулась его плеча. Темная магия тут же болезненно кольнула, прошибая пальцы до самой кисти.
Было больно, конечно, но весьма познавательно. За то короткое мгновение я успела понять, что тьма не подселила внутрь мужа свой росток. А то, что сверху, лишь пепел и пыль, от которых избавиться будет намного легче и быстрее.
– А как же твой любовник? – неожиданно спросил Рейган.
Застыв на мгновение, я бросила на него настороженный взгляд.
Рейган продолжал лежать с закрытыми глазами, брови сведены, кожа бледная, а на впалых щеках образовались некрасивые красные пятна лихорадки.
И как его свита, помощники и генералы могли оставить его в таком состоянии? Тоже мне помощники. Их князь ранен, измотан, а они все разбежались, оставив его один на один с тьмой и возможной лихорадкой.
– Алекс мой жених, – поправила я.
– Будущий муж. Для него ты готова стать послушной женой.
– По поводу послушной ты это зря. Такой я даже для Алекса стать не готова. А он это знает и принимает меня такой, какая я есть, – ответила я, потирая ладони, чтобы избавиться от остатков боли.
Рейган даже не думал останавливаться.
– А какая ты есть?
Этот вопрос вогнал меня в небольшой ступор. Я даже не знала, как объяснить так, чтобы он смог понять.
– Неидеальная, – наконец подобрала я правильное слово. – Неправильная. Со своим мнением, которое совершенно не обязательно должно соответствовать общепринятому. Я не буду молчать и со всем соглашаться… Я не Алфея.
Пока я говорила, моя магия темным дымком расползалась по его телу, осторожно прощупывая. Тьма нехотя отозвалась, отчего на поверхности дымки то и дело вспыхивали яркие крохотные молнии, заставляющие князя вздрагивать всем телом. Отголоски его боли долетали и до меня.
Я не была лекарем и то, что сейчас делала, не было лечением. Скорее… я убивала остаточные следы тьмы, которых обнаружилось достаточно, чтобы навредить, вызвать лихорадку и нагноение раны.
Странно, почему лекарь, который перевязывал рану, не увидел их и не убрал сам. Есть довольно простое светлое заклинание, убирающее остатки темной магии. То ли здесь в Запределье они его не использовали (что было весьма и весьма странно), то ли… они просто не видели этого.
Потому что это было не просто воздействие темной магии. Это частички самой тьмы.
– Да, – прошелестел Рейган, – ты не Алфея… совсем нет. И знаешь что?
Я рассеянно кивнула, смахивая остатки дымки с его тела. Но потом вспомнила, что муж меня не видит, и спросила:
– Что?
Остатки темной субстанции исчезли. Теперь заживление пройдет быстрее и легче, а лихорадка спадет. Осталось лишь совсем немного.
– Мне это нравится.
Чего-чего, а этого я точно никак не ожидала услышать.
Вскинув голову, неожиданно встретилась с его глазами. Затуманенные от боли, уставшие, сонные они сейчас выглядели не фиалковыми, а почти черными. И фиолетовый ободок нейтральной магии смотрелся особенно ярко.
– Ты не похожа ни на одну девушку, что я встречал.
– Конечно, я же ведьма. Темная ведьма, – напомнила я.
– Ты слишком часто это мне говоришь, Фрэн, – слабо улыбнулся Рейган. – Кого пытаешься убедить в своей темноте. Меня или себя?
И эта улыбка заставила мое сердце болезненно екнуть.
– Почему ты так меня зовешь? – проигнорировав его вопрос, я задала свой.
– Это же сон… здесь я могу делать все, что захочу. Звать тебя как хочу… как мне всегда хотелось. Говорить то, что никогда не скажу тебе в глаза.
– И что же это?
– Что ты мне нравишься, Фрэн Каллигар. Мне нравится твой прямой взгляд, который ты не опускаешь в попытке играть в скромницу. Нравится твоя улыбка… Любая улыбка: резкая, язвительная или широкая. Она всегда искренняя и настоящая… Ты никогда не пыталась казаться другой, никогда не хотела стать лучше… Меня окружало много женщин, Фрэн.
– Уверен, что мне надо знать про всех твоих любовниц? – постаралась я перевести тему и хоть немного снизить напряжение, которое с каждой секундой чувствовалось все сильнее.
– Нет, мы не будем говорить про моих любовниц, потому что придется тогда поговорить о твоем любовнике… а мне это не нравится.
– Говорить об Алексе?
– Думать о том, что он делал с тобой в постели, Фрэн, – не разрывая зрительного контакта, жестко проговорил Рейган. В его глазах полыхнуло фиолетовое пламя и быстро затерялось в темноте. – Представлять, как ты отвечала на его прикосновения, как стонала и изгибалась в его руках. Уверен, ты ярко и громко реагировала на… все. Не так ли, Франческа?
Его голос звучал резко и хрипло.
А я вместо того, чтобы рассердиться, вдруг испытала странное возбуждение. Сердце заколотилось быстрее, кровь вспыхнула в жилах, внизу живота как будто все скрутилось узлом. Я смотрела в его глаза и словно терялась, растворяясь в ощущениях и желаниях.
– Ты не имеешь права спрашивать меня об этом, – прошептала я.
– Не имею, – согласился Рейган, привставая на локтях.
Его лицо тут же исказилось от боли.
Дернувшись, я быстро опустила руки ему на плечи и уложила назад на подушки. Он покорно лег, но неожиданно обхватил пальцами мои запястья, не позволяя вырваться.
– Я не имею права спрашивать… не имею права смотреть на тебя… не имею права думать о тебе… не имею ничего. Но разве я не твой муж, Фрэн?
– Ненастоящий, – напомнила я, не делая попыток вырваться.
Любое резкое движение могло причинить ему боль. Еще неизвестно, что это за рана на груди, какого она размера и глубины.
– Богиня дважды благословила нас.
– Хоть трижды. Мне безразличен выбор Судьбы. Свой я хочу сделать сама.
– А знаешь, чего я хочу, Франческа?
– Чтобы на моем месте оказалась Алфея?
Я специально назвала имя сестры. Это должно было отрезвить нас обоих. Но почему-то не отрезвило.
– Прекрасная Алфея, – прошептал Рейган. – Красивая, нежная, воздушная и идеальная. Почему я пытаюсь вспомнить ее лицо, а вместо него вижу твое?
– Мы похожи.
– Нет, не похожи. Как вода и огонь.
– Огонь – это я? – слабо улыбнулась я.
– Да. Пламя, непокорное, непослушное, яркое. Так чего я хочу, Фрэн?
И я сдалась.
– Чего же?
– Чтобы этот сон никогда не заканчивался.
Ошибкой было считать его слабым и измученным. Ошибкой было считать себя сильной и ловкой, полностью контролирующей ситуацию.
Рывок – и Рейган, невзирая на боль, притянул меня к себе. Я ахнула и практически рухнула на него, успев лишь в последний момент упереться ладонями по обе стороны от головы. А Рейган времени зря не терял. Еще один рывок, и я уже лежала на кровати и смотрела в глаза мужчине, который нависал надо мной.
– Ты… – прохрипела я едва слышно.
– Всего лишь сон, – грустно улыбнулся он, проводя пальцами по моей щеке.
И надо бы оттолкнуть его, наслать проклятие, даже самое маленькое. А я не могла. Просто лежала и ждала.
– Ты мой запретный сон, Франческа… мое маленькое проклятие, – прошептал Рейган, наклоняясь к моим губам.
Ну что я могу сказать?
Князь Каллигар умел целовать. И даже очень.
Его губы чувствовались и мягкими, и твердыми одновременно. Нежными и опьяняюще дерзкими. Он не целовал меня – пил и никак не мог напиться. Умело ласкал губами и языком. Так, что кружилась голова и перед глазами все плыло. У меня даже мысли не возникло оттолкнуть его. Хотя и понимала, что это неправильно.
Не знаю, сколько длилось это сумасшествие, но Рейган вдруг отстранился и просительно взглянул на меня.
Туман медленно исчезал из его глаз. Похоже, он начал догадываться, что происходящее далеко не сон, и я так же реальна, как и все вокруг.
– Франческа? – прохрипел он.
В следующее мгновение я подняла ладонь и, прошептав быстрое заклинание, дунула в нее. Черный дымок попал ему в нос и рот. Рейган вздрогнул и начал медленно заваливаться на бок. Я помогла ему лечь на кровать и встала сама. Сердце все еще колотилось, ноги слегка дрожали, а губы горели.
– Все это сон, Рейган Каллигар, – прошептала я, поправляя халат. – Сон, о котором ты забудешь, когда проснешься. И я… я тоже постараюсь забыть.