ГЛАВА 25

Вернувшись в свои покои, я поставила стул на место, подперла спинкой ручку и тут же отошла назад. Никто и ничто не должно было указывать на мой поход к мужу.

Постояв так пару секунд, я поспешила в спальню. Там сбросила халат, забралась в постель и легла на мягкие подушки. Сердце колотилось, как сумасшедшее, щеки пылали, губы болезненно горели, а я не могла прогнать из головы образ Рейгана.

Тот самый момент, когда он понял, что происходящее – это не сон. Что это реальная и очень даже живая я сейчас лежу под ним в одном халате. Это меня он сейчас целовал и мне говорил то, что говорить не должен был. А я не должна была это слышать.

Нет, я не воспылала любовью к мужу, не забыла Алекса и уж точно не собиралась оставаться в Запределье. Этот разговор ничего не измени.

И поцелуй ничего не значил. Подумаешь, поцелуй! Как будто я не целовалась раньше. Целовалась! Много раз! Особенно с Алексом!

Воспоминания о любимом некроманте вызвали горечь. Я внезапно почувствовала себя самой настоящей предательницей. Пока там Алекс искал способы открыть ворота, я тут занималась не пойми чем.

Я крепко зажмурилась, а через несколько мгновений вновь открыла глаза и потерла лоб, словно пыталась стереть непрошеные воспоминания.

Да, Рейган целовался отлично, этого у него не отнять. Но на этом все. Продолжения не будет. Попробовала и хватит! Можно сказать, просто утолила любопытство.

Князь проснется и ничего не вспомнит. А я забуду. У меня и без этого столько дел, столько дел. Тайник вот надо открыть. И постараться при этом не утратить память.

С тихим вздохом я перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Перед внутренним взором тут же появился Рейган Каллигар, его фиалковые глаза, в которых с невероятной скоростью промелькнуло столько эмоций: недоверие, понимание, осознание, потрясение и… желание.

Я едва не зарычала от злости и беспомощности.

Снова повернулась, легла на спину и прижала ладони к пылающим щекам.

– Ты заигралась, Франческа. Успокойся и прекрати думать об этом. Взрослая девочка, а ведешь себя, как…

На языке так и вертелось «влюбленная дурочка», но я, разумеется, так не думала. Никакой влюбленной дурочки! Это просто нервы! И стресс!

Солнце медленно поднималось, приветствуя первый день первого месяца нового года. А я совершенно неожиданно уснула. Сама не понимаю как. Только вот лежала, глядя перед собой, кусая губы и сжимая края одеяла, и незаметно погрузилась в сон.

Я проспала до самого обеда.

Когда же, совершив утренние процедуры, выбралась в гостиную, на столике меня уже ждали холодные закуски, бутерброды с разными начинками и морс. Тот самый, который я вчера пила весь вечер. Похоже, слуги решили, что это мой любимый напиток и стоит меня им поить как можно больше.

Честно говоря, я бы лучше выпила горячий чай с травами и ягодами.

– Бекки! – позвала я, завязывая узел на халате.

Бросила настороженный взгляд в сторону двери, но она все так же оставалась подпертой стулом, и немного успокоилась. Раз Рейган не явился с утра пораньше и не потребовал объяснений, значит, все нормально, и мое заклинание легкого забвения подействовало.

Горничная явилась через пару минут. Какая-то странно бледная, встревоженная, с покрасневшими и слегка опухшими глазами.

– Как спалось, княгиня? – спросила она, глядя куда угодно, но только не в мою сторону.

– Нормально. А что случилось?

Вдруг пока я спала, что-то произошло?

– Все хорошо, – поспешно ответила Бекки. – Помочь вам с выбором платья? Вы желаете спуститься в столовую или будете есть здесь? Есть какие-то пожелания к блюдам?

– Давай помедленнее, – попросила я, продолжая рассматривать бледное заплаканное лицо горничной. – Платье любое, на твой вкус. Обедать я буду здесь. Пожеланий нет. Разве что хочу ягодный чай. Скажи… – я запнулась, не зная, имею ли право задавать такие вопросы, – а князь у себя в покоях?

– Нет. Князь Рейган не в замке.

Сердце дрогнуло и забилось сильнее.

А если… если это мне самой приснилось? И ничего не было. Я уснула, и мне приснилось все… его слова, скупые признания… и поцелуй, при воспоминании о котором слегка кружилась голова.

– А где он? Еще… еще не вернулся?

– Вернулся. Они все вернулись на рассвете, – тихо отозвалась Бекки. – Князь просто уехал по … делам. Когда вернется, не знаю.

Я осторожно вздохнула. Значит, не приснилось.

– Ну и отлично, – сдержанно улыбнулась я. – Пора начинать новый день нового года.

После обеда я отправилась в лабораторию и вновь сосредоточилась на том, чтобы открыть тайник. И снова безрезультатно. Вроде не такое сложное заклинание, но сколько дополнительных крючочков и странных узелков.

Дни потянулись за днями.

Обычные, серые, безликие и пустые.

С Рейганом я встретилась только через два дня. И то мельком в огромном холле. Он снова куда-то спешил, а я возвращалась из столовой в окружении своих помощниц. Толку они приносили мало, но время от времени я обязана была проводить с ними пару часов, слушая бесполезную болтовню и стараясь при этом не зевать.

И тут мы встретились.

Честное слово, услышав его голос, я даже замедлила шаг. Сердце вновь предательски сбилось с ритма, а щеки загорелись.

– И проследи, чтобы всем оказали должную помощь, – резко произнес Рейган, обращаясь к советнику Амариллису, который шел рядом с какими-то бумагами в руках.

Князь уже хотел пройти мимо, но неожиданно остановился, быстро повернул голову в мою сторону, и наши глаза встретились.

– Франческа?

А в ушах зазвенело его тихое и прерывистое: «Фрэн…»

– Князь, – улыбнулась я, привычно задрав подбородок, – такая честь увидеть вас.

Рейган лишь усмехнулся. Всего два движения кистью и девушки тут же испарились, оставив нас. Представляю, как перекосило Люциллу от этого бесцеремонного обращения. Жаль, что я не увидела ее лица, слишком занятая тем, что смотрела в глаза своего мужа, пытаясь найти… сама не знаю, что я искала в их глубине.

Советник Амариллис тоже был вынужден удалиться.

– Как поживаешь, Франческа? – поинтересовался Рейган, приближаясь ко мне.

Высокий, стройный и мрачный.

В огромном холле мы неожиданно остались совершенно одни.

– Жива-здорова. А ты?

– Хорошо.

Мне очень хотелось задать вопрос о ране, но я молчала. Спросить об этом значило выдать себя.

– Как проходят твои ночи? – неожиданно спросил он, пока я подбирала слова.

– В каком смысле? – вмиг насторожилась я.

– Шепот. Он больше тебя не беспокоит? – пояснил Рейган.

– Нет. Я очень хорошо сплю. А ты?

– Я? – переспросил он.

– Тебя кошмары не мучают? – невинно уточнила я.

И тут же удостоилась пристального взгляда фиалковых глаз. Он словно пробовал влезть мне в голову и понять, что там творится.

– Все прекрасно, Франческа, – протянул Рейган. – Спасибо за заботу о моем здоровье.

– Я пусть и фальшивая, но жена.

Мы застыли друг напротив друга. Пауза затянулась.

– Что ж, хорошего дня, Франческа.

– И тебе.

… и мы разошлись.

Прошла еще неделя моего пребывания в Запределье.

Эти дни были странными.

Свекровь при встрече мило улыбалась, раздавая комплименты, и заговорщицким шепотом сообщала, что уже почти нашла способ избавить нас всех от нежеланного брака. Осталось лишь набраться терпения и немного подождать.

Беатрис до сих пор не простила мне танец с Хансом Верфолдом. Дорогая золовка старательно делала вид, будто меня не существует: при встрече не здоровалась и смотрела словно бы сквозь меня.

Про Люциллу даже говорить не хотелось. Она с каждым мгновением ненавидела меня все сильнее и сильнее и уже почти этого не скрывала.

Густав продолжал докладывать о ситуации в замке, требуя положенную плату. По ночам я иногда просыпалась от шепота, который уже не казался каким-то зловещим или жутким. Наоборот, в нем улавливалась какая-то тоска и боль.

Бекки продолжала ходить с заплаканными глазами, отказываясь отвечать на мои вопросы. Иногда ее заменяла другая девушка, имени которой я так и не запомнила. Она словно призрак быстро выполняла свои обязанности и молча удалялась.

В остальном все было как всегда. Если не считать того, что меня начали мучить галлюцинации. Никак иначе объяснить происходящее не могла.

Я стала слышать подозрительные звуки, краем глаза замечать какие-то движения. Однажды ваза сама собой качнулась на столе, лишь чудом не разбившись. А в другой раз, войдя в комнату, я увидела, как взметнулись вверх занавески и медленно опали, словно мимо них кто-то быстро пронесся. Только в спальне я находилась одна! Я проверила все закоулки, все шкафы, заглянула в гардеробную, даже под кровать, но никого не нашла.

А как объяснить тот момент, что пока я сидела в гостиной, в моей комнате само собой появилось блюдо с фруктами? Мимо меня же никто пройти не мог. А блюдо появилось.

Не выдержав, я спросила у Густава. Может, мне призрака какого-то подселили. Правда странно, что я его не почувствовала.

Фей загадочно улыбнулся и заверил, что бояться мне нечего.

– Это просто… часть замка, – таинственно произнес он.

– Хочешь сказать, что замок живой? – не поверила я.

– Не совсем. И вообще, ты же сама утверждала, что не хочешь знать ничего особенного про Запределье, а сама задаешь такие вопросы.

– Ладно-ладно, – пробурчала я. – Не надо мне ничего говорить. Хватит того, что я знаю, что мне все это не привиделось, и я не схожу с ума. И что это ничем мне не угрожает. Остальное неважно.

Между тем напряжение в замке с каждым днем росло. Что-то надвигалось, я чувствовала это всем своим ведьминым нутром. И с напряжением ждала, когда этот «пузырь» лопнет, оголяя проблемы и тайны. А в том, что такой момент наступит, я не сомневалась.

Десятого числа первого месяца все изменилось. Причем во всех аспектах моей и так непростой жизни.

Утром после сотни безуспешных попыток мне неожиданно удалось открыть тайник ведьмы. Честное слово, сама не понимаю, как так получилось. Я уже почти сдалась, а потому жутко разозлилась, дернула одну из силовых нитей, посыпала сверху специальным порошком, который сама лично готовила, и прошептала одно из простых заклинаний. Изначально я собиралась использовать другое, но решила попробовать самое простое… просто так.

И оно неожиданно сработало!

Когда силовые нити начали гаснуть одна за другой, я сначала даже не поверила. Решила, что у меня начались галлюцинации.

Осторожно поставив баночку с порошком, чтобы не уронить, шагнула вперед. Медленно протянула руку. Опасения, что защита не пала до конца и может ударить в самый неожиданный момент, никуда не делись.

Но нет, мне удалось открыть тайник.

Первое, что я достала, была кожаная тетрадь. Скорее всего, что-то вроде гримуара ведьмы, возраст которому не одна сотня лет. Настоящее сокровище! В нем же могли содержаться рецепты давно забытых зелий и тексты старых заклинаний. Правда, обычно гримуары были толще, но так и эта ведьма прожила всего ничего. Они передавались по наследству от матери к дочери и очень высоко ценились. У нас в академии почти у каждой имелся. Точнее, у всех кроме меня. Откуда бы гримуару взяться у темной ведьмы из семьи светлых чародеев?

Открыв гримуар, я пролистала совершенно пустые страницы, с которых медленно посыпалась то ли пыль, то ли пепел.

– Отлично, заклинание для отвода глаз, – прокомментировала я, осторожно положив гримуар на стол, и вновь повернулась к тайнику.

Рука нащупала нечто твердое, очень гладкое, конусообразное с острым кончиком.

«Коготь? Или клык? Неужели?..»

Я попросту боялась поверить в такое. Затаив дыхание, медленно достала следующий дар ведьмы.

В тайнике действительно лежал огромный коготь дракона.

– О-о-о, – простонала я, осторожно держа в руках свое сокровище, – коготь… настоящий коготь дракона. Да я… я же могу столько всего сделать…

Я едва не заплакала от восторга. Такой щедрый дар! Я даже представить не могла, что может быть лучше этого.

Внутри тайника лежало еще что-то. Сначала я подумала, что это просто какая-то деревяшка. Очень странная деревяшка овальной формы, размером с мою ладонь. Совершенно черная, матовая и непонятная.

Я несколько секунд вертела ее в руках, потом поскребла ногтем покрытие. Но в ответ получила легкий импульс, искру и струйку черного дыма.

«Ага, еще одно заклинание сокрытия. Но более мелкое и не такое сложное, как с тетрадкой. Значит, и разобраться будет легче».

Я села на ближайший стул, положила дощечку рядом с собой на поднос из цельного серого камня и принялась магичить. Слой за слоем аккуратно снимала черноту. И каждое такое действие сопровождалось едким черным дымом, злобным шипением и легкими искорками. Но меня таким было не остановить.

Сначала появились силуэты, едва заметные на фоне остального. Затем я смогла рассмотреть пару, скорее всего, мужчину и женщину. Он – высокий, мощный, статный, она – хрупкая, нежная и воздушная.

Не знаю почему, но сердце невольно забилось быстрее, когда я рассматривала эту пару. Не просто пару. Это были ведьма и ее муж, тот самый князь. Она хранила в тайнике их портрет.

«Хм… значит, любила, очень сильно любила. А он взял и женился на другой. Вот и вся любовь».

Еще один слой долой. Ведьма была блондинкой, совсем как и я. А он брюнетом. Темные, гладкие волосы обрамляли худощавое лицо. Черты все еще оставались расплывчатыми, но мне внезапно стало трудно дышать. Воздуха вокруг было достаточно, но глядя на портрет, я начала задыхаться.

– Этого не может быть! – прохрипела чуть слышно, усиливая напор.

Я старалась не отвлекаться, старалась не смотреть на лица, просто работала, смывала слой за слоем. Руки дрожали, голова гудела. Глаза слезились от едкого дыма разрушающегося заклинания.

И вот последний темный слой. Все, закончила.

Откинувшись на спинку стула, я прикрыла веки, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Чувствовала я себя не очень. От перенапряжения сводило пальцы, глаза щипало так, словно в них песка насыпали, а от остатков магии и гари кружилась голова.

А еще я немного боялась. Сердцем чувствовала, что изображение на дощечке мне не понравится. Но разум отказывался верить. Этого просто не могло быть. Или все-таки могло? Потому что… потому что тогда многое вставало на свои места. Почему богиня выбрала нас, почему так настаивала на нашем браке.

Хотела исправить ошибки прошлого?

Только состояние более-менее стабилизировалось, я осторожно открыла глаза. Прятаться и оттягивать я не видела смысла. А потому я смахнула слезы и наклонилась над каменным подносом, внимательно изучая портрет ведьмы и ее князя.

Не скажу, что мы были копиями друг друга. Отличия имелись. Незначительные, но все же. У нее нос прямее, улыбка шире и у меня не было такой ямочки на щеках. И князь, бережно обнимающий свою жену, тоже отличался от Рейгана. У моего навязанного мужа я не видела такого взгляда, полного любви, и улыбка выглядела не такой искренней и радостной.

Или, может, все дело в том, что они были влюблены и счастливы, а мы нет?

Показать Рейгану? Ну уж нет, тогда придется рассказать о тайнике, о гримуаре со скрытыми записями, которые я очень хотела расшифровать. И делиться драконьим сокровищем.

– Надо разобраться самой, – пробормотала я себе под нос, поднимаясь.

Тетрадь и коготь дракона я убрала назад в тайник, который запечатала своей печатью. Теперь он будет моим. Портрет спрятала в карман платья, решив взять его с собой.

А дальше меня ждал обед со свекровью, золовкой и дамами из свиты.

Беатрис продолжала меня игнорировать и о чем-то шепталась с Люциллой на противоположном краю длинного стола. Я бросила в их сторону лишь короткий взгляд и занялась обедом. Испортить аппетит у них не получится.

Обед проходил по привычному сценарию. Девушки обсуждали очередные сплетни и жаловались на неожиданный интерес к темным цветам и необычным фасонам, лишенным рюш, воланов и кружев. Теперь большинству придется полностью заменить гардероб.

– Дорогая Никандра, – обратилась я к свекрови, когда мы перешли к десертам, – у меня к вам вопрос. Где я могу найти историю замка Оргух-айл?

Она удивленно на меня взглянула.

– История Оргух-айла? Зачем тебе?

– Хочу узнать побольше о ведьме, которой принадлежал подвал, – спокойно ответила я. Это скрывать я точно не собиралась.

– Боюсь, это невозможно. Информации о ней не сохранилась.

– А я бы все-таки посмотрела, – продолжала настаивать я. – Так где я могу найти архивы?

Никандра долго не отвечала. Словно мысленно взвешивала все за и против. Стоит ли говорить или нет.

– Они хранятся в храме Судьбы, – наконец сообщила она.

Ну действительно, где же еще им быть, только в руках вредной богини!

– Понятно.

Завтра надо будет сходить в храм. Давно следовало, но повода не было. А вот тут появился.

Однако у Судьбы на этот счет имелись свои планы.

После обеда я вернулась в свои покои, где меня ждала Бекки. Она стремительно шагнула ко мне из темного угла гостиной. Так быстро, что я невольно отшатнулась, активируя защиту. Но Бекки не думала нападать. Заплаканная, несчастная горничная рухнула передо мной на колени и зашептала срывающимся голосом:

– Княгиня… молю вас… спасите…

Растерянность длилась всего несколько секунд. Довольно быстро я пришла в себя. Нервный взмах рукой, и рядом с Бекки появился густой черный дым. Он рывком поднял горничную на ноги. Да так резко, что та от неожиданности охнула и зашаталась. Но на ногах удержалась.

– Так, – сдержанно произнесла я, убирая волосы за ухо, – а теперь успокойся и объясни все толком.

Бекки судорожно кивнула и задержала дыхание в попытке успокоиться. Ее еще трясло, а с губ, несмотря на все старания, срывались громкие всхлипы.

– Помогите… помогите мне, прошу вас… больше некому… на вас последняя надежда, – сложив руки в молитвенном жесте, с трудом прошептала она.

– Я не понимаю. Объясни, что происходит, Бекки.

– Келвин… мой жених… он умирает.

Я прищурилась, силясь понять, к чему весь этот разговор. Конечно, у меня возникли кое-какие подозрения, но я даже думать об этом не хотела.

– Мне очень жаль, Бекки. Но не понимаю, причем тут я. Я же не целитель.

– Селения моя сестра, – ответила она, стирая слезы.

«Селения? Это же та самая целительница из лечебницы. Значит, она меня все-таки выдала».

– Подожди. Но ведь она чародейка, а ты…

Как-то неприлично говорить кому-то об отсутствии дара. В империи это считалось дурным тоном. Не каждому повезло родиться со способностями.

– А я обычный человек. Мы с Селенией двойняшки. Она получила дар при рождении, а я – нет. Но это все равно, – быстро и сбивчиво заговорила Бекки, – я никогда не завидовала сестре, никогда не чувствовала себя лучше или хуже. И Келвин! Келвин меня любил. Меня! Такую какая я есть. Несмотря на то, что все были против нас! Его родители, друзья… я же обычная, а он… он самый лучший.

Бекки сбилась и вновь беззвучно зарыдала, прижимая ладони ко рту.

– Стоп!

Я потерла виски. Следовало разобраться. Кажется, за всей ненужной информацией я совсем потеряла нить разговора.

– Бекки, я не понимаю, что ты от меня хочешь, – повторила я.

Она вновь громко всхлипнула и, упав передо мной на колени, схватилась за мои ноги.

– Спасите Келвина. Я умоляю вас, спасите его…. Я для вас… я для вас все что угодно сделаю. Навеки буду вашей рабой! Душу продам!

Пришлось вновь призывать магию.

Черным дым силой оторвал Бекки от меня и вновь поднял. А потом усадил на ближайшее кресло. Раз не может стоять, то пусть сидит. Мне так будет спокойнее.

– Бекки, это очень мило, но мне не нужна твоя душа. Как и рабыня. Я вообще против этого всего, – ответила я, отступая назад.

Горничная сгорбилась, сжалась и вновь беззвучно зарыдала.

– Пожалуйста, – донеслись до меня сквозь рыдания ее горькие мольбы, – прошу вас… я же… я же жить без него не смогу.

И я дрогнула.

– Послушай, – отступая в сторону камина, произнесла я, – если ты разговаривала с сестрой, то должна знать, что я давала ей советы о том, как надо лечить и что делать.

Обернувшись, взглянула на Бекки, которая, обхватив плечи руками, медленно раскачивалась туда-сюда.

– Селения пыталась, – прошептала она, уставясь в пространство перед собой. – Они все делали. Но… темных магов среди лекарей нет уже несколько столетий. А нейтральные… они не чувствуют того, что ощущали вы… Келвин… он был ранен еще в новогоднюю ночь. Десятые сутки длится агония… Они… они все отказались от него. Сказали, что все бесполезно! Шансов нет. Червоточина сожрала его. Вливают в него отвары, чтобы унять боль и все. Они все ждут, когда он умрет! А я не могу! Я не хочу ждать! У нас же свадьба! Свадьба весной!

Последние слова она прокричала. Вскочила с кресла и замерла, пошатываясь на ослабевших ногах.

Я несколько секунд изучала ее бледное, залитое слезами лицо, а потом тихо проговорила:

– Даже если я соглашусь помочь твоему жениху, то как это сделать? Из замка меня не выпустят и уж точно не позволят отправиться в лечебницу помогать раненому. Ты же знаешь… что данные обстоятельства держатся от меня в секрете.

– Но вы уже все знаете…

– Да. И молчу об этом. Я не готова лишиться памяти.

Моя память или жизнь молодого мужчины. Что важнее?

– Я помогу вам выбраться из замка, – горячо зашептала Бекки. – Есть выходы, которые никто не охраняет. Мне… нам помогут. Этой ночью, между дозорами. Селения обещала помочь проникнуть в лечебницу. Никто ничего не узнает. Я клянусь вам…

Мне следовало отказаться – слишком рискованная и опасная затея. Мне следовало… ведь я обещала никуда не лезть. Но сейчас я смотрела в полные надежды глаза своей горничной и понимала: не смогу стоять в стороне. Какая-то я была неправильная ведьма. Слишком жалостливая.

– Хорошо, – прошептала я, сдаваясь.

Бекки вновь упала на колени и быстро зашептала:

– Спасибо, спасибо вам. Клянусь богами, я жизнь отдам за вас…

– Я попробую, но ничего не обещаю, – с нажимом произнесла я, продолжая стоять у камина. – Повторяю, я не целитель и не умею лечить. Так что… даже не знаю, какого чуда ты от меня ждешь.

– Вы просто попробуйте… Они все… они все равно оставили Келвина умирать. Вы моя последняя надежда.