ГЛАВА 26

– Ты ненормальная, – сообщил Густав.

Получив причитающуюся каплю крови, фей нагло расположился на кровати и наблюдал, как я в попытке успокоиться вышагиваю туда-сюда по комнате. За последние часы я уже раз десять пожалела о своем решении, но и отказаться не могла.

– Скажи мне то, чего я не знаю. И вообще – все ведьмы немного сумасшедшие. Так чего ты удивляешься?

Часы показывали начало первого. Я уже переоделась в костюм для верховой езды, который состоял из широких шерстяных брюк, теплого приталенного жакета темно-серого цвета с бело-черными крапинками. Все-таки бегать в штанах намного удобнее, чем в юбке.

Волосы собрала в обычный пучок и закрепила шпильками, чтобы не мешались.

– Ты говорила, что не хочешь ничего знать. И вообще происходящее тебя не касается, – продолжал напоминать вредный фей.

– Не касается и знать не хочу, – кивнула я.

– Тогда куда ты собралась? – оскалился Густав.

– Парня спасать.

– Жениха своей горничной.

– Он что, от этого перестает быть человеком? – огрызнулась я, стараясь скрыть за злостью тревогу и некоторую растерянность.

В последний раз я так волновалась перед побегом из дома в Свободные земли. Тогда все получилось просто отлично. Интересно, сейчас мне тоже повезет?

– Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя поймают? – не унимался фей.

– Ничего хорошего, – буркнула я, встав у окна.

Сердце то начинало колотиться быстрее, то замирало от тревоги.

В гостиной послышались торопливые шаги, приглушенные ковром. Резко повернувшись, я велела Густаву исчезнуть и посмотрела на дверь, которая уже открывалась.

Порог переступила бледная, но решительная Бекки. На ней уже был теплый плащ, другой – черный, из дешевой ткани, без опушки, – она держала в руках. А еще… в ее руках я заметила нечто рыжее и не сразу поняла, что это волосы.

– Это что? – пробормотала я, не отрывая взгляда от ярко-рыжей шевелюры.

– Парик, – пояснила горничная, шагнув ко мне. – Вам надо будет его надеть. Нельзя применять заклинания изменения внешности, охрана замка непременно отреагирует. Они натренированы на это. Поэтому внешность надо будет изменить обычным способом.

– И кого же я буду изображать? – Я все-таки забрала парик.

– Ирму. Это одна из кухарок. Ее жениха тоже ранило в новогоднюю ночь. Но не так сильно, он почти пришел в себя. Охрана замка привыкла, что мы каждую ночь уезжаем в госпиталь. Этот парик и ее плащ помогут скрыть ваше лицо. Я еще принесла ботинки для правдоподобности.

Для правдоподобности мы еще нарисовали мне веснушки. В темноте мое лицо стало совсем пестрым и практически неузнаваемым.

– Ирма простудилась, так что иногда покашливайте и хрипите, – помогая мне закончить переодевание, велела Бекки.

Не буду рассказывать, как волновалась, идя по хрусткому снегу к воротам, где уже стояла повозка, в которой сидело еще несколько человек.

– Вы сегодня задержались, – заметил один из стражников.

Я пониже опустила голову, стараясь не сбиваться с шага.

– Ирма до последнего оттягивала. Подхватила простуду и теперь боится заразить Фэба, – пояснила Бекки.

Я принялась громко и натужно кашлять, и стражник тут же отступил в сторону.

– Как Келвин? – неожиданно спросил он.

– Так же.

– Ну ты… держись. Все в руках богов.

Бекки ничего на это отвечать не стала. Легко забралась в повозку, дно которой было щедро выстлано сухой травой, еще хранившей аромат ушедшего лета. Потом пришла моя очередь. Слава богам, мне помог один из парней, которые уже сидели внутри. Он подал мне руку, за которую я ухватилась, залезая.

Я благодарно кивнула и устроилась с краю, якобы чтобы не заразить простудой остальных. Даже пару раз громко кашляла для убедительности.

Ворота открылись, и повозка тронулась в путь. Ехали мы довольно бодро. Мороз крепчал, иногда налетал пронизывающий ветер, заставляющий сжаться в комок. К концу поездки я основательно замерзла и продрогла, а использовать согревающие заклинания еще боялась, вдруг кто почувствует. Поэтому сидела и дрожала.

У ворот лечебницы повозку покинули не только мы, но еще два парня, которые двинулись к центральному входу.

– Нам туда, – пояснила Бекки и, довольно бесцеремонно схватив меня за руку, потащила в другую сторону.

Сбоку здания обнаружилась незаметная дверь. За ней уже ждала Селения.

– Надо же, удалось-таки уговорить, – произнесла она, поднимая ручной фонарь и рассматривая мое лицо. – Я думала, что не получится.

– Не до разговоров сейчас, – буркнула Бекки, протискиваясь вперед. – Времени и так мало. А княгиня должна еще вернуться до рассвета в замок.

Селения лишь покачала головой и повела нас по запутанным коридорам вглубь лечебницы.

Это место я ощутила сразу, еще до того, как мы попали в нужное крыло. Отсюда по всей округе разносился специфический запах смерти: сырости, могильного холода и свежей земли. А еще я чувствовала тьму. Самую настоящую, жуткую, беспощадную и голодную. Даже в склепах, куда меня так часто таскал Алекс, я не испытывала такого леденящего ужаса. Волоски на коже моментально встали дыбом, а дыхание перехватило.

– Еще не передумали, княгиня? – спросила Селения, застыв у дверей.

– Прекрати, – мгновенно вскинулась Бекки. – Времени и так нет, а ты опять начинаешь.

– Открывай, – тихо приказала я.

Моему взору предстало большое помещение, разделенное на части с помощью белых тканей, которые висели под самым потолком. Почему-то совсем не было слышно звуков. Только гулкое эхо от наших шагов.

Мне в лицо ударило темной магией с такой силой, что я с трудом устояла. Стоило мне покачнуться на ослабевших ногах, в следующее мгновение рядом материализовалась Бекки и удержала меня за руку.

– В первый раз у всех так… я уже привыкла. Потом будет легче.

Я мотнула головой, пытаясь прийти в себя.

– Веди. Быстрее.

Я не могла оставаться здесь дольше необходимого. Это было выше моих сил. Я чувствовала голод, жуткий, первобытный, животный голод. А я… являлась для них – или это не они, а оно, не разобрать, – самым лакомым блюдом. Настолько желанным, что они/оно без раздумий бросило бы своих жертв и взялось на меня.

С трудом проглотив комок в горле, я двинулась следом за Селенией. Ноги плохо слушались, меня слегка трясло, а голова гудела, отзываясь эхом в ушах. Как в таком состоянии кого-то лечить, я понятия не имела. Но и сдаваться не собиралась, твердо решив попробовать.

– Почему здесь никого нет? – спросила я, чтобы отвлечься.

– Есть. Я, – отозвалась целительница, ловко шагая между белых полотен с нарисованными на них красной краской цифрами.

– А остальные?

– Остальные помогают тем, кому еще можно помочь.

Селения остановилась у покрывала с номером девятнадцать и, дернув в сторону полотно, пропустила меня вперед.

Я увидела кровать, покосившуюся тумбочку и парня, кожу которого покрывали жуткие черные наросты. Они занимали всю его правую сторону и пускали корявые тонкие щупальца на левую часть.

– Боги! – прошептала я, прижимая руку ко рту и силясь подавить рвотный позыв.

– Это мой Келвин, – прошептала Бекки, проходя ближе.

Встав на колени перед кроватью, она взяла своего жениха еще здоровую руку и прижалась к ней губами.

– Что… что это такое? – прохрипела я, пытаясь побороть дрожь.

– Сама тьма, ужас червоточины, который мы так и не смогли победить, – тихо, с болью в голосе пояснила Селения. – Еще немного, и она поглотит его целиком и тогда… тогда нам придется… самим все сделать.

– Не смей так говорить! – выдохнула Бекки, не сводя глаз с любимого.

– Ты же понимаешь, что это правда. Когда тьма окончательно поглотит его, это будет уже не Келвин.

– Мы спасем его, обаятельно спасем, – горячо зашептала Бекки, заливаясь слезами.

Селения лишь покачала головой, а потом повернулась ко мне.

– Что скажете, княгиня?

Я ничего не ответила. Потому что внутренним магическим взором смотрела на жуткую морду твари, которая поселилась внутри этого парня. И она видела меня, скалилась, облизывалась и ждала, когда я подойду ближе.

– Княгиня? – вновь позвала меня целительница.

Я молчала секунды три, рассматривая жуткий оскал создания тьмы, а потом тихо проговорила:

– Мне нужен таз с золотой водой, укрепляющие настойки, обезболивающие отвары. И ты… мне нужна будет твоя помощь, Селения.

Наверное, я совершала ошибку. Следовало бежать отсюда, запереться в подвале и не выходить до самого отъезда, но…

Мы еще посмотрим кто кого! Эта тварь бросала мне вызов. А темные ведьмы не привыкли сдаваться.

Золотой водой называлась настойка чистой светлой магии, которая долго варилась на травах и заговаривалась с помощью специальных заклинаний. Она скорее не лечила, а восстанавливала силы, помогала стабилизировать магию. А еще эта вода считалась ядом для любого темного мага.

Селения принесла все необходимое, не задавая лишних вопросов и не комментируя. Хотя я по глазам видела, что происходящее ей не нравится.

– Бекки, – стянув с себя жакет, я бросила его в сторону и требовательно посмотрела на горничную, которая продолжала стоять перед кроватью на коленях, что-то бессвязно шепча жениху, – ты либо помогаешь, либо уходишь отсюда.

– Я… я готова… все, что скажете, – пробормотала она, с сожалением выпуская руку возлюбленного и поднимаясь на ноги.

– Тогда уступи мне место, – велела я, закатывая рукава рубашки. – Сама встань у изголовья, будешь держать своего Келвина, если… когда он начнет вырываться.

– Думаете, до этого дойдет? – негромко поинтересовалась Селения, которая застыла в ногах пациента.

– Дойдет, – кивнула я, глядя на злобный оскал твари, – еще как дойдет. Поставь таз с золотой водой сюда, поближе ко мне.

Я заняла место Бекки. Так же опустилась на колени, только касаться раненого не торопилась. Внимательно изучала черные линии на его обнаженном теле. Надо было определиться, за что браться в первую очередь. Не стоило лезть в самую гущу, тем самым подвергая себя серьезной опасности.

– Вы же помните, что золотая вода… – пробормотала целительница, поставив таз на пол рядом с моими коленями.

– Опасна, – кивнула я. – Для любого темного золотая вода – яд.

В глубоком черном тазу вода, окрашенная золотым, ярко замерцала и пошла легкой рябью.

Я помнила, как на следующий день после четырнадцатилетия и обретения темной силы дед искупал меня в такой водичке. Надеялся таким образом избавить меня от тьмы. Ожоги я после этого долго лечила.

– Но как же?.. – подала голос Бекки, которая заняла свое место у изголовья.

– Быстро. Надо будет действовать очень быстро.

В огромной комнате царила все такая же тревожная тишина. Я вновь взглянула на обезображенного парня и вздохнула.

«А ведь он симпатичный. У него же вся жизнь впереди… будет, если я не испугаюсь и смогу его вылечить».

– Повторяю еще раз, я не целительница, – тихо произнесла я. – Лечить не умею, восстанавливать тоже. Я буду… вытягивать эту гадость. А ты, – я покосилась на застывшую целительницу, – будешь делать все, чтобы эта зараза не утянула парня за собой. Поняла?

– Вы думаете, что это… оно пойдет к вам?

– Еще как…

Моя магия была намного вкуснее светлой и роднее.

Глубоко вдохнув, я окунула в золотую воду руки до самых запястий. Кожу мгновенно опалило болезненным жаром. Прикусив губу, чтобы не закричать, я подняла кисти, которые словно краской окрасились в ярко-желтый солнечный свет.

Но, боги, как же горела кожа! Мне стоило больших трудов сдержаться и не начать стирать краску, которая травила меня как самый стойкий яд. Вместо этого я повернулась к пациенту и протянула к нему руки.

Темная субстанция завозилась и задрожала. Алчность и жажда моей крови боролась со страхом перед истинным светом. Ждать, что победит, не было времени.

Скривив губы в улыбке, я потянулась вперед и коснулась одного из щупалец на коже парня. А потом, недолго думая, ухватилась за отросток и потянула к себе, действуя не только с помощью силы. Пришлось приправить все это значительной долей магии. Только почуяв знакомую темную силу, создание завозилось и потянулось ко мне.

Конечно, без магического зрения рассмотреть что-то не получилось бы. Вряд ли даже Селения, будучи светлой чародейкой, что-то сумела увидеть. Такое было доступно лишь темным.

Келвин на кровати дернулся и слабо застонал.

– Держите, – процедила я.

Ощущения были не самые приятные. Кожа одновременно горела от яда светлой магии и покрывалась инеем от прикосновения с тьмой. И эта два чувства совершенно не исключали друг друга. Наоборот, усиливали боль, заставляя меня скрипеть зубами и задыхаться от муки.

Далее следовали рывок, беззвучный треск рвущихся нитей темной материи и мой хриплый стон. Магическим зрением, от которого щипало глаза, я наблюдала, как темная субстанция дрожала и трепыхалась в моих руках.

А потом я опустила кисти в золотую воду, которая тут же забурлила и зашипела. У меня слегка заложило уши от высокого писка, с которым сгорала тьма. Точнее, ее малая часть.

Лишь только когда вода успокоилась и перестала шипеть, я смогла вынуть дрожащие конечности из таза.

– Боги, что это было? – прошептала Бекки.

Я лишь мотнула головой, силясь удержать застилавшие глаза слезы.

– Настойку, – сдавленно просипела я, – быстро.

Селения мигом оказалась рядом. Сама открыла пузырек, сама поднесла его к моим губам и помогла сделать глоток. Живительная магия моментально пробежалась по венам, даря небольшое облегчение и приглушая боль в руках.

– Как он? – чуть слышно спросила я.

– Стабильно, – ответила целительница. – Это ведь… только начало, да?

Я открыла глаза и посмотрела на тварь, которая злобно шипела, пытаясь закрыться от меня.

– Да.

Работы еще предстояло много.

Раз за разом я хватала темную субстанцию, которая покрывала половину тела Кевина. Накручивала ее на руки, дрожа от могильной тьмы, и отрывала. После чего погружала все в золотую воду, которая не только уничтожала тварь, но и травила меня.

Сил хватило всего на три раза.

– Воды, сейчас же, – прохрипела я, задыхаясь от боли.

Селения мгновенно материализовалась рядом, держа кувшин с водой.

– Лей.

Прохладная жидкость полилась на руки, смывая золотую краску и обнажая покрасневшую кожу. В некоторых местах уже начали появляться мелкие волдыри от ожогов.

– Вам нужна помощь, – тихо констатировала целительница.

– Не твоя. Ты светлая. Ты меня только убьешь, – ответила я. – А звать кого-то другого нам нельзя.

Я привалилась спиной к кровати, запрокинула голову назад и зажмурилась, силясь немного прийти в себя. Однако сложно сосредоточиться, когда руки буквально горели от боли.

– И что прикажете делать? Если вы и дальше продолжите, то обожжете себя до самых костей.

– Я знала, на что иду, – устало огрызнулась я.

– Я сейчас мазь принесу, – прошептала Селения.

В помещении слышался лишь легкий стук кувшина, который поставили на тумбочку, звук удаляющихся быстрых шагов и прерывистое дыхание Бекки и ее жениха.

Но я недолго наслаждалась тишиной.

Внезапно раздалось жуткое шипение, а по позвоночнику пробежался холодок, заставляя меня напрячься и выпрямиться.

«Мы одной крови, ведьма… одной крови».

Я замерла, не решаясь повернуться.

Значит, эта тварь была не просто куском темной энергии. Она мыслила. Или мыслило то, что ее создало. А теперь это нечто решило пообщаться.

«Тогда почему ты с другой стороны?» – поинтересовался голос, не дождавшись моей реакции.

«Потому что я другая» – мысленно отозвалась я.

«Одна из нас… и они это знают… придет день и ты сама придешь ко мне… придешь, когда тебя предаст тот, кого ты любишь больше жизни».

«Алекс так не поступит. Он не предаст».

«Не он…»

Я не стала отвечать, закрылась и мотнула головой, прогоняя противный шепот.

– Простите меня, – неожиданно произнесла горничная, – простите.

Холод ушел, и голос в голове затих.

А может, никакого голоса и не было? Может, от боли и усталости мне померещилось?

– За что? – поинтересовалась я, глядя перед собой.

– Я не знала…

– Что спасти твоего жениха будет так сложно? – Я слегка поменяла положение и взглянула на Бекки. – Сложно. Опасно и почти невыполнимо.

Она закивала, прижимая руки к груди.

– Я не обладаю магией и не понимаю, что именно вы делаете, но я… я вижу, как наросты и темнота уходят с его тела. Вижу, как бурлит золотая вода, слышу… сама не знаю, что слышу. Этот жуткий писк. Вы так рискуете всем ради Келвина… я не смогу вас отблагодарить должным образом.

– Мне ничего не надо. Поверь, я здесь не из-за твоей души и не из-за жажды наживы.

– Тогда почему?

Если бы я знала.

– Потому что… так правильно. Потому что я должна быть здесь.

И это, наверное, был самый правильный ответ. Я должна быть здесь. И точка.

Вернулась с противоожоговой мазью Селения.

– Ее делали нейтральные целители, так что проблем не будет, – осторожно смазывая кожу, сообщила она.

Для того чтобы мазь хоть немного впиталась, нам пришлось ждать еще минут пятнадцать. Потом смывать ее водой.

И весь процесс повторился от начала и до конца: золотая вода, тьма в моих руках, которая отчаянно сопротивлялась, кусалась, била разрядами и заставляла меня шипеть от боли. Три захода, снова передышка и мазь на моих воспаленных руках.

Келвин уже не лежал полутрупом. Он начал стонать, дрожать и даже вырываться, когда я действовала особенно жестко. Сестры даже были вынуждены привязать его к кровати. Бекки старательно придерживала плечи и со слезами уговаривала жениха потерпеть.

Селения тоже не стояла в стороне. Я убирала темную сущность, а она залечивала раны и вливала в парня огромные дозы обезболивающих и противовоспалительных настоек, водила над его телом руками и шептала заклинания.

Последние фрагменты выводить оказалось сложнее всего. Они расположились вокруг рваной раны, которая сильно воспалилась из-за темного воздействия. Я убирала буквально по кусочку. Практически не чувствуя рук, работая лишь на силе воли и упрямстве. Было бы глупо сейчас все бросить и отказаться. Особенно, когда проделана такая работа.

– Рану придется открыть, – прохрипела я, с трудом ворочая языком. – Там много гноя и омертвевших тканей. Это все надо удалить и почистить.

– Я все сделаю, – кивнула Селения. – Давайте.

Боги, каких сил мне стоило сделать последний рывок! Сложно собраться, когда находишься на пределе магических способностей, когда сама готова стонать и рыдать от боли. И настойки уже не помогают. Ничего не помогает.

Не выдержав, я хрипло вскрикнула. И этот вопль стал финалом многочасовой борьбы за Келвина. Его эхо еще долго блуждало по огромной комнате.

Когда все закончилось, и золотую воду смыли с моих опухших кистей, сплошь покрытых волдырями, я медленно отползла в сторону. Опустилась на пол и свернулась в комочек, задыхаясь от беззвучных рыданий и боли. Горели не только руки – все тело. Слишком много сил я потратила: и физических, и магических.

«Но смогла… я смогла!».

Голова гудела, в ушах звенело, поэтому я не сразу расслышала обращенные ко мне слова. И не сразу узнала голос. Очнулась, лишь когда ощутила осторожное прикосновение к своему телу. А потом кто-то большой и сильный рывком поднял меня с пола и прижал к себе.

Разлепив воспаленные веки, сквозь пелену слез я смогла рассмотреть взбешенное лицо своего мужа и фиалковые глаза, которые сейчас казались совсем черными.

Нашел-таки.

– Франческа! – прорычал Рейган.

– Не жалею, – с трудом шевеля губами, прошептала я и даже попробовала улыбнуться.

Он замер, продолжая пристально смотреть на меня.

– Лишай памяти… не жалею… я спасла его… спасла.

Собственно, на большее сил не хватило. Веки сомкнулись сами собой, и я позволила себе потерять сознание. Честно говоря, я с радостью нырнула в беспамятство, спасаясь от мучительной боли.

Приходила я в себя долго.

И дело даже не в том, что у меня все болело, голова кружилась, тошнило, и вообще чувствовала себя я не очень. Мне просто не хотелось просыпаться. Совсем. А зачем? Стоит открыть глаза, как на мою голову тут же обрушится масса проблем и похоронит меня под собой. Лучше уж полежать так, в спасительной темноте.

Однако меня упорно из нее выдергивали. Будили, вливали зелья, давали немного поспать и снова будили.

Не знаю, сколько это длилось, по ощущениям – бесконечно. Но в какой-то момент я проснулась, открыла глаза и поняла: все, выспалась.

В спальне было темно и тихо. Лишь в углу тускло горел светильник, а в камине полыхал огонь. Судя по всему, на улице стояла ночь, а это значит, что я проспала целые сутки. С трудом поднявшись, села в кровати и провела пальцами по волосам.

«Ох! Больно!».

Вздрогнув, я поднесла кисти к лицу. Кожа их покрывала тонкая, розовая и очень нежная. Именно в этот момент я вспомнила про ожоги. Впрочем, сейчас не осталось и следа от волдырей. Каким бы зельем меня ни поили, оно не могло так быстро подействовать. Только не за сутки!

– Сколько же времени прошло? – прохрипела я.

Ответа я не ждала. И кто бы мог подумать, что я его услышу.

– Три дня.

От неожиданности я буквально подпрыгнула на месте и прищурилась, выискивая говорящего.

– Густав? Это ты?

Фей тут же появился из темноты – взъерошенный и крайне недовольный. Еще немного и достанет свою маленькую шпажку и начнет ею махать.

– Вспомнила! – пропищал он, ткнув в мою сторону крохотным пальчиком. – А когда пыталась себя убить, обо мне вспоминала?

Я откинулась на подушки и прикрыла веки.

– Не говори ерунду, я не пыталась себя убить.

– Ну конечно! – съязвил фей. – А три дня ты здесь просто отсыпалась, так?

– Три дня, – тихо повторила я и, открыв глаза, потянулась к стакану воды, который стоял на тумбочке. Сделав пару глотков, снова откинулась на подушки.

Целых три дня.

Я вспомнила ту ночь от начала и до конца. Вспомнила, как лечила жениха Бекки в огромной комнате, как горели огнем руки и скалилось создание тьмы. И взгляд Рейгана я тоже хорошо помнила. Я не представляла, как дорогой супруг обо всем узнал и почему явился, но шанса оправдаться у меня нет и не будет. Я попалась!

– Князь зол? – поинтересовалась я.

Густав медленно опустился на кровать.

– Зол – это мягко сказано. Он просто в бешенстве. Уволил из замка половину слуг.

Мое сердце дрогнуло.

– И Бекки?

– Ее в первую очередь. Но твоя бывшая горничная так счастлива из-за спасения жениха, что не сильно расстроилась. Кроме того, досталось еще и персоналу лечебницы, там тоже многих уволили.

Скорее всего, и Селения попала в их число. А ведь умная девушка и хорошая целительница. Жаль, что она пострадала из-за своей сестры и меня.

– Вот и помогай после этого, – пробормотала я себе под нос.

– Помогать надо, не забывая о себе, – многозначительно заметил Густав. – Ну и куда тебя понесло-то, а? А ведь я предупреждал.

– Поздно меня ругать, все уже сделано. Теперь надо разбираться с последствиями.

– И что? Будешь просто сидеть и ждать? Ничего не предпримешь?

Я села в кровати и, осторожно откинув одеяло в сторону, опустила ноги на пол.

– А что мне делать? Попробовать сбежать? – осторожно вставая, фыркнула я.

Голова, конечно, закружилась, но не сильно. Я даже сделала пару шагов по комнате, практически не опираясь на мебель. Тело ныло, мышцы болели, но ничего критичного.

Густав ничего не сказал, лишь обиженно надулся и скрестил руки на груди.

В этот момент по спальне как будто ветерок пронесся. А следом появился уже знакомый шепот.

«Чужая… ошибка…».

– Слышишь? – застыв у кровати, прошептала я.

– Что? – тут же напрягся фей, навострив острые ушки. – Где?

«Убрать… убрать…».

– Голос. Ты что, не слышишь?

Густав посмотрел на меня как сумасшедшую.

– Слушай, Франческа, может, тебе лучше лечь назад в постель, – мягким тоном предложил он. – Полежишь, отдохнешь…

– Не хочу я лежать! – рыкнула я и широко улыбнулась. – Раз уж князь в любом случае собирается лишить меня памяти, то уже не страшно.

– Что не страшно? – насторожился Густав.

– А ничего не страшно!

Я схватила с кресла халат и принялась его надевать.

– Раз уж я все равно буду лишена памяти, то самое время узнать все, что меня тревожило все эти дни!

– Франческа… ты вообще о чем?

– О голосе! Мы с тобой, Густав, отправимся сейчас искать того, кто вздумал меня пугать.

– Это не самая хорошая идея, – неуверенно пробормотал фей, подлетая ко мне на своих крохотных крылышках.

– А, по-моему, это отличная идея, особенно, если учесть, что терять мне больше нечего, – завязывая пояс на халате, бодро заявила я.

– И как ты собираешься это сделать?

– Не я, – оскалилась я, – а мы.

Густав картинно схватился за сердце. Крылышки на мгновение застыли, из-за чего он едва не рухнул. Но у самого пола он ловко выпрямился и вновь взлетел вверх.

– Ты собираешься и меня втянуть в это? – ужаснулся фей, пролетая через всю комнату.

– Милый, – хмыкнула я, уперев руки в бока, – ты уже во все втянут, так что расслабься и получай удовольствие.

– О каком удовольствии идет речь? – мгновенно вскинулся он.

Я выдержала небольшую паузу:

– Две капли… вне очереди.

Фей аж задохнулся от жадности. Глаза вспыхнули алчным блеском, а губы растянулись в оскале, демонстрируя острые зубы.

– Три, – выдал он, продемонстрировав мне три крохотных пальчика.

– Не наглей. Двух капель будет вполне достаточно. Две капли… другого шанса может и не быть. Когда меня лишат памяти, мы договориться не сможем.

И он сдался.

– Хорошо, две капли.

– Одна сейчас, одна – после, – выдвинула я новые условия.

– Так нечестно! – снова возмутился фей.

– Так справедливо. И больше шансов, что ты не бросишь меня в трудную минуту и не сдашь князю.

– За кого ты меня принимаешь?

– Тебе лучше об этом не знать, – фыркнула я. – Так вот, одна капля сейчас, вторая по возвращению. Ты идешь со мной, помогаешь и отводишь глаза всем, кто встанет у нас на пути.

– Франческа, ты делаешь меня соучастником, – проворчал крохотный человечек.

– Мы это уже обсуждали. Все твои труды я компенсирую собственной кровью. Ну так что? Ты со мной?

Я выжидательно взглянула на фея.

– Ладно, – нехотя согласился он. – Так и быть, я тебе помогу.

Сделка была заключена.

Через пару минут, скрепив ее кровью, мы с феем осторожно покинули покои. За дверьми охраны не оказалось. Совсем! Даже одного самого захудалого чародея!

– Да он издевается, – прошипела я, уперев руки в бока и осматривая пустой коридор.

– Кто? – спросил Густав, вылетая вперед.

– Князь. Он не оставил охрану! – громким шепотом пояснила я.

– Это же хорошо.

– Да, но… обидно как-то. Я же ведьма, объявленная вне закона, на грани лишения памяти, а он даже охрану не оставил.

– Хватит того, что князь эти дни раз двадцать заходил к тебе, сидел у кровати и справлялся о здоровье, – неожиданно сообщил фей.

Я замолчала, осмысливая услышанное.

– Неужели?

Спрятав довольную улыбку, я начала осторожно продвигаться вперед. Оказывается, очень приятно, когда о тебе так беспокоятся.

В коридоре было темно и очень тихо. Мои шаги заглушал ковер на полу, но я все равно старалась действовать аккуратно.

– Разумеется. Он, кстати, видел тот портрет, – произнес Густав, когда мы подошли к лестнице.

Я как раз стояла у перил, слегка свесившись и осматривая пролеты. Услышав такое, от неожиданности едва не свалилась вниз.

– Что? – прошептала я испуганно, вцепившись в перила. – Какой портрет?

– Который ты хранила в кармане платья, – пояснил он.

«Портрет ведьмы и ее мужа, которые так похожи на нас! О боги, как же глупо получилось! Это все Бекки виновата! Она меня сбила своей просьбой! Вместо того чтобы спрятать портрет, я забыла про него. И чем все обернулось?».

– Отлично, еще один повод лишить меня памяти, – вздохнула я, покачав головой.

– Ну и? Куда нам дальше? – нетерпеливо спросил фей.

Я замерла и прислушалась.

Зловещий шепот больше не слышался, но перед выходом я успела отправить по его следу небольшую следилку. Ничего серьезного, совсем крохотный импульс нейтральной магии. Настолько слабенький, что отследить его почти невозможно. Его главным минусом было то, что такая следилка имела совсем небольшой радиус действия. Самое то для замка, даже такого огромного.

Постояв несколько минут, я уверенно показала вниз.

– Нам туда.

Следилка привела нас с Густавом в подземелье.

Путь занял минут десять, не больше. Не скажу, что было легко. Пару раз нас едва не поймали слуги, но Густав ловко отвел им глаза, так что нас никто не заметил.

– На какие жертвы ради тебя иду, – каждый раз ворчал фей, явно надеясь стрясти с меня еще крови.

– Я запомню.

Мы попали в самое настоящее подземелье: мрачное, сырое, жуткое и темное. С огромными потолками, из которых острыми пиками торчали наросты вроде сталактитов и неровными каменными стенами. Как только Густав понял, куда именно привело нас заклинание, не на шутку встревожился.

– Франческа, нам сюда нельзя, – дрожащим голосом проговорил он, испуганно озираясь по сторонам.

Схватил меня за палец и попытался утянуть назад. Но я лишь отмахнулась. Из глубины темного подземелья, из-за тяжелых железных дверей донесся тихий зловещий рык.

– Мне кажется, как раз туда мне и надо, – ответила я.

– Не надо. Если хочешь, я все расскажу, но ему… ему точно не понравится наш приход.

– Я не хочу слышать, я хочу видеть, – с неожиданным даже для себя упрямством заявила я.

Это глупое желание вынуждало меня совершать необдуманные поступки. Ведь прежде чем соваться неизвестно куда и непонятно к кому, не помешало бы разведать обстановку. Но я сердцем чувствовала, что мне туда надо. И как можно скорее. Вдруг Рейган обнаружит мое отсутствие и бросится на поиски. Тогда я точно не узнаю правду!

«Чужая… я чувствую тебя».

– Послушай, даже я не могу справиться с Орхом. Он не слушает никого кроме князя…

– Густав, – перебила я, – спасибо за все. Но дальше я сама.

От нетерпения аж пальцы сводило. Словно сама Судьба вела меня сейчас туда.

Я схватилась за огромное кольцо и потянула его на себя. Дверь с противным скрипом начала медленно отъезжать, но не до конца. Я смогла открыть ее лишь частично, но щели хватило, чтобы протиснуться внутрь.

«Чужая… здесь…».

Здесь практически не было света. Лишь то немногое, что появилось благодаря полуоткрытой двери за моей спиной.

Мне понадобилось время, чтобы рассмотреть очертания стен, пола и потолка. И нечто огромное впереди. Только вот определить, что это, у меня все никак не получалось.

Темнота впереди вдруг зашипела, загрохотала и едва слышно утробно зарычала.

А меня как будто разрядом ударило. Я уже видела все это. Видела! В своем сне! Том самом сне, который приснился мне накануне свадьбы Рейгана и Алфеи.

«Я тебя чувствую… я тебя вижу…».

В кромешной темноте вдруг возникло два огромных глаза знакомого фиалкового цвета с жутким вертикальным золотым зрачком, который делил их ровно пополам.

– Боги, – прохрипела чуть слышно.

Если глаза такого размера, то какого все тело?

В этот момент темнота зашевелилась. Огромные когти царапнули по каменному полу, выбивая искры. Раздался странный шорох, словно из норы выползала огромная змея. А потом нечто огромное шагнуло вперед, на свет, давая мне возможность рассмотреть себя.

Мощное гибкое тело, огромные лапы с острыми когтями, перепончатые крылья, массивная морда с рогами-наростами и белыми клыками.

– Р-р-р!

Из темноты подземелья на меня двигался самый настоящий, живой и абсолютно реальный… дракон.