Глава 23

Утро перед вечером у лорда Грейвса началось с неожиданного происшествия: миссис Хоскинс обнаружила, что в буфетную пытались проникнуть через служебный коридор. Замок не был сломан, но возле двери лежала тонкая металлическая пластинка, которой, по словам дворецкого, иногда пользуются для отпирания простых защёлок.

Седрик немедленно приказал проверить все входы. Я не спорила. После истории с чаем подобная осторожность казалась не излишней, а запоздалой.

- Сегодня вы никуда не пойдёте одна, - сказал он.

- Я собиралась лишь в библиотеку.

- И туда тоже.

- Вы намерены сопровождать меня между книжными шкафами? Боюсь, это станет новым поводом для сплетен.

- Пусть сплетничают.

Он говорил так серьёзно, что я перестала шутить. На столе лежала записка от Беккета: человек со шрамом у подбородка оказался бывшим помощником управляющего Вудвиллов. Его нашли, и он согласился подтвердить, что передавал деньги Гарриет по письменным распоряжениям Элинор. Однако самих распоряжений у него больше не было. Он сжёг их, как ему велели.

- Значит, у нас показания, но нет бумаги, - сказала я.

- Есть записи в конторе и свидетель, который может связать платежи с Элинор, - ответил Седрик. - Это уже немало.

Беккет собирался обратиться к властям, но просил нас не предпринимать самостоятельных действий до завершения проверки. Я согласилась. И, если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что к ночи я нарушу собственное обещание, я бы очень возмутилась.

Днём леди Кавендиш прислала письмо с извинениями за то, что прежде защищала Элинор без достаточных оснований. Извинения были написаны с обычной для тётушки строгостью: она не признала себя неправой во всём, но сообщила, что более не намерена поддерживать отношения с человеком, который прибегает к угрозам. Я показала письмо Седрику.

- Это почти чудо, - заметила я.

- Моя тётя умеет менять мнение, если считает, что делает это по собственной воле.

- В таком случае нам следует никогда не напоминать ей о сегодняшнем дне.

Вечером мы поехали к лорду Грейвсу в сопровождении двух надёжных людей Беккета, которые прибыли заранее под видом помощников управляющего. Сам поверенный должен был встретиться с нами у дома. Я выбрала платье цвета тёмной розы и отказалась от тяжёлых украшений. Дженни затянула застёжку на шее и, помедлив, спросила:

- Миледи, вы уверены, что хотите ехать?

- Нет, Дженни. Но иногда приходится делать то, в чём не уверена.

- Его светлость очень беспокоится.

- Я знаю.

И, к своему удивлению, я обнаружила, что беспокойство Седрика больше не раздражает меня. Оно пугало лишь потому, что я слишком хорошо понимала его причину.

Дом лорда Грейвса сиял огнями. Гости собрались в большой гостиной, где музыканты играли негромкую мелодию, а в дальнем конце зала открывались двери оранжереи. Там под стеклянной крышей росли высокие пальмы, цитрусовые деревья и орхидеи, которыми когда-то восхищалась мать Седрика.

Лорд Грейвс встретил нас с сердечной любезностью. Он был старым другом семьи и заметно обрадовался, увидев Седрика, но при упоминании Элинор его лицо стало озабоченным.

- Она приехала раньше, - сказал он тихо. - Просила позволения поговорить с герцогом наедине. Я ответил, что не стану устраивать тайных встреч в собственном доме.

- Вы поступили правильно, - сказал Седрик.

Мы увидели Элинор возле дверей оранжереи. Она была в серебристо-сером платье, безупречно спокойная, с той мягкой улыбкой, которая когда-то казалась мне признаком доброжелательности. При нашем приближении она подняла бокал.

- Седрик. Аннабелль. Как приятно, что вы всё же приехали.

- Добрый вечер, Элинор, - ответил он.

Она перевела взгляд на меня.

- Вы выглядите значительно лучше. Говорят, вас опять беспокоило здоровье.

- Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в чужих советах о лекарствах, - сказала я.

Её улыбка не изменилась, но пальцы на ножке бокала побелели.

- Вы по-прежнему любите необычные замечания.

- А вы по-прежнему предпочитаете делать вид, что не понимаете их смысла.

Седрик едва заметно коснулся моего локтя. Я поняла предупреждение и замолчала.

Элинор попросила его уделить ей несколько минут. Он отказался разговаривать без свидетелей. Тогда она сказала, что хотела бы обсудить память сэра Чарльза и несправедливые слухи, которые теперь распространяют о ней.

- Если вам есть что сообщить, обратитесь к мистеру Беккету, - ответил Седрик. - Он ведёт все дела, связанные с расследованием.

На мгновение её лицо стало совершенно чужим. Затем она снова улыбнулась.

- Вы всегда предпочитали поручать другим неприятные разговоры.

- Не всегда, - сказал он. - И именно поэтому сейчас отвечаю вам сам.

Она отошла, и я почувствовала, как он выдохнул.

- Вы держались превосходно, милорд, - сказала я.

- Вы же едва не начали допрос посреди гостиной.

- Мне показалось, обстановка располагает.

- Постарайтесь хотя бы до десерта не арестовывать никого собственноручно.

Мы оба улыбнулись, но вскоре я заметила Гарриет. Она стояла возле боковой двери оранжереи в одежде служанки и держала поднос с бокалами. Её лицо было частично скрыто чепцом, однако я узнала характерную манеру поворачивать голову, прежде чем посмотреть на собеседника. Женщина быстро исчезла за дверью.

Я немедленно сообщила Седрику. Он отправил одного из людей Беккета проверить служебный коридор и попросил меня оставаться рядом. Я согласилась, но через несколько минут к нам подошёл слуга с запиской, будто бы переданной лордом Грейвсом. В ней говорилось, что хозяин просит герцогиню взглянуть на редкую орхидею, недавно привезённую из-за границы, и что он ожидает её в оранжерее.

- Какое странное время для ботанических восторгов, - заметила я.

Седрик взял записку.

- Это не почерк Грейвса.

Мы переглянулись. Он велел слуге остаться и потребовал назвать человека, передавшего бумагу. Тот растерялся и указал на женщину в сером платье, которая подошла к нему возле кухни. Описание подходило Гарриет.

- Они хотят разделить нас, - сказала я.

- И мы не дадим им такой возможности.

В этот момент появился Беккет. Он сообщил, что у заднего выхода задержали Гарриет Уэллс, пытавшуюся уехать в наёмном экипаже. При ней нашли несколько писем и маленький пакет с порошком неизвестного состава. Беккет не позволил никому трогать его и велел передать врачу для проверки. Гарриет отказалась объяснить происхождение пакета, но потребовала немедленно известить леди Вудвилл.

- Значит, она всё ещё рассчитывает на защиту Элинор, - сказал Седрик.

- Или хочет, чтобы мы так подумали, - возразила я.

Беккет кивнул.

- Поэтому я прошу вас обоих оставаться здесь, пока мы проверим остальные выходы.

Но Элинор уже исчезла из гостиной. Лорд Грейвс подтвердил, что видел её направляющейся в оранжерею, а затем никто не мог сказать, куда она пошла. Седрик отправился вместе с Беккетом искать её. Мне велели ждать возле хозяйки дома, и на этот раз я не спорила.

Прошло несколько минут. Я стояла у окна и пыталась понять, почему мне так тревожно. Потом заметила на столике возле двери два бокала, один из которых был отмечен маленькой лентой цвета тёмной розы. Такие ленты привязывали к бокалам дам, чтобы их не перепутали во время приёма. Мой бокал прежде стоял на другом столе, рядом с Седриком. Теперь его перенесли.

Я не прикоснулась к нему. Вместо этого попросила ближайшего слугу позвать Беккета и проследить, чтобы никто не пил из этих бокалов. В ту же минуту из оранжереи донёсся резкий звук разбившегося стекла.

Я побежала к дверям, но остановилась на пороге, увидев Элинор. Она стояла возле стола с цветами, а напротив неё находился Седрик. У его ног лежал разбитый бокал. Беккет и двое слуг уже приближались со стороны служебного прохода.

- Вы всё испортили, - сказала Элинор так тихо, что я едва расслышала. - Я пыталась защитить вас от неё, а вы позволили этой женщине настроить вас против меня.

- От кого вы пытались меня защитить? - спросил Седрик. - От моей жены или от правды о Чарльзе?

Она резко обернулась ко мне. В её глазах не осталось ни мягкости, ни привычной светской любезности.

- Вы не понимаете, что нашли, Аннабелль. Вы никогда ничего не понимали.

- Возможно, - ответила я. - Но теперь у нас есть люди, которые готовы говорить. И документы, которые вы не успели уничтожить.

Элинор шагнула к боковому выходу, но там уже стоял человек Беккета. Она остановилась, медленно подняла подбородок и сказала:

- Вы не сможете доказать, что я сделала что-нибудь дурное.

- Это решать не нам, - ответил поверенный. - Прошу вас остаться до прибытия должностных лиц.

Седрик подошёл ко мне. Он был бледен.

- Я просил вас ждать в гостиной.

- Я и ждала. Пока не услышала разбитое стекло.

- Анна...

Он не закончил. Я впервые увидела, как сильно он испугался, и сама почувствовала дрожь в коленях.

- Я не пила из бокала, - сказала я. - И никому не позволила.

Он закрыл глаза на мгновение, затем осторожно обнял меня. Это произошло при свидетелях, посреди оранжереи, и мне следовало бы смутиться. Но я только прижалась к нему и подумала, что впервые не хочу ни спорить, ни отступать.

Мы ещё не знали, что именно содержалось в пакете Гарриет и что произошло с разбитым бокалом. Но одно стало ясно: Элинор больше не могла управлять расследованием из тени.