Глава 5

К вечеру распогодилось. Дождь, зарядивший с утра, прекратился, небо над Лондоном расчистилось, и в просветах между облаками проглянули первые за последние дни звёзды: бледные, неуверенные, словно они и сами не верили, что им позволят остаться. Я стояла у окна в своей спальне и смотрела на эти звёзды, пока Дженни заканчивала укладывать мне волосы. Сегодня нам предстоял музыкальный вечер у леди Данверс, и, хотя я не испытывала особого восторга от перспективы провести несколько часов в обществе людей, которые будут исподтишка разглядывать меня, пытаясь понять, действительно ли герцогиня Хартфорд изменилась или это лишь временное помутнение рассудка. Имея ввиду это я была почти рада возможности выйти из дома.

-Вы сегодня задумчивы, миледи,- заметила Дженни, закалывая последний локон.

-Я просто любуюсь погодой,-ответила я, хотя на самом деле думала вовсе не о погоде.

Я думала о сегодняшнем утре. О том, как Седрик сидел за завтраком, рассеянно вертя в пальцах серебряную ложку, и говорил о матери. О том, как он смотрел на меня. Не с привычным раздражением, а с чем-то похожим на усталое любопытство. И о том, как я сама, против воли, почувствовала что-то, чему пока не могла дать названия. Это тревожило меня куда больше, чем все нераскрытые тайны этого дома.

-Готово, миледи,-Дженни отступила на шаг, и я взглянула в зеркало.

Платье, выбранное для сегодняшнего вечера, было из тёмно-вишнёвого шёлка. Не слишком броское, но достаточно нарядное, чтобы не выделяться среди прочих дам. Единственным украшением служила тонкая золотая цепочка с крошечным рубином, которую я отыскала в шкатулке ещё в первую неделю. Причёска была простой, но элегантной. Высокий узел, несколько локонов, свободно спадающих на плечи. Я осталась довольна и, отпустив Дженни, спустилась в холл.

Седрик ждал меня у подножия лестницы. Он был в тёмно-синем вечернем фраке, и свет канделябров играл на его волосах, придавая им тот самый медный оттенок, который я заметила ещё в первое утро. При виде меня он чуть наклонил голову.

-Вы готовы?

-Вполне,-ответила я, вкладывая пальцы в его подставленную ладонь.- А вы?Выглядите вы так, словно идёте на казнь.

-Музыкальные вечера леди Данверс это и есть своего рода казнь,-ответил он, ведя меня к выходу.-Она приглашает самых утомительных людей в Лондоне и рассаживает их так, чтобы никто не мог сбежать.

-Тогда почему мы едем?

-Потому что леди Данверс старая приятельница моей матери,-ответил он, помогая мне сесть в карету.-И потому что отказаться означало бы нанести ей оскорбление. А наносить оскорбления пожилым дамам это слишком даже для меня.

-Даже для вас?-я усмехнулась.-Стало быть, какие-то границы всё же существуют.

-О, разумеется. Я чту традиции. Особенно те, что касаются хороших манер.

-А я думала, что ваша традиция это доводить меня до белого каления.

-Это не традиция,-Седрик сел напротив и положил трость на колени.-Это хобби.

Я не удержалась от смешка. Карета тронулась, и мы покатили по мокрым мостовым в сторону Мейфэра, где располагался особняк леди Данверс. Некоторое время ехали в молчании, но это молчание не было неловким, скорее задумчивым, словно каждый из нас обдумывал что-то своё.

-Вы сегодня были непривычно тихи за ужином,-заметила я наконец.-Вас что-то беспокоит?

Седрик помедлил с ответом. Он смотрел в окно, и его лицо, освещённое неровным светом уличных фонарей, казалось непривычно усталым.

-Я получил письмо,-сказал он.-От одного старого знакомого. Он упоминает, что в Лондоне снова появилась леди Вудвилл.

-Леди Вудвилл?-имя показалось мне смутно знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала.

-Элинор Вудвилл,-пояснил Седрик, и его голос прозвучал ровно, но как-то слишком тщательно выверенно.-Вдова сэра Чарльза Вудвилла. Она провела последние два года в Дорсете, в поместье своего покойного мужа, и теперь, кажется, решила вернуться в свет.

-И это вас беспокоит?

-Это…-он замолчал, подбирая слово, — …Несколько осложняет положение дел.

-Чьих дел?-спросила я.

-Наших,-ответил он и замолчал, явно не желая продолжать.

Я не стала настаивать. В конце концов, у каждого есть свои скелеты в шкафу, а у герцога Хартфорда их, судя по всему, было больше, чем у обычного человека. Но имя леди Вудвилл я запомнила.

Особняк леди Данверс сиял, как новогодняя ёлка. Свет лился из каждого окна, отражался в лужах на мостовой, дробился в хрустальных подвесках люстр, видневшихся сквозь распахнутые шторы. Лакеи в напудренных париках сновали между экипажами, помогая дамам выходить из карет, а из приоткрытых дверей доносился гул голосов и обрывки музыки,видимо оркестр уже настраивал инструменты.

В холле нас встретила сама хозяйка. Полная, румяная дама в лиловом платье с таким количеством кружев, что она напоминала большой праздничный торт. Леди Данверс была из тех женщин, чья жизнерадостность граничила с назойливостью, но была при этом настолько искренней, что на неё невозможно было сердиться.

-Седрик, мой дорогой!-воскликнула она, простирая к нему руки.-Ты всё-таки приехал! А я боялась, что ты снова сошлёшься на дела!

-Дела подождут, леди Данверс,- ответил Седрик, целуя её руку.-Ваши музыкальные вечера я не пропускаю.

-Льстец,-она шутливо погрозила ему пальцем и повернулась ко мне.-А вы, герцогиня, просто сияете! Я слышала, вы были больны, но, честное слово, никогда бы не догадалась. Вы выглядите так, будто только что вернулись из Брайтона.

-Благодарю, леди Данверс,-я присела в реверансе.-Морской воздух, говорят, творит чудеса, но, боюсь, в моём случае обошлось без него.

-Воздух воздухом, а характер это главное,-заявила она, беря нас обоих под руки и ведя в гостиную.-Идёмте, идёмте, места уже почти все заняты. Я посадила вас рядом с леди Кавендиш, вы ведь не против? Она говорила, что была у вас сегодня утром. Какая трогательная семейная забота.

Мы вошли в музыкальную гостиную - просторную залу с высокими потолками и стенами, обитыми бледно-золотистым шёлком. В дальнем конце стояли арфа и стулья для музыкантов, а полукругом перед ними были расставлены кресла и диваны, на которых уже рассаживались гости. Я заметила несколько знакомых лиц: лорда Эштона, беседовавшего с каким-то пожилым джентльменом, леди Уинтерборн в тёмно-синем тюрбане, леди Кавендиш с Мортимером, которые сидели в первом ряду. Мортимер, заметив меня, приветственно кивнул, и его улыбка показалась мне слишком уж радостной для человека, которого я видела всего несколько часов назад.

Мы заняли места во втором ряду, у окна, и я только начала расправлять юбку, когда заметила её.

Она сидела в первом ряду, через два стула от леди Кавендиш, и что-то тихо говорила ей, наклонившись к уху. На ней было платье из тёмно-зелёного бархата, облегавшее фигуру с той сдержанной, но безупречной элегантностью, которая стоит куда дороже любых бриллиантов. Тёмные волосы были уложены в высокую причёку, открывавшую длинную шею, и единственным украшением служила нитка изумрудов — неброская, но явно очень дорогая. Она не была красавицей в том смысле, в каком это слово обычно употребляют в свете: черты её лица были слишком тонкими, слишком резкими, чтобы считаться миловидными. Но в ней чувствовалась та особая порода, которая заставляет людей оборачиваться и перешёптываться за спиной.

-Это она?-спросила я, не поворачивая головы к Седрику.

-Да,-ответил он коротко.

-Она очень элегантна.

-Она всегда была такой.

Я хотела спросить ещё что-то, что-нибудь едкое, в моей привычной манере, но в этот момент леди Вудвилл, словно почувствовав мой взгляд, повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. В её глазах я не прочла ни враждебности, ни любопытства. Там был только спокойный, оценивающий интерес, какой бывает у человека, который встретил нечто неожиданное и теперь пытается понять, что с этим делать. Затем она чуть наклонила голову, жест, который мог означать всё что угодно: и приветствие, и вызов, и просто дань вежливости. Я ответила тем же.

-Она на вас смотрит,-заметил Седрик.

-Я заметила. Она смотрит на меня с тех пор, как мы вошли.

-Элинор всегда была наблюдательной.

-Элинор?- я повернулась к нему. -Вы называете её по имени.

Седрик чуть поморщился, словно я задела больное место.

-Мы были знакомы много лет. Задолго до того, как я женился на вас.

-И насколько близко вы были знакомы?

Он помолчал. Взял бокал с подноса проходившего лакея, сделал глоток и лишь потом ответил:

-Достаточно близко, чтобы я просил её руки.

Я ожидала чего-то подобного, но всё равно ощутила странный укол. И нет, не ревности, а скорее досады. Ещё один кусочек мозаики встал на место. Значит, Седрик был помолвлен с этой женщиной. А потом женился на Аннабелль. Почему? Что заставило его разорвать помолвку и связать себя узами с женщиной, которую он, по его собственным словам, не любил?

-Понятно,-произнесла я, отводя взгляд.- И что же случилось?

-Случились обстоятельства,-ответил он сухо.-Вам ли не знать.

Я промолчала. Мне ли не знать. Разумеется, я ничего не знала, но признаться в этом означало бы выдать себя с головой. Поэтому я просто кивнула, сделав вид, что понимаю, о чём речь.

Музыка началась: струнный квартет заиграл что-то из Генделя, и гости притихли. Я старалась слушать, но мысли мои то и дело возвращались к женщине в зелёном, сидевшей в первом ряду. Она больше не смотрела на меня, но я чувствовала её присутствие так же явственно, как чувствуют приближение грозы. Что-то в ней было. Что-то, чего я пока не могла уловить, но что заставляло меня насторожиться.

В антракте, когда гости поднялись, чтобы размять ноги и освежиться лимонадом, леди Вудвилл сама подошла к нам.

Она двигалась неторопливо, с той особой, ленивой грацией, которая свойственна людям, уверенным в своём праве находиться где угодно и когда угодно. Подойдя, она присела в реверансе, не слишком низком, но достаточном, чтобы соблюсти приличия,и обратилась к Седрику первой.

-Ваша светлость,-произнесла она, и её низкий, грудной голос прозвучал ровно и спокойно.-Рада видеть вас в добром здравии. Вы почти не изменились.

-Леди Вудвилл,-ответил Седрик, и его голос был таким же ровным, как и её.-Не ожидал встретить вас в Лондоне. Мне говорили, что вы обосновались в Дорсете.

-Дорсет прекрасен, но там скучно,-она чуть улыбнулась.-К тому же я слышала, что в столице произошло много интересного за время моего отсутствия.-Её взгляд скользнул ко мне.-Например, я слышала, что герцогиня Хартфорд перенесла тяжёлую болезнь и теперь… Очень сильно изменилась.

-Слухи преувеличены,-сказала я.-Я чувствую себя вполне неплохо.

-Я рада,-ответила леди Вудвилл, и её улыбка стала чуть шире, но не теплее.-Говорят, вы теперь предпочитаете книги балам. Это весьма похвально. Я и сама люблю читать. Особенно книги по ботанике. И по химии.

Она произнесла это слово «химия» с той едва уловимой интонацией, которая превратила его из простого обозначения науки в нечто большее. В намёк. В напоминание. Я не знала, что именно она имеет в виду, но Седрик, кажется, понял. Его челюсть чуть сжалась.

-Химия полезная наука,-заметила я.-Но я предпочитаю историю.

-История,-повторила леди Вудвилл задумчиво.-Что ж, у каждого свои вкусы. Надеюсь, вы не находите лондонскую осень слишком унылой? Я слышала, вы долгое время не выезжали.

-Я навёрстываю упущенное,-ответила я.

-Вот как,-она чуть наклонила голову.- Что ж, желаю вам удачи. Лондонское общество бывает непредсказуемым.

Она ещё раз присела в реверансе и отошла, и я заметила, что направилась она прямиком к леди Кавендиш, с которой тут же заговорила вполголоса. Мортимер, стоявший рядом с матерью, бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся: на этот раз, как мне показалось, виновато.

-Она весьма любезна,-заметила я, поворачиваясь к Седрику.

-Она весьма умна,-хмурясь произнёс он.-И весьма опасна.

-Опасна? Для кого?

-Для тех, кто встаёт у неё на пути,-он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже научилась распознавать: предостережение, смешанное с чем-то, чему я пока не находила названия.-Будьте с ней осторожны. Она ничего не забывает и ничего не прощает.

-Вы говорите так, будто знаете это на собственном опыте.

-Знаю,-сказал он коротко.-И поверьте, этого опыта я никому не пожелал бы.

Второе отделение началось, и разговор пришлось отложить. Итальянский тенор, которого так расхваливала леди Данверс, запел арию из «Орфея», и его голос, чистый и сильный, заполнил гостиную, заставляя даже самых болтливых дам умолкнуть. Я слушала и думала о том, что этот вечер оказался куда более насыщенным, чем я ожидала. Леди Вудвилл. Бывшая невеста Седрика. Женщина, которая смотрела на меня так, словно я была досадной помехой, возникшей на её пути. И женщина, которая, судя по словам Седрика, была способна на многое.

Я не знала, имеет ли она отношение к тому, что случилось со мной, с точнее с Аннабель три недели назад. Но её появление в Лондоне именно сейчас, когда слухи о моём преображении разлетелись по всему свету, не могло быть случайным. Впрочем, делать выводы было рано. Я лишь добавила её имя в свой мысленный список: список тех, кто мог желать мне зла. И решила, что буду наблюдать.

Когда музыка закончилась и мы наконец покинули особняк леди Данверс, я была рада снова оказаться в карете, в тишине, подальше от любопытных глаз. Седрик сидел напротив, закрыв глаза, и его лицо в полумраке казалось усталым и почти беззащитным.

-Ваша леди Вудвилл очень интересная женщина,-сказала я, глядя в окно.

-Она не моя,-ответил он, не открывая глаз.-Она вообще ничья. И в этом её главная сила.

-Вы всё ещё что-то к ней чувствуете?

Он открыл глаза и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором я не прочла ни злости, ни упрёка.

-Я чувствую благодарность за то, что не женился на ней,- произнёс он тихо.-И это, пожалуй, единственное, за что я благодарен судьбе. Потому что, несмотря ни на что, мой брак с вами, Аннабелль, не стал самой большой ошибкой в моей жизни. Хотя я долгое время думал иначе.

Я не нашлась с ответом, и остаток пути мы проехали в молчании - глубоком, задумчивом, полном того, что было сказано, и того, что только предстояло понять.