Глава 7

Следующее утро началось с того, что Седрик прислал записку. Не лакея с устным сообщением, не горничную с поклоном, а именно записку. Сложенный вдвое листок плотной бумаги, запечатанный его личной печатью. Дженни принесла её вместе с подносом с чаем и, поставив поднос на столик у кровати, замерла в ожидании, пока я прочту. Я сломала печать, развернула листок и пробежала глазами по твёрдым, уверенным строчкам.

«Аннабель, я уехал по делам рано утром и не хотел будить вас. Вернусь к обеду. Если придут письма на моё имя, велите оставить их в кабинете. P.S. Сегодня не надевайте серое. Вам идёт зелёный. С.»

Я перечитала последнюю фразу дважды. Она была написана той же рукой, тем же почерком, но тон её так разительно отличался от обычной манеры моего мужа, что я невольно улыбнулась. Постскриптум с советом насчёт платья от человека, который ещё несколько недель назад едва удостаивал меня взглядом. Что ж, прогресс налицо.

Я позавтракала в одиночестве, оделась в платье из тёмно-зелёного бархата. Раз Седрик просил, я решила, что сегодня можно пойти ему навстречу, и спустилась в библиотеку. Там было тихо и сумрачно, дождь снова барабанил по стёклам, и я, устроившись на диване у камина, взяла с полки томик по химии с пометками Седрика. Мне хотелось понять, чем он живёт, что его увлекает помимо парламентских дебатов и управления поместьями. Я открыла книгу на заложенной странице и углубилась в чтение, время от времени отвлекаясь на треск поленьев.

Где-то через час в коридоре послышались шаги и голоса. Я отложила книгу и прислушалась. Дворецкий с кем-то разговаривал, и судя по его тону почтительному, но слегка настороженному, гость был не из тех, кто предупреждает о визите заранее. Через минуту дверь библиотеки приоткрылась, и на пороге возникла Дженни.

-Миледи,-произнесла она, приседая,- там приехала леди Кавендиш с мистером Мортимером. Говорят, что по срочному делу.

Я отложила книгу и поднялась. Снова они! Снова без предупреждения! И снова, я была уверена, не просто так.

-Проводи их в малую гостиную,- сказала я, поправляя брошь.-Я сейчас спущусь.

В малой гостиной леди Кавендиш уже сидела в кресле у камина. Напротив неё, на диване, расположился Мортимер. Оба были одеты с той безупречной элегантностью, которая говорила о деньгах старых и вкусе строгом. Леди Кавендиш - в тёмно-синем, Мортимер - в сером, с неизменной булавкой в виде лошадиной головы на шейном платке. При моём появлении они обменялись быстрым взглядом, тем самым, который я уже успела научиться замечать и который мне решительно не нравился.

-Аннабель, дорогая,-произнесла леди Кавендиш, не поднимаясь.-Простите, что без предупреждения. Дело, которое привело нас, не терпит отлагательств.

Я заняла кресло напротив и сложила руки на коленях.

-Слушаю вас.

-Вчера вечером я была у леди Уинтерборн,-начала она, беря чашку чая, которую в этот момент поставил перед ней лакей.-Там собралось человек двадцать, не больше, но, как вы знаете, у леди Уинтерборн всегда самые осведомлённые гости. И вот что мне рассказали.

Она сделала паузу, явно наслаждаясь эффектом, и лишь затем продолжила.

-В Лондоне ходят слухи, что ваша болезнь не была случайной. Что кто-то пытался вас отравить. И, что самое неприятное,- она посмотрела мне прямо в глаза,-эти слухи связывают покушение с моим племянником.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

-С Седриком?-переспросила я.-Каким образом?

-Говорят,-вмешался Мортимер, и его голос прозвучал мягче, чем обычно, но от этого не менее тревожно,-что герцог Хартфорд увлекается химией. Что в его библиотеке есть книги по ядам и противоядиям. И что человек, обладающий такими знаниями, вполне мог бы… Ну, вы понимаете.

-Я ничего не понимаю,-отрезала я.-Мой муж увлекается химией с юности. Это не делает его отравителем.

-Разумеется, не делает,-леди Кавендиш отставила чашку.-Но свету не нужны доказательства. Свету нужны намёки, полутона, многозначительные недомолвки. И сейчас эти недомолвки складываются в весьма неприглядную картину. Герцог, который не любил свою жену, герцог, который проводил вечера в лаборатории, герцог, чья жена внезапно заболела и едва не умерла… Что ещё нужно для скандала?

-Кому выгодно распускать такие слухи?-спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри у меня всё кипело.

-Вот это хороший вопрос,-леди Кавендиш чуть наклонила голову.-Я думала об этом всю ночь. И знаете, к какому выводу пришла? Кому-то выгодно, чтобы Седрика обвинили. Кому-то, кто хочет видеть на его месте другого человека.

Она не назвала имени, но её взгляд на мгновение скользнул к Мортимеру, так быстро, что я едва успела это заметить. Мортимер, впрочем, сидел с непроницаемым лицом, разглядывая носки своих сапог.

-Вы хотите сказать,-произнесла я медленно,-что кто-то пытается устранить Седрика, повесив на него мою смерть?

-Или вашу почти-смерть,-уточнила леди Кавендиш.-Ведь вы выжили. И это, боюсь, спутало чьи-то планы.

В гостиной повисла тишина. Я смотрела на женщину, сидевшую напротив, и пыталась понять, зачем она всё это говорит. Предупредить? Посеять сомнения? Или проверить, на чьей я стороне? Леди Кавендиш была слишком умна, чтобы действовать без расчёта, и её откровенность имела какую-то цель.

-Почему вы говорите мне это?- спросила я.-Почему не дождались Седрика?

-Потому что Седрик сразу начнёт отметать все обвинения и искать врагов среди тех, кто ему неугоден. А вы, Аннабель, умеете слушать. И, как мне кажется, умеете делать выводы.

-Выводы я сделаю,-ответила я.-Но меня интересует другое. Леди Вудвилл на днях предупредила меня об опасности. Она сказала, что в Лондоне есть люди, которым не нравятся перемены. Вы не находите, что это совпадает с тем, что вы только что рассказали?

Леди Кавендиш и Мортимер переглянулись, на этот раз дольше и выразительнее.

-Леди Вудвилл,-произнесла она наконец,-умная женщина. И она знает куда больше, чем говорит. Но я бы не советовала вам доверять ей безоглядно. У неё есть свои резоны желать, чтобы Седрик оказался в трудном положении. Когда-то он оставил её ради вас. Такое не забывают.

-Вы думаете, она причастна к слухам?

-Я думаю,-леди Кавендиш поднялась, давая понять, что разговор окончен,-что в этой истории слишком много совпадений. Возвращение леди Вудвилл, ваша болезнь, слухи о химических опытах моего племянника. Всё это складывается в картину, которая кому-то выгодна. И этот кто-то не остановится, пока не добьётся своего.

Она направилась к выходу, Мортимер последовал за ней, но у двери обернулся.

-Кузина,-произнёс он с той же мягкой, почти вкрадчивой интонацией,-будьте осторожны. Слухи - это одно. Но иногда за ними стоят люди, которые не ограничиваются разговорами.

Он вышел, и дверь за ним закрылась. Я осталась в гостиной одна. В голове крутились слова леди Кавендиш, но теперь они приобрели новый смысл. Она говорила о слухах, о том, что Седрика могут обвинить, но при этом ни словом не обмолвилась о том, что эти слухи нужно пресечь. Не предложила помощи. Не выразила возмущения. Она просто изложила факты - холодно, расчётливо, словно зачитывала приговор.

И Мортимер. Его «будьте осторожны» прозвучало не как предупреждение, а как угроза. Мягкая, завуалированная, но угроза.

Я поднялась к себе и села за письменный стол. Мне нужно было подумать. Слухи о том, что Седрик мог меня отравить… Кому они выгодны? Тому, кто хочет занять его место. Если Седрика обвинят в покушении на жену, его титул окажется под угрозой. Если его признают виновным, титул перейдёт к Мортимеру. И леди Кавендиш станет матерью герцога.

Но при чём здесь Элинор? Она предупредила меня об опасности. Зачем? Чтобы я стала осторожнее и тем самым спутала планы заговорщиков? Или чтобы отвести подозрения от себя? Её возвращение в Лондон совпало с моей болезнью. Она знала о слухах ещё до того, как они достигли широкой огласки. И она была достаточно близка с леди Кавендиш, чтобы обсуждать с ней что-то на музыкальном вечере.

Я достала лист бумаги и записала три имени. Леди Кавендиш. Мортимер. Леди Вудвилл. Затем провела между ними линии и в центре написала одно слово: «Титул». Если Седрика убрать, Мортимер становится герцогом. Если убрать меня, Седрика обвинят в убийстве - результат будет тот же. А Элинор получает возможность отомстить человеку, который когда-то оставил её, и женщине, которая заняла её место.

В дверь постучали. Вошла Дженни, бледная, с подносом, на котором лежала записка.

-Миледи, это принесли только что. Мальчишка с улицы, сказал, что какая-то дама велела передать вам лично в руки.

Я взяла записку и развернула. Почерк был незнакомый. Мелкий, убористый, явно женский.

«Не доверяйте родственникам. Они знают больше, чем говорят. Ищите того, кто был в доме в ту ночь. Он всё расскажет. Но будьте осторожны, за вами следят.»

Подписи не было. Я перечитала записку дважды и убрала в карман платья. Ещё один доброжелатель. Или ещё один игрок, который хочет направить меня по ложному следу.

К вечеру вернулся Седрик. Он вошёл в библиотеку, где я сидела над книгами, и с порога окинул меня взглядом, в котором читалась тревога.

-Мне доложили, что здесь были тётя и Мортимер,-произнёс он, садясь напротив.-Что им было нужно?

Я рассказала ему всё. И про слухи, и про намёки на химию, и про то, как леди Кавендиш смотрела на сына, и про записку, которую мне принесли. Седрик слушал молча, и только желваки на его скулах выдавали, что он едва сдерживается.

-Значит, они хотят повесить это на меня,-произнёс он наконец.-Моя тётя, мой кузен. Возможно, и Элинор заодно с ними. Им нужен титул, и они готовы на всё, чтобы его получить.

-У нас нет доказательств,-напомнила я.

-Будут,-Седрик встал и подошёл к камину.-Но для этого нам нужно быть осторожными. Если они поймут, что мы напали на след, они попытаются замести улики. Или попытаются снова.

-Что будем делать?-спросила я.

-Для начала - не поддаваться на провокации. Если они хотят, чтобы мы нервничали и делали глупости, мы будем вести себя так, будто ничего не знаем. А тем временем я постараюсь выяснить, кто именно распускает слухи о химии и откуда они взялись.

-Это может быть кто-то, кто знает о ваших занятиях,-заметила я.-Кто-то, кто видел ваши книги, ваши записи.

-Или кто-то, кто специально о них расспрашивал,-добавил он, глядя на меня.-Вы заметили, что тётя сегодня упомянула «книги по ядам»? Откуда она знает, что именно стоит на моих полках?

-Действительно,-я задумалась.-Она не бывает в этой библиотеке. По крайней мере, я ни разу её здесь не видела.

-Значит, кто-то рассказал ей. Или она сама навела справки. И то и другое не сулит ничего хорошего.

Мы помолчали. За окном темнело, и в библиотеке, освещённой лишь огнём камина, стало почти уютно, настолько, насколько вообще может быть уютно в доме, где каждый шорох может оказаться шагами врага. Седрик сидел в кресле напротив меня, и я вдруг подумала о том, что ещё несколько недель назад мы бы уже давно разругались и разошлись по своим комнатам. А теперь мы сидим и вместе пытаемся распутать клубок, который кто-то сплёл вокруг нас.

-Знаете,-произнесла я,- это странно, но я почти благодарна тем, кто всё это затеял. Без них мы бы, наверное, так и остались врагами до конца жизни.

Седрик повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то, чего я раньше не видела.

-Вы правы,-сказал он.-Мы бы так и остались. Но теперь, нет.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Этот жест был простым, почти будничным, но в нём было больше смысла, чем во всех клятвах и обещаниях. Мы больше не были врагами. Мы были союзниками. И, возможно, чем-то большим.