Глава 26

Паркуюсь у клиники Рахманова и выхожу из машины. Сегодня у меня плановый визит, и я немного нервничаю. Руслан на учебе, и никак не мог со мной пойти.

Внутри клиника выглядит безупречно: блестящий мрамор, приглушенный свет, запах свежих цветов и озона. Все здесь говорит о высоком классе.

Направляюсь к стойке регистрации, мило улыбаюсь девушке и называю свою фамилию. Она новенькая, только два дня работает, поэтому не знает меня.

– Алана Рахманова? – смотрит в монитор, – Ой, проходите пожалуйста, в кабинет номер семь, Ваш врач сейчас подойдет.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

И замираю.

За столом сидит… Катя.

Та самая Катя. Высокая, стройная, с идеально уложенными светлыми волосами и холодной улыбкой на губах. Та самая Катя, к которой я, признаться честно, патологически ревновала Руслана до беременности.

– Здравствуйте, – ее голос, как зимнее стекло, острый и холодный.

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя, стараясь держаться как можно более непринужденно. – Я записана на прием.

– Да? И к кому же? – поднимает они брови. – Ваш свекор, насколько я знаю, сейчас в отпуске.

– Послушайте, Катерина, – выхожу из себя. – Вы вроде здесь не новенькая уже, а задаете глупые вопросы. Я наблюдаюсь у Терехиной Варвары Петровны, в чьем кабинете вы сидите, словно хозяйка.

Катя внимательно смотрит на меня, будто сканирует. Ее взгляд цепляется за мой слегка округлившийся живот, и ее глаза на мгновение темнеют.

– Понятно, – говорит она с какой-то странной интонацией. – Поздравляю.

– Спасибо, – чувствуя себя крайне неловко.

– И кто же отец? – усмехается она.

– Мой муж, – отвечаю я, злясь еще больше. Зачем она это спрашивает? Разве это не очевидно?

– Конечно Руслан, – произносит она медленно, словно пробует слова на вкус. – А я-то думала…

– Что ты думала, Катя?

– Да ничего особенного, – пожимает она плечами. – Просто интересно, как быстро все меняется.

Катя отворачивается и начинает что-то искать в компьютере.

– Ладно, – говорит она, не глядя на меня. – Что-то я разболталась тут. Присаживайся, Алана. Варвара сейчас подойдет.

Ее тон становится ледяным, и мне становится очень неуютно вплоть до того, чтобы уйти. Почему она так себя ведет? Кажется, Назарова увольнялась из клиники. Так почему она снова здесь?

– Катя, у тебя какие-то проблемы? – спрашиваю я, не выдерживая напряжения.

Она поднимает на меня глаза. В ее взгляде нет ничего, кроме профессиональной холодности.

– Все в порядке, Алана. Просто… мне всегда казалось, что Руслан заслуживает большего.

В моей груди что-то обрывается. Неужели она все еще что-то чувствует к моему мужу?

– Ты ошибаешься, Катя, – говорю твердо. – Руслан счастлив со мной. И он будет прекрасным отцом. Какое большее еще можно пожелать?

– Время покажет, Алана. Время покажет.

Одарив меня колким взглядом, Катя выходит из кабинета с кипой бумаг.

Я нервно поправляю шелковый платок на плечах, и кладу руку на живот. Сегодня же все расскажу Руслану.

– Алана, здравствуй, дорогая! – вплывает в кабинет мой врач Варвара. – Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Спасибо, Варя. Вроде бы неплохо, но что-то я сегодня особенно тревожусь.

Она кивает и берет мою руку в свою, слушая пульс. Затем измеряет давление.

– Все в порядке, давление стабильное. Малыш толкается?

– Да, особенно по ночам. Варвара, я должна тебя кое о чем спросить…

Она хмурит брови, но кивает.

– Конечно, Алана. Что случилось?

– Откуда здесь взялась Катя Назарова? Насколько я знаю, она уволилась?

– Она прошла у меня стажировку и прекрасно себя зарекомендовала. Моя помощница уволилась, и Катя оказалась очень кстати. А в чем проблема?

– Она мне нагрубила.

– Да ты что! Я с ней поговорю, так нельзя себя вести, – поджимает губы. – Это неприемлемо.

– Катя теперь имеет доступ к моей медкарте, к моим анализам?

– Алана, не волнуйся. Назарова профессионал, и она соблюдает врачебную тайну.

– Но ты же знаешь… Они тесно общались с Русланом, – вздыхаю, не желая вспоминать ту историю с ревностью и мотогонками.

– Алана, я понимаю твои опасения, но не думаю, что стоит беспокоиться. Катя просто выполняет свою работу.

– Я боюсь, Варя. Боюсь, что она может что-то сделать… навредить мне или ребенку. Она может что-то подсыпать, перепутать анализы… Я знаю, это звучит параноидально, но… Я просто чувствую это. Она смотрит на меня… так странно.

– Алана, послушай меня. Я не допущу, чтобы кто-то навредил тебе или твоему ребенку. Я буду следить за этим. Постарайся не накручивать себя. Тебе сейчас это совсем ни к чему. Главное – спокойствие. Ты должна думать о малыше.

Ее слова немного успокаивают, но страх все равно остается где-то глубоко внутри. Я не могу избавиться от чувства, что эта Катя – не просто медсестра, что она что-то замышляет против меня. И я, во что бы то ни стало, должна выяснить, что именно.

Мой ребенок – самое важное, что у меня есть, и я не позволю никому ему навредить. Даже если для этого мне придется сыграть роль параноика.