Глава одиннадцатая

Август, 2006 год, школа кадетов

— Старшие собирают все нижние классы за стадионом, — уныло произнес Сережка Дружинин, сухощавый подросток с густыми волнистыми волосами и тонкими чертами лица. — Говорят, чтобы все пришли. Кто будет отмазываться, с тем потом поговорят отдельно.

— А что там будет? — Гришка еще толком не знал порядки в гимназии, и к любым многолюдным сходкам учащихся относился с подозрением. Они ему просто не нравились своей бестолковостью и ненужностью.

— Прописывать новичков будут, — нехотя ответил Илья, еще один товарищ Гришки, слегка полноватый мальчик с ярким румянцем на щеках. Несмотря на вид увальня, Илья владел двумя видами Стихий, и руководство нижних классов решило вести его на досрочное повышение после экстерна в зимние каникулы. — Нас уже прописывали два года назад, а теперь и твоя очередь, Гриха.

— А я один буду? — спокойно поинтересовался подросток. — Или еще есть кто-то?

— Из параллельных классов есть еще двое ребят, — подсказал Сережка. — Это я точно знаю. Ну, может, кто из старших классов есть. Говорят, в этом году много новичков поступило.

— И как все будет происходить? — не унимался Гришка. — Морду бить будут?

Они втроем сидели в самом глухом углу палисадника под тенистой кроной амурского бархата, выделявшегося своими красивыми перистыми листьями. Гимназисты редко заглядывали в сырое, мрачноватое место, предпочитая яркий, открытый солнцу стадион и прилегающую к нему лиственничную и пихтовую аллею.

— Морду никто не бьет, — возразил Илья. — Старшие отрабатывают свои наработки, плетения и магическое оружие. Новички служат манекенами. Нападать на старших запрещено. Нужно всего лишь выдержать несколько атак. Если дашь слабину и попросишь пощады — будешь изгоем в гимназии.

— Кто такую херню придумал? — грубо выругался Гришка.

— Традиция, — шмыгнул носом Сережка. — Когда меня «прописывали» — отрабатывали боевую комбинацию огня и воздуха. Еле выдержал. Хорошо, что знал, как укрепить «шильд». Дед научил.

— Огонь и воздух? — поразился Гришка. — Это, случаем, не «адское пламя»?

— Оно самое, — снова шмыгнул товарищ. — Узконаправленный луч с равномерным нагнетанием тепловой энергии в поражаемой зоне. Как будто дырку в теле автогеном вырезают.

— Господи! — вырвалось у Гришки. — Ты как выжил-то?

— Так я же говорю, что мой «шильд» отбил атаку, — улыбнулся Сережка, растягивая рот, в котором не хватало пары зубов, в улыбке.

— А Старик об этом знает?

Стариком все учащиеся называли архимага Павла Ефимовича, с чем Гришка мог поспорить. Он еще с первой встречи с начальником гимназии знал, насколько крепок и силен Борисов, несмотря на возраст. По его ауре мальчик понял, что со здоровьем у Старика в полном порядке. Он умудряется каким-то образом запускать процесс омолаживания организма. Есть у Борисова свои тайны, которыми ни с кем не делится. Гришка не мог докопаться, какие артефакты или компоненты Силы использует начальник. Но подспудно догадывался: элементы земли и воздуха в микроскопических дозах присутствовали в ауре Старика. Или «Завеса», способная держать организм в тонусе, или нечто производное от этого заклятия.

— Он бы да не знал, — фыркнул Илья, когда Гришка поделился своими сомнениями с друзьями. — Когда идет «прописка», за стадионом накапливается такая масса энергии, что архимагу даже со стула вставать не нужно, чтобы догадаться, в чем дело. Просто все поговаривают, что Павел Ефремович специально не вмешивается. Он составляет какие-то графики, таблицы перспективных магов, сортирует их как защитников, атакующих волхвов, созидателей и еще что-то там….

Илья махнул рукой, словно ему было все равно, какой интерес есть у высшего руководства от шалостей гимназистов.

— А куда стравливается энергия? — не отставал от друзей Григорий. — Невозможно ведь оставлять ее без присмотра. В земле есть какие-то отводы?

— Да ничего нет, — Сережка яростно почесал затылок. — Само рассасывается….

Угу, как же: рассасывается, как синяк на теле….. Кажется, Гришка понял причину великолепного здоровья Борисова. И мысленно зааплодировал ему. После очередной «прописки» над площадкой, где происходит это действо, вечерком тайно приходит один человек и перерабатывает всю энергию, выплеснутую молодыми в процессе издевательства одних гимназистов над другими. Негативная, черная энергия уходит или в землю, или в небо, а настоящая, живая, насыщенная молодыми токами энергия поглощается Борисовым. И такой «зарядки» ему хватает на целый год. Так зачем Старику уничтожать такую полезную традицию?

— И кто у старших классов там самый прыткий? — Гришка задумался.

— Есть несколько парней, — словоохотливо пояснил Сережка. — Они идут на аттестацию волхвования под протекцией Старика. Это Ромка Марков, Пашковский Димка и Елисеев Колька. Колька — самый вредный. Именно он на мне «адское пламя» испытывал.

— Козел он, — не удержался Илья. — Самый настоящий козел. Ты берегись его, Гриха. От него можно чего угодно ожидать. А потом попробуй что-нибудь ему сделать. Его род в клане князя Жилина.

— А у тебя есть какая-нибудь защитная стратегия? — озаботился Сережка. — Ну, «шильд» ты, наверное, ставить умеешь. Только я подозреваю, что Елисеев на этот раз что-то другое придумает. Может, нашел взламывающий артефакт или руны

Страница 3

какие-нибудь. Стремно как-то подставляться.

— Может, подговорить остальных и создать общую защиту? — предложил Илья. Он страдальчески морщился, глядя на спокойное лицо своего нового друга. Словно жалел его заранее.

— Не успеем, — Сережка замотал головой. — Их же всех нужно собрать, выработать единую стратегию…. Не…. Самое лучшее: индивидуальная плотная оборона. Ничего, пять минут страха — и ты свободен.

— Гы-гы! — вдруг хохотнул Илья. — Пять минут страха — и штаны, полные дерьма!

— Дурак! — Сережка хотел дать подзатыльник товарищу, но тот лихо отпрыгнул в сторону.

— Пошли! — решительно произнес Григорий и широко зашагал на выход из тенистого густого сада. Странной традиции он не боялся, зная, что сумеет защититься от любой пакости старших кадетов. Но вот в этом и состояла загвоздка: сделать так, чтобы никто не догадался об истинной силе новичка. Любая странность в происходящем может привлечь ненужных людей. Старик еще сможет его прикрыть, но кто-нибудь из отпрысков боярских родов обязательно донесет старшим об удивительно живучем младшем кадете. Слух пойдет дальше — и о спокойной жизни можно только мечтать. Значит, надо все сделать так, чтобы слухи не распространились. А как? Опозорить парней. Вот тогда будут молчать.

С такими думами подросток прошел по опустевшей аллее, а за ним вприпрыжку неслись Сережка и Илья. Они нагнали товарища, и пошли плечом к плечу к стадиону. Сход намечался за восточными трибунами, где расположился пустырь. Он был удачно прикрыт высоким обветшалым кирпичным забором, за которым скрывались развалины старого хлебозавода, до которого просто не доходили руки у местных властей. Так что пустырь давно стал полигоном для обкатки новейших артефактов и заклинаний. Трава на нем росла только по краям, а земля в середине была выжжена настолько, что спеклась черной коркой. Гришка, как только впервые увидел «полигон», сразу определил основную направленность в волхвовании многих кадетов: стихия Огня и Земли преобладала. Никакой фантазии. С этими двумя стихиями работать несравненно легче. Если они выходят из-под контроля, их можно быстро «приручить». С Воздухом тяжелее всего. Самый непредсказуемый элемент. И все кастования, связанные с ним, неизменно вызывают какие-нибудь осложнения.

Гришка вздохнул, когда увидел, что почти вся гимназия собралась на пустыре. Свободной оставалась только середина поляны, а близлежащий забор и тыловая часть трибунных построек облеплены кадетами. Несколько высоких парней стояли в сторонке и что-то горячо обсуждали. Подросток узнал среди них и Маркова, и Елисеева, и Пашковского. Эта троица и сегодня решила провести свои опыты на новичках, которые несмело топтались неподалеку от выжженного центра.

Его тоже заметили. Причем, первые — старшие кадеты. С неподражаемой ухмылкой Елисеев поманил его пальцем. Гришка подумал, что не переломится, если подойдет. Не хотелось с самого начала показывать свое неповиновение, а еще у подростка была идея, которую никак не реализуешь, если не подступишься к врагу ближе, чем на пять шагов.

— Ты у нас тоже новичок, Старицкий? В чьем клане состоишь?

— Если знаешь мою фамилию — зачем спрашиваешь? — резонно поинтересовался Гришка, засовывая в карманы свои руки, чтобы старшие кадеты не заметили, как он пальцами «рисует» определенные руны. — В клане не состою.

— Так не бывает, — пробасил Ромка Марков, высокорослый, но худой, как жердь, и с наметившейся щеткой усов, подозрительно уставился на карманы Гришки. — Все молодые дворянские рода находятся в княжеских кланах. Думаешь, ты самый независимый? Что-то про Старицких ничего не слышал.

— Я ничего не думаю, — честно ответил Гришка, — поэтому и говорю, что не состою в клане. А кому служит мой дядя — не спрашивал. Я сюда приехал учиться, а не выяснять, чей род круче.

— Какой разговорчивый, — оскалился Пашковский. Он был ниже своих друзей, но фигурой отличался в лучшую сторону. Этакий молодой человек, балующийся «железом». Рельефные бугры мышц проступали через белую рубашку, широкие плечи и гордая посадка головы привлекали, наверное, внимание девочек из соседней гимназии. — Тебе объяснили, что здесь будет?

— Коротко, — ответил Гришка, — и я ничего не понял.

Надо еще время потянуть.

— Ладно, — поморщился Колька, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. — Значит, идешь в центр поля, где тебя ждут такие же неудачники, разыгрываете жребий, кто будет по порядку выходить против нас. Ставишь защиту и держишь ее, когда один из нас будет атаковать тебя. Не дергайся и не бойся ничего, что бы ни случилось, понял? Никто вас убивать не собирается. Если станет страшно — заплачь, попроси мамочку забрать тебя домой. Все понял?

— Спасибочки, уяснил, — Гришка даже поклон изобразил, но старшие кадеты зло переглянулись.

— Вали отсюда, — грубо произнес Елисеев. — Струсишь — будешь всю дорогу позорным ссыкуном.

— Не переживай, за собой смотри, — вежливо ответил Гришка и едва увернулся от летящей ладони Пашковского. На рефлексах хотел провести болевой захват и завалить придурка на землю, но вовремя сдержался. К чему демонстрация умений, превосходящих по уровню всех здесь собравшихся? И так засветился перед архимагом своими штучками, да еще анализ крови показал такие результаты, которые словно на весь мир вопили о появлении нового иерарха.

Он присоединился к четверым новичкам, поздоровался с ними. Трое из них действительно были из параллельного класса, а вот последний кадет явно постарше. И действительно, как сказал Гера (так он просил называть себя), он приехал из Забайкальской губернии, из такой дыры, где даже медведи стесняются показываться на людях. Его одноклассниками стали как раз Марков и Елисеев.

— Не повезло, — констатировал один из испытуемых. — Говорят, Колька с головой не дружит.

— А на что она ему? — логично ответил второй, конопатый коротышка с обритой наголо головой. — Он же под защитой княжеского клана Жилиных. Его сестра, я слышал, замужем за младшим сыном князя.

— Пацаны, надо жребий тянуть, — уныло сказал Гера. — Я, вот, приготовил пять спичек. У одной головка обломана. Кто ее вытянет — первым и встанет.

— Не надо ничего тянуть, — решительно произнес Гришка. — Выброси эти спички. Первым пойду.

— Ты тоже с головой не дружишь? — попробовал пошутить лысый-конопатый, за что сразу же получил щелбан от Геры.

— Эй, за что? — возмутился коротышка, хватаясь за ушибленный лоб.

— Хотя бы проявил каплю уважения к товарищу, — справедливо заметил Гера. — А мог и ты первым встать.

— Ну и что? И встал бы. А он мне не товарищ, — коротышка по инерции пытался спасти свою репутацию, но на него уже смотрели все с осуждением.

Григорий усмехнулся и уверенно направился в центр пустыря. Зеваки возбужденно зашумели. Вот еще головная боль. Как бы в случае отражения атак не пострадали другие. Придется сдерживать энергию Силы, которая образуется в момент нападения. Подросток быстро соорудил свой коронный «шильд» с ячейками поглощения энергии и помахал рукой своим экзаменаторам. В конце концов — такая традиция тоже неплоха для развития своих качеств и проверки различных заготовок.

— Готов? — гаркнул Елисеев.

— Валяй! — разрешил Григорий и быстрым росчерком пальцев дорисовал у рун крючочки и загогулины. Теперь можно спокойно ждать и изучать тактику старших кадетов. В жизни пригодится.

Колька начал ожидаемо. Он раскрутил правую руку, концентрируя на кончиках пальцев ярко-алую дугу, которая трепетно колыхалась, набирая силу и мощь. «Адское пламя» постепенно формировалось в узкое кольцо, а затем сорвалось с места и с угрожающим гулом полетело в сторону Гришки. «Ледяная» руна активизировалась и сразу стала изменять структуру «пламени». Еще никто ничего не понял, как налившаяся кровью игла с короной на конце дрогнула и начала тускнеть до желтовато-синего свечения.

— Что за хрень? — удивленно вскрикнул Колька, сообразив, что на подлете к «шильду» новичка его заготовка просто-напросто превратилась по эффективности в горящую спичку. Она уткнулась в защиту и погасла, мигнув напоследок росчерком небольшого фейерверка.

А что он ожидал? Как сверлящая зубьями корона будет корежить защиту новичка? Ну, барабанные палочки и флаг ему в руки. Гришка еще не выжил из ума, чтобы подвергать себя опасности. Не зря же он считал с ауры Елисеева его магический потенциал и выявил слабые стороны самых популярных кастований. «Адский пламень» можно разрушить только изнутри, изменив его структуру. Подсадив в готовую формулу атакующего заклинания маленького жучка-разрушителя, Гришка тем самым подготовил почву для успешной контратаки. Но расслабляться не стоило. Вперед выскочил Пашковский и без эффектных замахов, просто толкнут перед собой ладонями воздух. Что-то похожее на «молот». В воздухе тонко засвистело, да так, что многие зрители схватились за уши и постарались прикрыть их от выворачивающего барабанные перепонки свиста. Гришка порадовался, что в свое время выпросил у волхва Кирилла, как создавать нейтральную руну, которую можно запитать нужной Силой в два счета, чтобы под рукой всегда был готов или атакующий или защитный блок. Теперь ему оставалось лишь встроить в свой «шильд» нужный элемент. «Молот» со всего размаха саданул по щиту, отчего зрители явственно увидели за спиной новичка завихрения воздуха, унесшие за собой кучу черного песка.

Делая вид, что скучает, Гришка просвистел какую-то мелодию, пришедшую на ум, и развел руки в сторону. Все ахнули. Перед ними формировалось слепящее глаза золотистое облако, постепенно обретая форму короткого трезубца. Собственная наработка даже самому Гришке понравилась. Настолько она была совершенна. Три одинаковых копья для трех олухов. Оружие сорвалось в полет, набирая силу, отчего воздух завибрировал от басовитого гудения. Словно рой рассерженных пчел несся на остолбеневших старших кадетов.

— Ставьте щит, болваны! — крикнул Григорий. — Атаковать вы можете, а как защищаетесь?

Трезубец и не думал причинять какие-нибудь проблемы. Гришка дураком не был, и отвечать головой перед всесильными патриархами кланов не хотел. Скорее, отвечали бы те, кто нес за него ответственность. И в первую очередь Кондратий Иванович. Перед торопливо воздвигнутыми защитами парней золотой трезубец лопнул, рассыпая свои искры вдоль сферических щитов, затрещал, растекся и….

Истошные крики старших кадетов заставили зрителей вскочить на ноги. Парни прыгали на месте и отряхивали свою одежду, которая превратилась в драные тряпки, исходящие едким дымом. Народ под трибунами и на заборе истерично хохотал.

— Ты! — орал больше всех Елисеев, сдергивая с себя остатки пиджака. — Ты что сделал, ублюдок! Так же нельзя! Ой, что будет!

— Да ничего не будет, — Гришка направил щит вниз и «стряхнул» накопившуюся энергию в землю. Получился небольшой хлопок, отчего вверх взвился смерч черного песка. — Только Старик в этом году останется без подарка.