Глава 12
И вот теперь я наконец-то получаю возможность присесть, с удовольствием вытянуть гудящие ноги, упереть локти в бедра и опустить на ладони голову.
- Юлия Николаевна, - но моё окружение и не думает оставлять меня в покое, - неужели у вас есть универсальное противоядие? - бьет меня наотмашь своим вопросом Насим.
Поднимаю голову, устало машу ей из стороны в сторону.
- Тогда я был бы более осмотрителен в выборе места для отдыха. Бревно, через которое проходит тропа ядовитых муравьев, то ещё удовольствие.
Мне удается сдержать ругательство, но слетаю я с насиженного места со скоростью света естественно под довольное ржание моих коллег.
- Ничего, скоро привыкните, - Михаил протягивает мне кружку с напитком и указывает на освобожденный специально для меня пухлый рюкзак. - Ни сидеть, ни стоять, ни лежать там, где до вас может добраться местная живность. Её тут с лихвой, только успевай уворачиваться. Но когда привыкните, будете проверять все автоматически.
- И много тут живности?
Ещё один залп откровенного мужского гогота.
- Много, Вострикова. И вместе с контрактом вам должны были вручить и справочник по флоре и фауне, - внезапно выкатывает мне претензию Марат.
- Вручили, - не считаю нужным оправдываться я. - И в самое ближайшее время я его изучу.
- Потрудитесь, пожалуйста. А то может быть действительно неловко, если лечить придется не вам нас, а нам вас, - продолжает стебать меня командир.
- Не переживайте. Такого удовольствия я вам не доставлю, - фыркаю я и отпиваю из кружки крепкий, терпкий горячий напиток.
- Но осмотр-то никто не отменял, - как-то слишком двусмысленно выдает Насим.
- Какой осмотр? - удивляюсь я. - Сегодня я все занесла в файл.
- Так ведь осмотр проходит и до доставки, и после. А после, Юлия Николаевна, - посмеивается нахальный Костик, - вы тоже подлежите осмотру.
Губы парня растягиваются в блаженной улыбке, из-за чего мне хочется съездить ему по морде ещё больше.
- Не проблема. Самоосмотр тоже никто не отменял.
- Отменял, - опять подаёт голос командир.
- Кто?
- Я, - сообщает мне он, но, заметив мой бешеный взгляд, уточняет: - Здесь, Юлия Николаевна, это необходимость. И лучше обнаружить притащенную на себе живность сразу, чем спустя некоторое время бороться с катастрофическими последствиями ее воздействия.
- Хорошо. Уговорили. Но я же могу сама выбрать того, кто будет меня осматривать?
А вот после этого моего заявления вокруг внезапно воцаряется тишина.
- Отлично, - я не дожидаюсь ответа и победным взглядом обвожу каждого из присутствующих.
- Об этом мы поговорим тогда, когда вернёмся в лагерь, - размыто высказывается Марат. - У вас ещё десять минут, и мы выдвигаемся.
- Но вы же сказали, что привал два часа. У нас есть ещё сорок пять минут, - возмущаюсь я такому наглому нарушению ранее озвученного.
- Нет. Этого привала вообще не должно быть. Я сделал его специально ради вас, Вострикова. И сейчас я вижу, что вам вполне хватит сил, чтобы добраться в лагерь побыстрее. У нас у всех был сложный день, - в голосе Марата звучит явная издёвка. - Будет правильно, если он завершится поскорее. Поэтому - восемь минут, и мы выдвигаемся в обратный путь. И заметьте, Юлия Николаевна, четыре часа - это ход туда и обратно. Ваше присутствие накинуло нам ещё полтора. Время, которое нам никто не оплатит. Так что, вы перед нами в долгу.
- Ха... - охреневаю я от навешиваемого долга. - У вас в порядке вещей вот так вот считаться?
- Нет. Это чтобы вы более трезво оценивали ситуацию.
- Да трезвее уже некуда, - фыркаю в ответ, допиваю напиток и поднимаюсь на ноги. - Я готова.
- У вас ещё есть шесть минут.
- Нет, спасибо. Слишком дорого. Боюсь не смогу рассчитаться, - я бросаю на Марата презрительный взгляд, подхожу к своему рюкзаку и закидываю его на плечо.
- Рюкзак отдадите Сэму, - прилетает мне в спину приказ командира.
- С чего это? - оборачиваюсь я к нему.
- Вострикова, вы собираетесь обсуждать мои решения?
Интонация голоса Марата не меняется, но по коже все же пробегают мурашки.
Я не успеваю ничего ответить, а рядом уже оказывается Сэм, мягко сдергивает с моего плеча рюкзак и едва различимым шепотом предупреждает: "Просто заткнись".
Да ладно... Марат же вполне адекватен. Или нет?..
Проверять адекватность командира прямо сейчас у меня нет ни сил ни желания. Поэтому я криво улыбаюсь Сэму, возвращаюсь к своему импровизированному креслу, сажусь и до меня только сейчас доходит, насколько сложным может оказаться путь назад.
Ха… А когда и что у меня было легко?
Вот кому-то везёт, а мне всё только через труд и преодоление… Да и с "всё" я тоже загнула… Ни одно из моих самых сокровенных желаний не исполнилось на все сто. Да и пофиг!
Злость и раздражение на саму себя активизируют скрытые резервы организма, и я, вдохнув терпкий воздух тропиков, отрываю взгляд от земли.
Отряд собирается. Марат отдает команды, не обращая на меня внимания, и только когда проходят озвученные им минуты, он останавливается передо мной, протягивает руку и держит её до тех пор, пока я её не принимаю.
И я принимаю, потому что без этой помощи, кажется, вообще не смогу подняться.
- Порядок передвижения меняется, - сообщает мне командир. - Мы идём последними. Перед тобой Андрей, я после тебя.
- О, а Андрей не будет против? - хмыкаю я.
- Относительно чего? - Марат делает вид, что не понимает мой подкол про "замыкающего".
- Относительно позиции при передвижении.
- Все члены отряда универсальны и взаимозаменяемы. Вы, Юлия Николаевна, конечно, исключение. Но обещаю, что если останетесь с нами, то станете такой же.
Он замолкает, а мне до одури хочется хлестнуть его ответом, как мокрым тяжёлым полотенцем, но я сдерживаюсь.
Я сделаю это позже. Когда буду твердо стоять на ногах и у меня будет достаточно сил, чтобы удержать это "полотенце".
Поэтому я смиренно глотаю его обещание и ловлю на себе разочарованные взгляды коллег.
Хотелось цирка? А вот хрен вам!
На сегодня представление окончено. Но не окончен поход.
И уже через минуту мы выдвигаемся.
На своих планах на лёгкий обратный путь я ставлю крест.
Да, я иду налегке в противовес тому, как мы сюда добирались, но по ощущениям мне будто бы накинули ещё двадцать килограмм сверху.
И то, что мы идём не в гору, а спускаемся с нее, ничуть не облегчает задачи.
Мне приходится с утроенным вниманием смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться, не сбить, идущего передо мной Андрея и прихватить с собой весь остальной отряд.
Внезапно решение командира идти последним становится гениальным.
- Вострикова, - он обращается ко мне, словно чувствуя мои мысли о нём, - стоять!
Я останавливаюсь и без огонька показываю язык обернувшемуся Андрею. Уворачиваюсь от его испепеляющего взгляда и перевожу взгляд на Марата.
- Ваша левая нога, Юлия Николаевна, заваливается налево. Вы натерли ступню?
- Нет.
- Тогда что?
- Ничего.
- То есть вы всегда так ходите?
- Да, - подтверждаю я.
- Значит, с этим нужно срочно работать.
- Зачем? Со мной все в порядке.
- За тем. Неправильное распределение нагрузки на ноги приводит к быстрой утомляемости. И вы никогда не сможете передвигаться эффективно.
- Не поспоришь.
- Вот и не спорьте.
- Я и не спорю. Но у меня есть вопрос, - выгадываю я для себя еще минутку передышки. - Когда мы дойдем до реки и бревна?
- Никогда.
- Но…
- Мы возвращаемся по другому маршруту.
- То есть… - до меня медленно доходит смысл сказанного. - Вовсе необязательно было идти так?
- Необязательно, - подтверждает Марат.
- Так какого хрена, вы потащили меня опасным маршрутом?
- Чтобы вы, Юлия Николаевна, смогли дойти, - снисходительно отвечает он. - На чем вы сейчас концентрируетесь в первую очередь?
- На крутизне склона, чтобы не покатится вниз.
- И? Какой вывод?
- Я бы не вытянула этот маршрут.
- Вы опять вернули мне веру в вас, Вострикова.
- А вы её теряли?
- Уже несколько раз.
- Пфф… Ну что ж, рада представить вам свою многогранную натуру. И, заметьте, мне ещё есть что вам показать.
- Вот как раз и покажете мне себя во время осмотра. Передохнули? Вперёд! - он не даёт мне отреагировать на свои первые слова, вынуждая продолжить движение.
И теперь все мои мысли вертятся только вокруг этого долбанного осмотра.
Я врач. И для меня это более чем привычно. Но… Чертовы комплексы по поводу собственного несовершенства глушат доводы рассудка и троллят душу гадкими вбросами.
Ой, да в жопу! Я сюда не на конкурс красоты приехала! Переживет моё несовершенство, не сломается.
Но было бы, конечно, в миллион раз круче, если бы я была идеальной. Вот как Энджи... Угу... И Степка был бы как Женька. И папа был бы жив, как у них... Егор тот ещё козёл, но за сына порвет любого. А Иван Сергеевич...
Я судорожно выдыхаю и резко встряхиваю головой, понимая, что своими мыслями забрела в запретную зону. И мне здесь не место.
- Вострикова! Под ноги смотри! - предупредительно выкрикивает Андрей, и я в последний момент перескакиваю через заросшую густой листвой канаву.
- Спасибо.
- Лучшая благодарность, Юлия Николаевна, твои целые кости, - огрызается он, уступает мне дорогу, раздвигает кусты, и я вываливаюсь на дорогу.
Дыхание вновь перехватывает, но теперь от облегчения. Потому что мы вернулись на ту же стоянку, где оставили нашу машину, только с другой стороны.
Боже, неужели я сделала это?
Я прошла свой первый маршрут!
И эту мою радость не омрачает ни утомительная поездка на машине, ни ещё один долбанный подъем в наш лагерь, ни быстрый осмотр всех моих коллег.
А вот когда мы с Маратом остаёмся в моей временной смотровой наедине, настроение резко падает из-за его подгоняющего меня комментария:
- Учитывая, Юлия Николаевна, что мы с вами не на свидании, мне же не нужно вас уговаривать?
- А вы попробуйте, - выдаю я ему ответ в том же духе и демонстративно складываю руки на груди.
Лампа, закреплённая на толстом шнуре под потолком палатки, освещает Марата со спины, и я не вижу его глаз. Зато вижу резко очерченные мышцы шеи и рук, которые здорово меня напрягают. Он как дикий зверь готовый к прыжку, аккумулирует силу, чтобы выпустить её в самый подходящий момент. В какой?
Я инстинктивно отступаю, касаюсь спиной грубого плотного полотна тента. И куда дальше?
Никуда. Дернись я в любом направлении, результат будет одинаковым.
Он перехватит меня раньше, чем я успею пикнуть.
Поэтому мне остаётся только судорожно сглотнуть и замереть на месте.
- Правильное решение, Юлия Николаевна, - неожиданно одобрительно выдает командир и в два шага оказывается передо мной.
Он запросто вторгается в мою зону комфорта, херит все правила приличий, и я практически упираюсь своим носом в его грудь.
Единственное, что мне остаётся - поднять голову.
И я ее поднимаю, цепляя на лицо свое само безразличное выражение.
Но что-то явно идёт не так, потому что в ответ Марат жжет меня своим взглядом, в прямом смысле заставляя дымиться.
Ну да, осталось только закашляться, и картина моего отступления будет полной.
- Сегодня был трудный день, верно? - Марат переходит на шёпот.
Я не отвечаю, потому что всё и так написано на моем лице.
- И он был трудным не только у вас, но и у нас. У меня, - продолжает командир, гипнотизируя меня звуками, срывающимся с его губ.
Шепот растворяется в воздухе, а я бесстыже рассматриваю его лицо, оказавшееся во внезапной близости.
Широкий, резко очерченный подбородок, покрытый аккуратно подстриженной щетиной. Интересно, он стрижет ее сам или успевает ещё заскакивать к барберу между доставками. Ноздри на ровном, аккуратном носе равномерно расширяются, выдавая полное спокойствие своего хозяина. Ни у одного из мужчин в моем окружении нет такого идеального носа. Что, Степка? Поди многое бы отдал за такой взамен своей горбинки и перелома. При этом воспоминании кровь закипает, обжигая стенки сосудов и болезненно отзываясь во всем теле. Я перевожу свой взгляд на глаза Марата. Небольшие, темные, с короткими, ровными и очень густыми ресницами. Здесь не подразнишь, что как у девчонки. Вот так и должно быть у настоящих мужиков!
А не вся эта невнятная, слащавая красота.
Я зло выдыхаю накопившееся напряжение, и оно прямиком приходится в губы Марата.
- Ну и чего ты пыхтишь? - вздергивает он темную, широкую бровь, скорее всего списывая мою реакцию на обычное упрямство и женскую истерику.
- Устала. Хочу спать, - безразличным шепотом отвечаю ему я и предпринимаю попытку выбраться из дискомфортного положения, но ничего не выходит.
Командир давит, специально демонстрируя мне, кто тут главный. И я реально жалею о своем вызове, брошенном ему минуту назад, но отступать поздно. Этот наш разговор нужно довести до конца.
- Ты знаешь, что нужно делать.
Знаю, но внутреннее сопротивление настолько сильно, что скрежет моих зубов выступает шикарным звуковым сопровождением нашего противостояния.
- Серьезно? - Марат склоняет голову вбок, позволяя свету от лампы ударить мне в лицо и вынуждая зажмуриться. - Хочешь продолжить развлекать парней? Рассчитываешь на публику? Расчет в принципе верный, но не дальновидный. Максимум через неделю тебе это надоест, а они будут требовать продолжения, специально провоцируя тебя на него. И вот тогда придет настоящее понимание и сожаление о том, что вовремя не остановилась.
- А чего это ВЫ мне начали тыкать? - я мрачно предъявляю претензию командиру и одним движением стягиваю свою футболку.
Вообще-то под футболкой у меня ещё топ, потом спортивный лифчик и только потом то, на что в первую очередь обращают внимание все смотрящие на меня мужики. Сиськи у меня зачётные... Да... Но в том то и дело, что их я могу осмотреть и сама, а Марату придется показывать то, над чем мне ещё трудиться и трудиться.
- Считай, что сейчас мы разговариваем не как босс и подчинённая.
- Не вижу логики, - тихо фыркаю я, сдергиваю топ и отвожу плечи так, чтобы показать свою грудь в самом выгодном свете.
Не, ну в спортивном лифчике как не выгнись, а секса особого не выйдет. Я скептически осматриваю надёжно упакованную грудь, и поскольку Марат не интересуется почему, я продолжаю свою мысль:
- Всё, что вы сейчас от меня требуете - это и есть подчинение.
- Да, - неожиданно легко соглашается он. - Но я могу делать это по-разному.
- Это как?
- Вежливо попросить или просто приказать.
- Во втором случае без "пожалуйста"?
- И уговоров, требующих до хрена времени. Если ты не ценишь своё, то не обесценивай чужое. - Марат по-прежнему шепчет, то теперь от этого шёпота разит такой жестью и холодом, что по моей коже пробегают мурашки, а в носу начинает пощипывать от обиды.
Я разворачиваюсь к нему спиной, и резко стягиваю штаны до колен.
Ни слова, ни одного постороннего звука, который бы мог выразить оценку Марата.
Я облегчённо выдыхаю. И как раз в этот момент на мою шею опускается тяжёлая, прохладная рука.
Да что он себе позволяет?!
Я молниеносно сгибаюсь вперёд, чтобы своей пятой точкой отпихнуть охреневшего урода, подхватываю штаны, чтобы не свалиться, запутавшись в штанинах, дергаюсь в сторону и беспомощно повисаю в воздухе.
Рука Марата каменным кольцом стискивает мою талию, не позволяя сбежать и лишая опоры под ногами.
И плевать ему на мои лишние килограммы! Спустя несколько секунд я оцениваю безуспешность своих попыток освободиться.
Командир ни то что не сдвигается с места, он перемещает меня в горизонтальное положение, и я зависаю ни в силах обрести опору, чтобы оттолкнуться.
Зато мой рот все ещё открыт. И когда я резко набираю воздух в легкие, чтобы огласить все окрестности своим криком протеста, Марат возвращает меня в вертикальное положение, опускает на землю, перехватывает второй рукой поверх плеч и груди и шепчет мне на ухо:
- Заорешь и оставшийся контракт над тобой будет стебаться весь отряд.
- Да мне плевать! Убери от меня свои загребущие руки!
Вообще-то по идее я должна была орать во весь голос. Я умею. Правда. Но шепот Марата сбивает мне все настройки, и я не кричу, а тихо, хоть и выразительно, шиплю свои требования.
- А мне не плевать, - он тут же отбривает мою претензию, разжимает свой громадный кулак перед моим носом, и я на чистых инстинктах уже сама вжимаюсь в его грудь спиной.
А все потому, что на раскрытой ладони командира вижу маленькую жёлтую лягушку. Невероятно похожую на одну из самых ядовитых особей, обитающих в этой местности.
- Марат, ты спятил?!! - взвизгиваю я, но он моментально зажимает мне рот своей второй рукой.
- Не кричи, - продолжает шепотом. - Не будешь шуметь? - интересуется так, будто у меня тут реально есть право голоса.
Киваю, подтверждая, но как только он убирает руку, я высказываю ему всё, что думаю:
- Ты идиот?!! Это же ядовитая лягушка! К ней вообще нельзя прикасаться! И у меня нет противоядия! Ты просто умрёшь…
И только тут до меня доходит весь ужас ситуации. Ведь он снял её с меня… Бляха муха! Это ж надо было так вляпаться. Перед глазами проносится отчёт Егору Андреевичу: она не только не оказала помощь нуждающемуся, но и померла сама… Блять!..
- Нет.
- Что нет? - истерично вздрагиваю я.
- Не умру, - Марат говорит так, что я невольно ему верю, или очень-очень хочу поверить.
- Ну, значит, умру я, - обречённо подтверждаю я. - У меня то точно нет иммунитета к этим тварям.
- Не умрёшь.
- Почему?
- Потому что твоя морская свинка примет твою судьбу на себя.
- Что? - взрывается мой мозг от услышанного.
- Над тобой провели ритуал. Это защита.
- А почему не умрёшь ты? - задаю я ему встречный вопрос, параллельно сканируя свой организм на появление признаков сбоя в нервной системе и параличе дыхательной.
- Потому что я командир. Мне нельзя.
- А что, так можно? - фыркаю, глядя на него, как на сумасшедшего.
- А почему нет? - задувает он мне в ухо свой ответ и закрывает лягушку в своем кулаке.
- Она не ядовитая? - мне удается взять себя в руки.
Теплое дыхание от усмешки опаляет мою шею.
- Ты поэтому сказал, что парни будут надо мной стебаться?
- У тебя, Юля, очень избирательная внимательность и очень запоздалая. Здесь такое не прокатит.
- Отпусти меня, - устало выдыхаю я.
И он отпускает. Но как...
Сильная рука ослабляет захват, а потом медленно, но с довольно ощутимым нажимом скользит вверх по моей груди, поднимается к шее, останавливается на несколько мгновений и смещается к плечу, нежно касаясь кожи подушечками пальцев.
Серьёзно?! И что это такое? Типа другим нельзя, а тебе что ли можно?
Разворачиваюсь к этому хреновому соблазнителю лицом, ожидая увидеть нечто вроде победной ухмылки, но... ничего.
Предельно серьезное лицо.
- У тебя три дня, чтобы изучить информацию. Здесь это реально вопрос жизни и смерти. Сегодня тебе повезло просто потому, что в нашей местности нет муравьев, съедая которых, эта малютка превращается в самого опасного монстра.
- Как она на меня попала? Мы же все время были в пути.
- Кусты, ветви деревьев. Здесь не обязательно валяться на земле, чтобы нацеплять на себя всякое.
- И что из нас всех, она свалилась именно на меня?
- Только у тебя с собой проклятая свинка. Избавься от неё, и посмотрим, что с твоей удачей будет после.
Количество адреналина в крови резко подскакивает.
- Ну уж неудачей это точно не назовешь. Я же жива!
Подхватываю с раскладного стула футболку и молниеносно натягиваю её на себя.
- Я свободна?
- Нет.
- Что ещё?
- Волосы.
- Я все время была в бейсболке!
- Нет. Ты сняла её, когда ушла в лагерь.
Закатываю глаза.
- Ты всегда такой дотошный?
- А ты нет? - он метко бьёт, намекая на мой профессионализм.
Пытаюсь испепелить командира взглядом, но он явно пропитан чем-то противопожарным, поэтому приходится смириться и подставить ему свою лохматую шевелюру для осмотра.
- Хоть тут повезло, - выдает Марат.
- В чем это?
- Удачный цвет. Была бы брюнеткой, побрил бы не спрашивая.
Я возмущённо встряхиваю головой, но Марат её удерживает и неожиданно проводит по волосам так, что боль сковывает мое сердце.
- Я шучу, - моментально ретируется командир, чувствуя перемену в моем настроении и принимая её на свой счёт. - Привыкай. По-другому никак. Да, порой грубо, но как есть.
- Лучше так, - поднимаю я на него мрачный взгляд, - чем мягко, а потом по подлому за спиной.
- Личное?
- Общественное. Из наблюдений.
- Для общественного, слишком много обиды в глазах, Вострикова. Но пусть пока будет так.
- Теперь всё?
- Да.
- Можно мне в душ?
- Да. Знаешь какой расчет на человека?
- Да, Михаил мне показал все ещё днём.
- Хорошо, - удовлетворённо окидывает меня взглядом Марат и оставляет наконец в покое.
Покой, конечно, выходит странным. Чересчур бодрящим на мой вкус, потому что несмотря на плюс двадцать восемь в ночи, вода температуры воздуха, оказывается вовсе не теплой.
- Вот ведь! - тихо ругаюсь я, закрывая клапан походного душа, работающего от ёмкости для сбора осадков. - Хочешь принять теплый душ, принимай после обеда и в самую жару, - вспоминаю я детские дачные приключения. Время, когда в моей жизни все было ещё хорошо. А потом что-то пошло не так... - Все это глупости. Просто череда гадких случайностей. Не переживай, Чернушка, - подхожу я к коробке с мирно спящей свинкой, - я не верю во всю эту хрень.
И в этом долгом, почти бесконечном дне мне предстоит преодолеть ещё одно заключительное препятствие.
Залезть на чертову двухъярусную кровать...
Бесшумно и практически в полной темноте я подхожу к коварной конструкции без единого намека на лесенку.
Нет, конечно, я могу на неё залезть, весь вопрос как.
Ну как-как? Как бегемотик на молоденькое деревце...
Да и пофиг! Сам виноват! - мстительно посылаю Марату свое проклятье, ставлю ногу на его кровать со стороны ног, упираю локоть уже в свою кровать, поднимаю ногу вбок, чтобы закинуть ее туда же и терплю неудачу - моя нога не поднимается настолько высоко.
Это кровати для балерин что ли?
Повторяю попытку покорения.
Безуспешно.
А если подтянуться на руках?
- Не-е-ет... - с разочарованием выдыхаю, потому свою попу руками я сейчас не вытяну. Здесь одно из двух - либо сильные руки, либо маленькая попа. А у меня опять комбо неудачницы.
Горестно прекращаю попытки и, чтобы обдумать дальнейшие действия, присаживаюсь на нижнюю кровать.
- Нет, Вострикова, вместе мы спать не будем, - без малейшей сонливости в голосе сообщает мне наш командир.
- Вам понравилось меня осматривать? Хотите, чтобы я нахваталась всякого с земли?
- Нет, - поднимается на кровати Марат, и его лицо оказывается всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. - Хочу, чтобы вы ставили себе задачу и выполняли её.
- Поможете?
- Сегодня, да.
Через секунду я оказываюсь на руках Марата, и он просто закидывает меня на второй ярус.
- А как же завтра?
- А завтра, - приближается он ко мне, - вы осмотрите кровать внимательно, и вам опять будет стыдно. Но, - переходит он на шёпот, - ты справишься и останешься в моем отряде. Я не отдам тебя Ви, - слегка шокирует Марат, а потом подаётся вперёд и на одно бесконечное мгновение касается моих губ...