Глава 25
Юля
Из любого места можно сделать конфетку, внутри тебя есть все, что тебе нужно…
Мои мысли все больше и больше подходят на горячечный бред. Хотя жизненные показатели в норме, несмотря на дерьмовые обстоятельства и условия моего содержания.
Все познается в сравнении?
Да.
Но, сука, так жестоко я ещё не попадала. Мышцы сводит судорогой. До одури хочется сделать хотя бы пару шагов туда-сюда, но у меня нет места даже для них.
В жизни я видела много дерьма, но видеть его со стороны, и быть непосредственным участником, разные вещи.
Поднимаю и опускаю руки, вращаю кистями, разминаю пальцы. Делаю несколько приседаний.
Меня немного отпускает. Дыхание выравнивается. И я уже не обращаю внимания на густой, навязчивый запах сырой земли. Это первые два дня я не могла отделаться от ощущения, что вот-вот придет кто-то из этих ублюдков и закопает меня заживо.
Сегодня, видимо, настала стадия принятия. Скотское отношение и словесные оскорбления уже не задевают. Не бьют, не насилуют и на том спасибо…
Мне всего лишь нужно дождаться Марата. Он все решит. Потому что Пако прав, он лучший! И осталось совсем немного.
Приседаю на целлофановый пакет, который примостила на небольшом земляном выступе. В нем мне в первый день скинули объедки со стола. Объедки оказались несъедобными. Это при том, что я не привереда. А вот пакет спасает мою жопу от промокания уже две ночи подряд. Так что даже в такой жопе, мне есть за что поблагодарить Вселенную.
И за куртку! И за пакетик карамелек и пачку жвачки в её кармане. Надеюсь, при освобождении моё свежее дыхание забьет все остальные запахи, которыми я пропиталась.
Засовываю руки в карманы куртки, подтягиваю колени к груди и в позе нахохлившегося воробья разрешаю себе отключиться от реальности и немного помечтать.
Своё освобождение и разборки Марата с начальством я предусмотрительно пропускаю. Пусть всё случится для нас наилучшим образом - отпускаю я мыслеформу в эфир.
Можно начать мечтать сразу с дома!
Моего.
Вот ведь! Это же фантазия! Почему бы не представить квартиру Марата.
Но даже в этом я оказываюсь неизменно там, где мне хорошо и удобно.
Мы заходим в квартиру. Я протягиваю руку, стряхиваю снег с его темных волос, показываю, куда он может повесить куртку, поставить ботинки и достаю ему пару тапок.
Степкиных…
Черт!
Они ведь по-прежнему дома…
Вот уж при отъезде мне точно было не до них! Оправдываюсь я сама перед собой и лихо стираю эти кадры из своей фантазии.
Мы проходим с Маратом в гостиную, я рассказываю ему о том, как долго здесь живу и иногда мне кажется, что эта квартира живой организм. Марат улыбается берет меня за руку, обнимает, целует, а дальше… Да, надо будет извиниться за это перед моим диваном.
Вот оказывается, как нужно было согреваться ночью.
Я задираю голову, вглядываясь в наступающие сумерки.
Нафиг! Так я опять начну сходить с ума, прислушиваясь ко всем звукам наверху.
И я с ещё большим воодушевлением возвращаюсь в фантазию.
Кухня, ванная, спальня… Все попытки добавить в мою горячую фантазию сюжет или хотя бы разнообразить ее диалогами терпят крах. И даже наша с Маратом свадьба ограничивается моим и его согласием, бурной первой брачной ночью в охренительно дорогом отеле и короткой надписью "жили они долго и счастливо" в конце…
- Эй, лови привет от наших свиней!
Вздрагиваю, когда передо мной шлепается пакет с "едой".
- Хорошо поешь, потому что если твой командир не появится через три часа. Тебе понадобится много сил, чтобы обслужить нас всех, - ржет мерзкий урод и, видимо, для убедительности стягивает штаны и трясет своим хозяйством, даже с риском свалиться ко мне в яму.
Живым бы он уже отсюда не выбрался.
Однажды со Степкой мы обсуждали тему жизни и смерти, и он очень удивлялся, как во мне может сочетаться бесконечная любовь к людям и почти такая же ненависть. Человеческая жизнь священна - это закон. Но это не значит, что из него нет исключений. Вот, например, для таких тварей.
Я игнорирую глумящегося ублюдка и раскрываю пакет. Деревенские свиньи, на удивление, оказываются щедрее и гуманнее своих хозяев. Мне достается несколько недогрызенных кукурузин и даже изрядно помятая, но целая хикама.
Силы мне реально понадобятся, поэтому я не затягиваю с трапезой, а чтобы отвлечься от нервозности последних часов ожидания, опять принимаюсь мечтать и опять… буксую.
Я подставляю нас Маратом во все типичные ситуации моей жизни и не могу смоделировать его поведения.
Хотя нет, вот тут могу. Я удовлетворённо хмыкаю, наблюдая за сценой нападения на нас хулиганов. И за тем, как мастерски Марат раскидывает их, даже не позволив ко мне приблизиться.
Сердце начинает стучать сильнее, когда я вспоминаю, как он говорил о детях. Что я покорила его тогда, когда он увидел, как я к ним отношусь. Но за все два месяца, я ни разу не видела его рядом с ними. Сэма - да, но у того и опыт ого-го. Мишу, пару раз. И даже Андрея. Какие-то незначительные ситуации, но я их помню. А с Маратом нет. Да ну, скорее всего я просто не обращала внимания.
Но гадкий мозг набрав разгон по этой теме и не думает тормозить, подкидывая мне воспоминания про Степку.
В горле сразу же встаёт ком, и я с трудом глотаю уже пережеванные кукурузные зёрна.
Энджи познакомила нас специально. Мы никогда не обсуждали мою влюбленность в её отца… Но подруга не была слепой, а мое восхищение Иваном Сергеевичем было слишком явным. При этом мои шансы равнялись нулю. Именно поэтому Энджи отвела Степе, близкому другу её брата, почетную роль клина.
Почему ему?
Потому что Степан находил общий язык со всеми.
Когда я увидела его в первый раз, подумала - самовлюблённый красавчик-мажор. А потом он со мной заговорил… Заговорил обо мне.
Вечером, когда он проводил меня до дома и рассказал о предстоящем походе, инициатором которого так же была Энджи, меня трясло всю ночь. Я нашла о Стёпке всё, что смогла, скачала все его фотки, проверила всех его друзей и… подруг.
Их было дофига!
И они все были такими же активными, интересными и охренительными!
Но он почему-то выбрал меня… И стал моим первым мужчиной…
Резко вздыхаю, прихожу в себя и вижу, что даже не заметила, как разломала кукурузный початок на сотню мелких кусочков и втоптала их в землю ногами.
Пусть будет загадка для этих придурков, чем я тут занималась.
Опять поднимаю взгляд на тусклую сине-серую дыру над головой.
Сколько ещё?
Час? Полтора?
Пытаюсь переключится на что-то другое, но хрена. Я опять возвращаюсь к Стёпке. К моим первым отношениям, которые перевернули весь мой привычный, выверенный мир. Внесли охренительную спонтанность и такую невероятную лёгкость, которую я не испытывала никогда в жизни. Тогда я, кажется, даже дышала по-другому. За один вдох наполняясь кислородом настолько, что теряла весь свой лишний вес. Время вместе было сказкой.
А вот без…
Встаю и начинаю переминаться с ноги на ногу, вымешивая ногами землю и пытаясь стряхнуть назойливых мурашек, бегающих по всему телу.
На "без" были объективные причины - моя учеба и работа, работа Стёпы, когда туры были настолько спонтанными, что мы даже не успевали посидеть на дорожку… Или путешествия, когда он звал меня с собой, а я не могла освободиться. Но в соцсетях мне были доступны фотки тех, кто мог…
Активных, свободных, стройных, длинноногих…
Я не соответствовала и не вытягивала…
Да, это я спровоцировала скандал, когда получила предельно ясный ответ, что он не готов менять свою жизнь по одному щелчку моих пальцев.
А я тогда не знала, что мне делать с моей…
И вот когда спустя столько времени я поняла, в чем была неправа, а он заверил меня, что взял свою рабочую активность под контроль, выяснилось, что с нерабочей активностью у него все по-прежнему зашибись…
Изо всех сил размахиваюсь и запускаю хикаму в земляную стенку ямы, из-за чего мне в лицо прилетают смачные ошмётки грязи.
Да какого хрена я вообще начала о нем думать?
Ах да… Марат и дети…
Я мрачно соплю, утираясь рукавом куртки.
Степка и дети…
В груди всё сжимается, когда я вспоминаю Ельку и то, с каким терпением, трепетом и выдержкой Степан присматривал за своим младшим братом. Вот как Иван Сергеевич за своими…
Да и плевать!
Мы с Маратом справимся ещё лучше!
- Что заждалась своего командира? Посторонись! - прилетает сверху, и я еле успеваю увернуться от лёгкой алюминиевой лестницы, впечатавшейся в землю прямо передо мной. - Пошевеливайся!
Что?... Всё?!!
С меня как рукой снимает всю усталость, взбираюсь по лестнице в один миг и наконец-то вдыхаю свежий воздух. А в следующее мгновение на моем запястье чуть ниже браслета-оберега защелкивается наручник.
Я инстинктивно дёргаю рукой, а в ответ получаю удар под колени и падаю.
Козлина защелкивает второй наручник на своей руке, а следом хватает меня за волосы, тянет за них так, чтобы заставить поднять лицо и посмотреть на него.
- Твой командир не пришел. Думаю, ты понимаешь, что это значит, - скалится он, а потом неожиданно спрашивает: - Где рюкзак?
- Какой? - не сразу въезжаю я.
- Твой, тупица!
- Мой?
- Да, твой! - урод ещё раз злобно дёргает меня за волосы.
- Забрали, - огрызаюсь я.
- Кто?!!
- Откуда я знаю! Вы все на одно лицо…
Я в последний момент успеваю выставить руку, чтобы блокировать увесистую затрещину, и сжимаю зубы, чтобы не завыть от боли.
- Ах ты шлюха! - шипит мужик взбешённый моим сопротивлением. - Ну ничего, скоро ты все отработаешь, сучка! Кто забрал рюкзак?! - орет он мне в ухо, а потом склоняется ещё ниже и уже тише с подлой ехидцей добавляет: - Я могу скинуть тебя в яму так, что ты не сдохнешь сразу, а будешь долго-долго гнить там заживо.
- Я тоже могу так сделать, - неожиданно доносится из-за спины этой твари, а я… не верю своим ушам.