Глава 22

Сергей

Я наблюдал за побледневшей Дашей. Она с испугом глянула на меня и тут же отвела глаза. Странно, что ее так перепугала моя невинная просьба рассказать о себе, своей жизни не особо богатой на события.

— С чего ты решил, что я… — начала она, но резко осеклась:- Я замерзла, Сереж. Давай вернемся в номер… там и поговорим, если захочешь.

Не дожидаясь моего ответа, развернулась в сторону крыльца, куда вышли покурить пара мужчин. Удивленно смотрел в спину поднимающейся на крыльцо помощнице, шестым чувством уловив, что я на правильном пути. Теперь бы еще не сбиться.

С трудом, ведомый не расчетом, а голой интуицией, желанием узнать тайну и присвоить ее себе, сделать своей, я смог к ней приблизиться. Даша-человек была моей, но Даша-женщина по-прежнему оставалась недосягаемой. Я бы мог ее принудить к интиму, сломать, и она покорилась бы. Но я не хотел ее терять. Она бы презирала меня, действующего грязными методами. Мне же нужны ее чувства живые и настоящие. Они в ней точно есть. Нерастраченные, как горячая лава, запечатанная в вулкане. Она же так любит сына, меняется на глазах, когда говорит о нем. Даже хлюпик Макс, которого она никогда не видела, получил столько эмоций от нее, что впору завидовать. Я и завидую. Если все же попаду в этот круг избранных, над моей жизнью второе солнце взойдет. А я попаду. Не любой ценой, но попаду. Слишком велик соблазн быть ее любимым. Вот только эту дверцу ломом не вскроешь, нужно действовать тонко, подбирать отмычки.

Весь вечер вспоминал ее личное дело. Обычная, ничем не примечательная жизнь, кроме разве что смерти новорожденного ребенка. Странное совпадение роддома с тем, в котором рожала Юлька, и дат, Даша родила на сутки позже, удивило и только. В столице такое случается. Случай с Дашей я не помню, не интересовался другими роженицами. Переживал за свою Юлю, как она родит. Она попала в реанимацию. Я даже не мог побыть рядом — искал деньги для Романа. Его сын родился с пороком. Требовалась деньги на срочную операцию. Своего сына увидел спустя три дня. Юля не кормила. Она вообще подходила к нему редко, как к неродному. Тогда решил, что не могла простить ему тяжелых родов. Я не понимал, как в этом можно винить малыша. Уж лучше бы винила меня. Потом, когда Вадька начал ей улыбаться и "мамкать", вроде немного оттаяла. Но точно с куклой играла. С того момента образовалась трещина в наших отношениях, которая в итоге свела их на "нет". О других детях я не заикался даже, а хотелось дочку, похожую на меня. Сын оказался рыжим. Не помню таких в нашем роду. Юлька только плечами пожимала на мои расспросы. Одно время засомневался в своем отцовстве, хотел тест сделать на ДНК. Вовремя себя одернул. У Романа вообще сын-блондин, и он не парится. Сколько раз мы с ним пили вдвоем, сокрушаясь, что наших детей точно подменили. Ни один не в нашу породу. В общем, горестей хватало и без этих надуманностей.

Потер ладонями лицо, пытаясь стряхнуть неприятные воспоминания прошлого. Там ничего не исправить, да никто и не хочет.

На отношениях с Юлей поставлена жирная точка. Я точно не позову, и сам не пойду. Чувство такое, что Юля нарисовала себе картинку своей семейной жизни еще в детском саду или начальной школе, перепутав меня со своим папашей, и все подгоняла под нее. Что не подходило — выбросить долой, или в игнор, или закидать обидками. Я не идеальный, но и не ее папаша. Ладно, дело прошлое.

У Романа свое горе. Его Юля с головой ушла в сына, забыв про мужа. Помнится, он на это частенько жаловался и утешался на стороне. Женщины к нему всегда липли. Я-то пресекал все попытки, а он наоборот. Именно поэтому я отказывал, глядя, как эти же дамочки после моего "нет" тут же легко переключались на Романа или еще кого-то. Борисыч доутешался до развода. Дурак, конечно. Жена его умница, слепила из рохли и мямли уверенного в себе мужика и спеца. Толковый он, но не пробивной. Не она бы, до сих пор где-то юристишкой в суде за копейки от голода сосал лапу. После развода девиц возле него много, но он не женится, потому как они, может, и не плохие все эти женщины, но одинаковые. Как куклы в магазине, ни одна не цепляет. Поэтому так и его, и меня удивила появившаяся внезапно Даша.

Потеря ребенка, конечно, горе, но тогда Даша была совсем молодой, и у нее остался сын, требующий заботы. После пережитого могла отказываться от отношений, чтобы не рожать больше. Но не всем мужикам нужны дети. Вот и стоит послушать ее биографию в ее исполнении.

— Сереж, я в ресторан. Возьму горячего согреться. Тебе тоже что-нибудь взять? — она ждала меня у двери, повернувшись в пол оборота.

Маленькая, хрупкая. В своих пушистых рукавичках и шапке с помпоном совсем девочка. Рядом два неопрятных парня, нервно курят, тихо говорят на французском и косятся на Дашу, перешедшую на русский. Нутром почувствовал исходящую от них неприязнь. Захотелось защитить ее от всех, спрятать.

— От кофе не откажусь. И одна ты не пойдешь, — неприязненно глянул на курящего парня, бросавшего в сторону Дашки косые взгляды.

Горячее само собой, но я настоял на внеплановом ужине, чувствуя, что так будет лучше, и оказался прав. Она торопливо жевала, вздрагивала от громкого, пьяного смеха за другими столами, косилась в сторону не в меру разошедшихся посетителей. Я понимал ее опасения. Сейчас у этих, выпивающих с самого обеда, фаза веселья. Скоро она смениться буйной.

Для согрева Даша взяла глинтвейн, я на ходу потягивал горячий кофе, чутко прислушиваясь к обстановке. Поднимались вместе, моя помощница больше не геройствовала, оценив сменившуюся за несколько часов атмосферу в мотеле. Сам удивлялся, как быстро с человека, не обремененного мозгами и совестью, слетает шелуха цивилизованности.

По коридору шастали нетрезвые личности, разнося винные пары и бросая недружелюбные взгляды на нас, но связываться не решались. Явно искали приключений на свои пятые точки. Даша испуганно жалась ко мне и опускала глаза, прибавляя шаг. Больше всего и ей, и мне хотелось закрыться в номере. Если сегодняшняя ночь обойдется одной дракой — это можно считать удачей. Я уже пожалел о своей затее, романтический вечер вдвоем в мотеле, отрезанном от мира, грозил обернуться бедой. Еще больше жалел о том, что у меня нет с собой оружия.

— У меня с собой печенье, галеты и шоколад, — едва за нами закрылась дверь, выдохнула Даша. — Продержимся до утра.

Обернулся, улыбнулся ей одобряюще. Пламя в камине почти затухло, Угольки подернулись сизой золой. Я подбросил пару поленьев, стараясь вернуть пламени жизнь. Пришлось повозиться, давно я сам не пачкал руки золой. Но труды были вознаграждены, огонь, наконец, сдался и весело затрещал, облизывая смоляные чурбачки. В комнату потянуло живым теплом. Специально делал все неторопливо, пытаясь своим расслабленным состоянием успокоить ее инстинкт самосохранения.

Все это время Даша следила за мной и напряженно прислушивалась к голосам из-за двери. Сняла только верхнюю одежду и не торопилась влезать в домашнее. Все ее инстинкты твердили об опасности. Глинтвейн, выпитый до дна, мало помог. Расслабиться не получилось. Паникерша или, скорее всего, привыкла отвечать за все: и за собственную безопасность, и за безопасность сына. Такие часто перестраховываются.

Отмыл руки, переоделся. Нарочно небрежно прошелся по маленькой комнате и растянулся на кровати, закинув руки за голову. Самая безмятежная поза. Еще добавить иронии, чтобы ее отпустило.

— Решила держать осаду, — вздернул бровь. — Теперь могу спать спокойно. Враги не пройдут.

— Не смешно. Я действительно боюсь и не беспочвенно, — она примостилась в кресло, поджимая под себя ноги. — Хозяин перестал продавать спиртное, но кого это остановит? Если им будет мало, они взломают бар. Напьются и передерутся, а утром…

Она не договорила и махнула рукой.

— А утром мы найдем труп, и Эркюль Пуаро проведет расследование, — все еще пытался говорить непринужденно и шутить, чтобы разрядить обстановку. — Выяснится, что убийц несколько. Хозяин, у которого взломан бар и похищена выручка. Кухарка, которая жена хозяина. Охранник…

— Потому что сын хозяина, — она поддержала мою игру.

— Не угадала. Один идиот едва не сжег мотель, не потушив сигарету, а ему пришлось спасать хозяйское добро… и ты, конечно, — закончил я, с удовлетворением замечая, как у нее округляются от удивления глаза.

— Почему я! — удивилась Даша.

— Потому что на тебя никто не подумает, но у тебя появился шанс отомстить за погибшего во Второй Мировой дедушку. Своеобразная логика всех детективов, — со знанием дела хмыкнул я.

— Так себе логика, — недовольно скривилась Даша и замолчала, глядя на танцующее пламя в камине. — Я должна сказать тебе спасибо, что попаду в детективную историю? Всю жизнь мечтала.

— Ты еще не сказала спасибо за ночку, которая предстоит, — двусмысленно намекнул ей, исключительно отвлечь от страхов.

Но Даша поняла все буквально. Негодование, раздражение уже не сдерживала. Сказывалось нервное напряжение.

— Надеялся, что страх заставит меня искать у тебя защиты, — гримаса вновь исказила правильные черты лица, — а там и до сладкого недалеко. Да? Опять же адреналин подталкивает на постельные подвиги.

— Я так далеко не загадывал, — честно признался ей и подмигнул. — А что может сработать?

— Сереж, тебе же не восемнадцать, чтобы для количества. Ты не Роман, для которого это часть имиджа успешного парня. Зачем тебе я?

— Сама-то как думаешь?

Если не понимает, и смысла нет объяснять. А ее версию послушать охота. Общая нервозность сказывалась на нашем разговоре, вырывая фразы, которые при других обстоятельствах не прозвучали бы. Но это все меньше волновало. Чем темнее становилось на улице, тем сильнее чувствовалось напряжение, витавшее в воздухе.

Я прислушивался к звучащим все громче мужским голосам. Кто-то на повышенных тонах выяснял отношения. Как я и предполагал, посетители убеждали хозяина продать спиртное.

— Если ты думаешь найти что-то особенное, то разочаруешься. Я такая же как все, — прямолинейно заявила Даша, — Ничего нового, раздев меня, ты не увидишь. Ни внутри, ни снаружи.

— Уже нашел, — я посмотрел прямо в ее светлые глаза, сейчас с отблесками огня из камина.

Красивые губы едва тронула печальная усмешка. Мне казалось, чем чаще я признавался ей в чувствах, тем большее ее этот факт печалил. Абсолютно нелогичная женщина.

— Запомнил эту минуту. Вот сейчас, когда ты хочешь, кажется, так сильно. Через год тебе будет казаться, что все это происходило не с тобой. Что тебе просто приснилось. Что ты не мог так хотеть меня. А ведь это будем все те же мы с тобой. Почему все так быстро пройдет… у тебя?

Столько разочарования в голосе, точно уже все произошло.

— С чего ты решила, что пройдет именно у меня? — мой вопрос потонул в грохоте и звоне.

Внизу что-то тяжелое рухнуло. Кажется, на кухне упал шкаф с посудой. Началось? Постояльцы начали громить мотель. Хорошо я биту прихватил с собой. Не думал, что пригодится.

От звука Даша вздрогнула и обхватила себя ладонями за плечи, сжавшись в комочек.

— Видишь, чтобы перейти грань нужно всего лишь потерять страх. Меньше суток прошло, и порядочные граждане превращаются в варваров, — почти шепотом произнесла она.

— Как это касается меня и наших отношений? — попытался скрыть раздражение, но вышло плохо.

Резко поднялся и подкинул пару поленьев в прожорливый огонь. Захотелось выпить. В сумке лежала бутылка, но сейчас лучше сохранять ясную голову.

— Ты себя считаешь лучше их, а суть одна. Как им, тебе быстро наскучит быть правильным, — она недоговорила и замолчала. Взглянула на биту, что я пристроил у кровати. — Сам захотел откровений, а теперь не доволен.

В голосе сквозила горечь. Я вновь устроился на постели, стараясь сохранять равновесие. Она права, все эти копания в прошлом редко заканчивались чем-то хорошим.

— Не веришь мне, — сделал за нее вывод, уловив все недосказанное. — Я могу клясться долго, но только время покажет.

— Время, — передразнила меня. — Нет, Сережа, есть очевидные вещи. Я не восходящая звезда экрана и не принцесса Монако, чтобы иметь уверенность хоть в чем-то. Я не умножу твои капиталы и не добавлю славы и почета. Никакой выгоды от связи со мной нет. Ты же бизнесмен, для тебя выгода не на последнем месте.

Ругань усилила децибелы, послышался женский визг, грохот нарастал. От разговоров постояльцы перешли к драке. Подавил порыв схватить биту, спуститься вниз и разобраться.

— Показательно, что мы с тобой говорим о чувствах в мотеле, где пьяные постояльцы громят бар хозяина и самого хозяина, — продолжала Даша, не глядя на меня. — Все против нас, поэтому никаких "нас" не будет.

— То, что я налажал, ничего не значит, — я злился, понимая, что Даша права. — Я все исправлю. Это же не смертельно.

У меня был шанс, и я его испортил, но не фатально. Будут у нас другие вечера, в других местах. Первый блин комок, вроде как.

Резкий хлопок оглушил, заставив сердце пропустить удар. Звук выстрела невозможно спутать ни с каким другим. Испуганно закричала женщина. Снова что-то упало, разбиваясь. У кого-то из постояльцев или хозяина оказалось ружье. Крики внизу усилились. Дашка тоненько, испуганно взвизгнула, соскочила с кресла и рванула ко мне. Прижалась испуганным зверьком и зашептала:

— У них оружие…Сереж, у них оружие…

Ее била настоящая истерика. Я обнял женщину, крепко прижал к себе, успокаивающе погладил по спине.

— Это не оружие. Это травмат охранника. Он пытается всех успокоить. Замок у нас надежный. Его так просто не взломать. И я же с тобой, — говорил ей первое, что приходило в голову. — Я никому не дам обидеть свою женщину. И никуда тебя не отпущу. Все скоро закончится, и мы вернемся домой. Как тебе Даша Шалая? Звучит?

Еще секунду тому вздрагивающая от страха женщина замерла. Она медленно поднялась, вгляделась в мое лицо, пытаясь на нем прочесть что-то. Камин ярко освещал ее. Я же оставался в тени. Не знаю, что она там разглядела, но черты лица на мгновение исказила гримаса боли. Она отодвинулась, размыкая мои объятия.

— Что ты сказал? Что за глупые шутки?

— Даша Шалая… по-моему ничего так звучит, — я все для себя решил давно, еще до Бельгии, и только сейчас все это осознал. — Никаких шуток. Я делаю тебе предложение.

— Сереж, ты не понимаешь. Это все так сложно. Каждый раз с мужчиной я оказываюсь в патовой ситуации. Отец Дениса красиво ухаживал, цветы дарил, признания в любви… — она замолчала, точно захлебнулась словами.

Сейчас я услышу то, что хотел. Ее тайну. Главную причину, почему она отталкивает всех и меня в том числе.

— Потом узнал о двойняшках и исчез, — Даша смотрела на огонь невидящим взглядом, лицо застыло маской боли, по щекам катились слезы. — Беременность, роды, потерю Артемки — все пережила одна. Даже родители осуждали. Это ведь когда муж-предатель бросил — тут сочувствие. Никто из женщин, поверивших в его "да" в ЗАГСе, не застрахован. А когда парень… он вроде и не предатель, если ушел. Он же ничего для себя не решил, слова женщине не давал, поэтому какой с него спрос. Сама глупая поверила… Штамп в паспорте важен не для мужа даже, а для окружающих, чтобы пожалели, помогли… жертве обманщика. А я вроде как не жертва, сама решила. На свой страх и риск. Никто не посочувствует, кроме таких, как ты сама…

Она говорила и говорила, выплескивала копившиеся годами боль и обиду, обнажая израненную, изболевшуюся душу. Смотрел на нее и радовался за себя, дурака, что в кои то веки все сделал верно. Надо мной всходило мое второе солнце.