Глава 41

Дарья

Автомобиль остановился, и я открыла глаза. Оказывается, пока ехали, я задремала. Сказалась бессонная ночь накануне. Часа отдыха хватило, чтобы свинцовая тяжесть в висках прошла и жизнь показалась сносной.

Мы въехали на территорию поселка. На КПП немного задержались — у Риттеля дотошно проверяли наши пропуска. Я не смотрела по сторонам, раздумывая о том, что зря не заехала на городскую квартиру за своей одеждой. Но может быть я не задержусь в новом доме Шалого, то и жалеть нечего.

Поражала тишина, нарушаемая непрекращающейся работой автомобильных дворников. Снег валил и валил не переставая. Я поежилась в осеннем пальто, представляя, как буду пробираться по сугробам в легких кроссовках.

— Сергей Алексеевич звонил, но не стал тревожить, узнав, что вы заснули прямо в машине, — сообщил адвокат, снова неприятно блеснув стеклами.

Странно, солнца не было, но неяркий блеск стекол жутко раздражал. Или не он, а сам Лев Маркович, при взгляде на меня растягивающий губы в неприятной усмешке.

— Извините, — я поправила волосы. — Ночь выдалась бессонная.

Мы покатили по недавно расчищенной улице, где по обеим сторонам засыпанные снегом дремали роскошные особняки.

— Трудно вам пришлось, — кивнул Лев Маркович, подпустив в голос фальшивого сочувствия. — Сожалею. Женщине лучше не проходить через такое.

— Лучше не проходить, — эхом повторила я. — По обвинению в наспех состряпанному делу, мне еще на допросе стало ясно, что через меня давят на шефа. Я пешка, а значит, захотят — уберут не задумываясь. СИЗО почти идеальное место. Всегда можно списать смерть на спонтанную агрессию сокамерников. И расследовать не станут. Правду сказать, было страшновато.

Мы катили по одному из самых престижных поселений страны. Мужчина в дорогой одежде, роскошный автомобиль настраивали на другой лад. Разговоры и мысли о тюрьме казались неуместными и странными. Я уже и сама не верила, что провела ночь в КПЗ, глядя на роскошные "замки" высящиеся по сторонам.

— Может, стоит подумать о себе, сыне и уволиться, пока не случилось настоящей трагедии, — вдруг произнес он.

Я удивленно уставилась на Льва Марковича, не понимая, то ли он сочувствует мне, то ли предупреждает о чем-то, то ли пугает.

— О чем вы, Лев Маркович?

Машина свернула несколько раз и остановилась у засыпанных ступенек, ведущих к коттеджу, прячущемуся за заснеженной изгородью из красиво обрезанного кустарника. Адвокат с шумом выдохнул, откинулся на спинку сидения. На пару секунд повисло молчание. Он продолжил, сдерживая себя, стараясь говорить ровно. Видно, что тема его очень взволновала.

— Против Шалых ведется грязная игра. Методы чем дальше, тем бесчеловечнее. Вы уже стали разменной пешкой в чужой игре, — он заглушил мотор, снял очки и строго посмотрел на меня. — Для Шалых компания всегда будет на первом месте. Вами пожертвуют, если не будет выбора. Вы же понимаете, о чем я?

— Понимаю, — кивнула я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Вроде бы Риттель пытался меня предупредить, прямо говоря об опасности. Но оставалось неприязненное ощущение, что он не искренен, и преследует свои интересы. — Спасибо, Лев Маркович, за предупреждение.

— Не за что, Дарья Александровна. Пока не за что, — он надел очки снова и кивнул мне. — Вы все-таки подумайте над моими словами. То, что случилось — это еще не самое страшное из того, что может случиться. Стены даже самого элитного жилья не смогут защитить. Не прощаюсь, Дарья. Еще загляну вечером к Сергею Алексеевичу.

Я вышла, проводила взглядом тут же тронувшийся с места автомобиль, пока он не скрылся за поворотом. Поднялась по ступеням и замерла, не зная, что делать дальше. Вокруг белое безмолвие. Никто ко мне не спешил. Похоже, меня не ждали.

От нечего делать разглядывала новое приобретение Сергея Шалого. Минуя пост охраны, я остановилась на минуту, оглядывая "домик", что прикупил себе Шалый. Навскидку тысячи две квадратных метров, не меньше. О стоимости страшно подумать. Снег не чистили с ночи, и я любовалась настоящей сказкой. Новый дом шефа — комплекс из нескольких двухэтажных домов темного кирпича, объединенных застекленными переходами, составляющих единый архитектурный ансамбль. Архитектор постарался — здание идеально вписывалось в ландшафт. Перед домом устроили фонтан, сейчас похожий на снежную горку. На территории вокруг теснились зеленые и голубые ели, засыпанные снегом.

Охрана так и не появилась. Подъездные дорожки засыпало снегом, но никто не торопился их чистить. Пристально взглянув на пустые, огромные окна, мне показалось, что дом нежилой. На секунду в мыслях мелькнул страх. Показавшийся мне немного странным адвокат, в лучших традициях триллеров предупредивший об опасности, завез меня в очередную ловушку? Обругала себя за трусость. В роскошном коттедже ни намека не было на опасность. После жизненных перипетий и коллизий нервы совсем расшатались, и я переживала из-за любой малости. Незнакомое теперь внушало опасность.

Сейчас, обогнув заснеженный фонтан, стоя перед ступенями крыльца, чувствовала себя Золушкой, приехавшей впервые на бал. С той разницей, что Золушка приоделась, щеголяя в роскошном платье, а я была похожа на прислугу, пришедшую наниматься в дом. В общем-то, прислугой я и была, а потому тряхнула волосами и смело пошла вперед. Темное стекло декора входной двери отразило блондинку, запорошенную снегом и настороженно поглядывающую по сторонам. Сжала пальцы руки в кулачек, подышала, пытаясь отогреть, перед тем, как взяться за ручку.

— Дарья Александровна, как ваше ничего? — я не успела коснуться двери, как рядом чертиком из табакерки появился Роман.

Вздрогнула, одернула руку от бронзовой ручки и отступила от двери на шаг назад.

— Рад встречи, — Роман бегло оглядел меня. — Выглядите потрясающе… С учетом всего с вами произошедшего.

— Роман Алексеевич, день добрый, — решила поддержать его официальный тон и "выканье", — взаимно. Сами вышли меня встретить… Как приятно.

— Да, вот вышел, — смахнул с плеча кожаной куртки пару снежинок. — Как чувствуете себя? Похоже, ничто вас в жизни не сможет вышибить из седла, — то ли он похвалил, то ли насмехался. — Впечатлен.

Я отметила странный вид Шалого: черные кожаные брюки, высокие сапоги с пряжкой и кожаная теплая куртка. Выбор одежды для него был, по меньшей мере, неожиданным. Но скидывал ему лет десять точно.

И куда он собрался в таком виде? Или эта краса вся для меня?

— Спасибо. Вашими стараниями, — не могла не подпустить яду.

— Вас ведь Риттель привез, — он вопрошающе уставился на меня.

Роман не обратил внимания на мой тон. Он язвил и шутил, но заметно было, что беспокоился о чем-то. Очень беспокоился. Одновременно говорил и думал.

— Да, Лев Маркович был любезен, — кивнула я, снова отогревая озябшие кулачки дыханием. — Вы чего это! Пустите!

Роман перехватил обе мои ладони горячими пальцами и засунул себе в боковые карманы. Его пальцы нежно потирали мои, разминая окоченение. Если бы не мое крайнее удивление его бесцеремонностью, застонала бы он счастья. В его ладонях пальцы начали отогреваться. Я терпела и ждала продолжения, понимая, что просто так он бы меня не остановил. Роман резко высвободил руки, прихватил меня за плечи и передвинул, пряча под козырек входа, спасая от снегопада.

— Нам нужно поговорить. Лучше здесь, на улице. Дома ушей много, — пояснил свое странное поведение Шалый. — Я не задержу надолго. Замерзнуть окончательно не успеешь.

— Хорошо. Говорите, — я с тоской глянула на недосягаемую теперь ручку двери.

Планы согреться, помыться и съесть горячего летели крахом.

— О чем с вами говорил Риттель? — он сразу же приступил к допросу. — Может было что-то странное? Или он задавал какие-нибудь вопросы… нетипичные? Вспомните, Даша, это важно.

— Он предупредил меня о грозящей опасности и посоветовал держаться от компании и вас подальше, — припомнила слова адвоката.

— И все? — он недоверчиво сощурился.

Можно подумать, этого мало. Мне более чем достаточно.

— Намекнул, что похищение и сфабрикованное дело — это только начало. Дальше будет хуже.

— Понятно, — задумчиво проговорил Роман, делая какие-то свои выводы. — Он звонил кому-нибудь при вас? Может, ему звонили?

— Да, ему звонил Сергей Алексеевич… несколько раз, — припомнила я. — Я заснула на обратном пути. Могла не услышать.

— Зачем к вам утром приезжал мой Максим? — резко поменял тему разговора Роман, словно пытался сбить меня с толку.

"Мой Максим"- мысленно поправила его, чувствуя, как при мысли о моем мальчике потеплело в груди. Отпираться и темнить, больше не было смысла. Лучше сразу признаться, что я знаю маленькую тайну Шалых.

— Максим признался мне, рассказал правду, — снова бросила тоскливый взгляд на дверь и уставилась на заснеженный газон с фонтаном и елями перед домом.

За дверьми, сколько не прислушивалась, царила тишина. Ни Денис, ни мальчики не встречали меня. Ладно, мальчишки, но Денис…!

— В чем признался? — Шалый вздернул удивленно две брови, слегка подавшись ко мне.

Полы куртки распахнулись, в нос ударил неприятный, резковатый аромат туалетной воды. Быстро выдернула руки из его карманов и отступила назад, пытаясь сохранить первоначальную дистанцию. Чувствовала себя, как на допросе. Вопрос — ответ. Но лучше сказать как есть, Роман не отстанет, пока не получит ответы на вопросы.

— Его мать перед смертью призналась, что он приемный и рассказала обо мне, уверяя, что я буду его искать и приду сама, — я перестала дышать, глядя на Шалого, боялась пропустить смену эмоций на лице.

Пару мгновений он осмысливал сказанное, хмыкнул и уставился на меня насмешливым взглядом. Смотрел долго, точно выжидал чего-то. По красивому лицу мужчины пробежала легкая тень.

— Ты ведь рада, что это он? Так? — легко перешел на "ты".

— Рада, — не стала отпираться, поняв, что он о моем сыне Максиме. — Очень рада… очень…

— Ну, еще бы… Умненький, послушный. Мечта всех мамочек вроде тебя, — Шалый продолжал насмешливо улыбаться. — Поверила пацану? Даша, Даша… — он снова покачал головой. У меня оборвалось сердце. Роман, единственный, кто знал о подмене, не подтвердил слова Максима. Я уже сама не знала, чему верить. По большому счету, мне уже было все равно, так я устала догадываться и вычислять. — Ладно, я обещал тебе признание, — Роман посмотрел на меня так, точно я признание у него выклянчила, доставая нытьем не один день. — Будет тебе признание… У моей Юли выявили онкологию. Она прошла успешный курс химии, но… В общем, все дело в Максимке. Он рос слабым и болезненным. Перенес операцию, только родился, — он тяжко выдохнул. — У обоих мальчишек начались проблемы еще в роддоме. У Вадьки легкие раскрылись не полностью, задыхался, но обошлось. У Максима проблемы сердцем. Моя Юля боялась, что болезнь заберет ее раньше времени, пожалела его, потому так ему сказала. Хотела, чтобы он меньше переживал. Берегла его сердце, — он уставился на запорошенный белым газон. — Она вообще всех берегла, даже сестру Беллу. Все ей прощала. Даже то, что нельзя. Потом уже призналась, что не сама упала с лестницы, а Белла помогла. Хорошо не высоко было, — он потер подбородок и прикрыл глаза, точно винил себя в мягкосердечии бывшей жены. — Уверен, в аварии, где Юлька погибла, не обошлось без Беллы. В тот день Юля с сестрой собирались покататься на лошадях. Мы с Сергеем не должны были ехать вообще, но загорелись идеей. В последний момент, Белла отказалась. Я помню ее странный взгляд на Сергея. Она еще что-то сказала ему, пытаясь задержать…

— Она призналась мне, что убила Юлиного новорожденного мальчика, — не выдержала я.

Замерла, понимая, что сейчас он скажет правду. И ждала, чувствуя, как испуганно трепещет сердце, его ответа. Мороз пробирался под полы легкого пальто, но я не чувствовала, как коченели ноги и тело, вся превратившись в ожидание. Вокруг стояла оглушающая тишина, звеневшая в голове одной до предела напряженной струной.

— Не смогли доказать, что это сделала она, — Роман скривился и потер лицо. Признания давались ему с трудом. — Сердце матери не выдержало бы такой "новости". Юлька едва очнулась, все время спрашивала о ребенке. В этот день в роддоме остался я, Сереги не было. И хорошо, что не было. Врач предложил… взять твоего больного, — слова Романа точно ударили в грудь. Я пошатнулась, но ухватилась рукой за стену, останавливая падение. Он, не замечая ничего, продолжал:- Рассказал, про мать-одиночку, студентку, у которой нет денег и возможности растить двоих. И поменял детей он только, чтобы спасти твоего мальчишку… — он помолчал, все так же пялясь в жемчужно-серое небо, щедро одаривающее землю снегом, — случись такое, я сделал бы это снова. Я ни о чем не жалею.

Сглотнула сухим горлом, пытаясь осмыслить все, что только что он рассказал мне. Судьба тысячью нитями, что крепче стальных канатов, связывала меня с этими людьми, с этой семьей, частью которой я уже стала незаметно для себя. Радостная обреченность — вот, что я сейчас чувствовала.

— Ты хороший брат, но ты чудовище, — только и могла выдавить из себя я.

— Может быть, — пожал плечами Шалый. Он обернулся ко мне, перехватил ладони и погрел дыханием. Зеленые глаза блеснули насмешкой. — Ты здесь не просто гость. Это и твой дом тоже, Даша. Я желаю вам с Серегой счастья. Он заслуживает такой жены как ты и… — в глазах блеснула насмешка, — дочки.

Легко сбежав с крыльца, Роман, не оглядываясь, уверенно направился в сторону гаража. Я смотрела вслед мужчине, пятнадцать лет назад походя разрушившему мою жизнь… а сейчас, кажется, отстроившему ее обратно.