30 ГЛАВА
Я ушла в свою комнату сославшись на то, что хочу спать. Просто ни с того ни с чего, прервав наш чересчур эмоциональный разговор. Игнат был удивлён, моему предложению постелить ему на диване. Однако по этому поводу ничего не возразил. Я понимала что можно бесконечно сыпать сгоряча словами, только легче от этого не станет. Да и вряд ли что-то могло заглушить разрастающуюся во мне бездну боли. Укладываясь в кровать, заранее знала что сегодня мне не удастся сомкнуть глаз. Я все еще пребывала в шоке. До конца не верила в происходящее. Все казалось лишь сном. Сумасшедшим нездоровым сновидением. И если бы я находилась в тот момент одна, однозначно решила бы что просто спятила. Но Макс тоже видел его… Макс? Господи, я совершенно забыла о нем. Не заметила даже как тот ушел. Представляю каким потрясением для него было увидеть "покойного" брата первым. Я не лишилась рассудка только благодаря тому что Максим находился рядом. Его присутствие связывало с реальностью. Игнат жив. Этот факт выворачивал мой мозг. Ковырялся в нем острой вилкой. Я не знала что именно чувствую. Радость заглушали воспоминания о трагедии. И сейчас они были как никогда свежи. Все заштопанные с годами раны раскрылись, и из них в разные стороны брызгала кровь. Я закрывала глаза и видела себя на мосту, готовую вот-вот спрыгнуть. Меня разрывало тогда от горечи и отчаяния, с которыми я не могла справиться самостоятельно. Я не видела смысла жизни. Не понимала зачем жить без любимого. Не знала как это. Казалось, кто-то выключил свет и я блуждаю в темноте то и дело врезаясь в стены. И та тьма густая, вязкая и токсичная словно нефть. Она обволакивает меня, залепляя ноздри, глаза, рот. Заставляет задыхаться харкая ею. Именно тот момент жизни был для меня самым страшным. И не потому что потом стало легче. Нет, после наоборот было сложнее, ибо пришло осознание. Дело в том, что тогда я не отдавала отчёт своим действиям. Напрочь утратила контроль. И это действительно страшно. Страшно не осознавать того на что ты способна. Я могла легко себе навредить. И вспоминая спустя время то состояние, я не могу с уверенностью сказать, что была безопасна для окружающих. Как такое может быть? Легко… Вряд ли женщины выпрыгивающие со своими детьми из окон, находятся в здравом уме. Это все лишь пример, только сколько таких случаев повсюду? Господи, как же это жутко. Думая об этом я прихожу в дикий ужас. Ибо не знаю, где находится грань между здравомыслием и безумием. А оступившись однажды, я до потери пульса боюсь, что подобное повторится снова…
Смотрела в потолок глотая беззвучные слезы. Чувствовала как горячие капли медленно скатываются по вискам. Три года… Три года страданий и боли. Три года я жила убегая от самой себя. Потому что до смерти опасалась того что может сделать со мной горе. Наверное моя психика повреждена и уже никогда не будет нормальной. И мне так сильно хотелось спросить с кого-нибудь за все мои невыносимые страдания. Я вымирала изнутри, пока он был жив! Жив! И жил своей жизнью, совершенно позабыв о нас, в то время, как я изо дня в день заставляла себя цепляться за остатки своего жалкого существования… Сейчас это казалось для меня катастрофой. Катастрофой перед которой я снова оказалась бессильной…
Проснулась ощущая жуткую головную боль. Мой череп будто трещал в костных швах. Попыталась подняться, но мешком осела на кровать, перед глазами все плыло. Еще откуда-то доносился отвратительный запах жареного, разъедая ноздри и вызывая приступы тошноты. Отдышавшись, все же встала и пошатываясь отправилась на поиски невыносимой вони. Источник похоже находился на кухне. Войдя туда я обнаружила Игната стоящего у плиты. Вздрогнула от неожиданности, будто за несколько часов сна я совершенно забыла о его невероятном возвращении. Как не в чем ни бывало муж ловко жарил блинчики. Что-то раньше я не замечала у него тяги к кулинарии... Повернула голову и остолбенела, заметив сына сидящего за столом с побелевшим лицом. Малыш тут же соскочил со стула и бросился ко мне, обняв за ноги. Наклонившись к Кирюши, я отстранила ребёнка и посмотрела в его блестящие от слез глаза.
– Мама, я хотел к тебе, а он не лазлешил тебя будить, – прошептал сын сдавленно и покосился на Игната, – этот дядя говорит что он мой папа. А мой папа Максим…
– Солнышко, – я прижала всхлипывающего ребёнка к себе, – Максим твой дядя и крестный, я же говорила тебе об этом ни раз.
– Ма, давай плогоним этого вола(вора), я боюсь его, – крошечные пальчики вцепили в мою футболку, – Позвони, Максиму, пусть плогонит...
– Маленький мой, ну успокойся, пожалуйста, – погладила утешая его по спине, – Поверь, здесь тебя никто не обидит. Разве мама даст тебя в обиду?
– Ууу, – Кирилл отрицательно махнул головой, – Я не хочу чтобы этот дядя был у нас дома.
– Солнышко, – я отстранила от себя ребёнка и серьёзно посмотрела ему в глаза, – Он напугал тебя? – малыш в подтверждение мотнул головой. – Ох, как ему не стыдно! Но я уверена он сделал это не со зла, – намеренно не называла Игната папой, чтобы ещё больше не травмировать сына, – Просто он был далеко, далеко, там где совсем нет маленьких детей, и попросту не умеет с ними ладить. Но мы же с тобой умные, и знаем как обращаться с маленькими?
– Маленьких нельзя обижать, – тут же оживился Кирюша.
– Вот видишь, какой ты у меня молодец. Тогда думаю вместе с тобой мы сможем научить его ладить с детьми? – я указала рукой в сторону Игната, – Ты поможешь мне?
– Мм, – сын посмотрел на отца с подозрением, я видела как малыш не хочет соглашаться. – Это плавда мой папа?
– Правда, – тяжело вздохнув, ответила я, – Твой папа очень долго искал дорогу домой. Но ради тебя нашел. Так что, ты поможешь мне? – спросила я игриво и подняв сынулю на руки с трудом подкинули в воздухе.
– Помогу, – нехотя согласился ребёнок.
– Вот и отлично, – расцеловала его в обе щеки, – а теперь иди, собирайся, пойдем к бабушке.
Как только сын вышел, я перевела свирепый взгляд на мужа, прошипев:
– Ты что творишь?
– Что? – состроил тот непонимающую гримасу.
– Что? Ты издеваешься, – взорвалась я, – Зачем было обрушивать на ребёнка эту информацию, без подготовки. Ты мог травмировать его психику!
– Жень, я хотел как лучше, – произнёс виновато Игнат, – Увидев меня Кирилл испугался, я думал так смогу его успокоить.
– Как ты собирался его успокоить? – недопоняла я, – Я же говорила тебе вчера, что не рассказывала ему об отце. Папа для него просто слово. То же самое что и для тебя вселенная. Ты вроде понимаешь что это значит, но наверняка не знаешь как выглядит. Что она, кто она, откуда берет начало, где заканчивается. Это просто слово, имеющее некое не особо точное определение. То же самое что и папа для нашего сына. Он не понимает что это такое!
– Жень…
– Это только моя вина, – холодно перебила я, – Я должна была предусмотреть возможность вашей встречи. Но у меня все вылетело из головы. Я опять захлебнулась в своих проблемах, позабыв обо всем.
– Ты ни в чем не виновата…
– Игнат, послушай меня, пожалуйста, – снова не дала ему договориться. – если ты действительно захочешь найти общий язык с сыном, несомненно сделаешь все для этого необходимое. Но судя по вашей первой встречи это будет нелегко. Нелегко, однако возможно. И я в свою очередь сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам наладить контакт.
– Жень, ты не представляешь сколько это для меня значит, – муж сделал шаг ко мне, а я автоматически отошла назад, – Жень…
– Прости, я опаздываю на работу, – резко развернулась и вышла из кухни. На работу я не опаздывала, но мне хотелось оказаться подальше от мужа. Побыть где-нибудь в одиночестве. И я знала единственное такое место, наверное только там сейчас это возможно...