29 ГЛАВА

Слезы высохли, и на их место пришла злость. Необузданная свирепая ярость. Немного отдышавшись, я отстранилась от мужа и сурово посмотрела ему в глаза. Он молча выдержал мой взгляд, после чего осторожно спросил:

– Жень ты в порядке?

– В порядке? – повторила я и обняв себя руками рассмеялась. – Все прекрасно, лучше и быть не может! – вскочила на ноги и нервно зашагала по комнате. – Знаешь? Я пережила твою смерть, а воскрешение переживу тем более, – остановилась напротив него и снова окинула ледяным взглядом.

– Зачем ты так говоришь? – нахмурился Игнат, поднявшись следом за мной.

– А что, по-твоему, я должна говорить? Рыдать от счастья, что ты жив? – усмехнулась, переступив с ноги на ногу, – Нет, я конечно счастлива, но ты блядь, представляешь хоть,  что я пережила по твоей вине?

Делает шаг ко мне, а я отталкивая, бью кулаком ему в грудь. И чувствую странное облегчение. Повторяю, осыпая мужа ударами. Он стоит словно стена, даже не уворачиваясь, что ещё больше раззадоривает меня.

– Думаешь, заявился такой, со своей сказкой, и все, я тебе поверила?  – остановилась ощутив полнейшее бессилие, – Нет, не верю! Это полнейший бред! Откуда ты вообще взял такое? Фильмов насмотрелся? Выпрыгнул из падающего самолета? Самому не смешно?– подняла вопросительно брови и расхохоталась ему в лицо, – Может тебя и вовсе не было на том самолёте? Может ты специально все подстроил?

– За чем мне это?

– Ну не знаю, допустим решил таким образом вернуть домой Макса, – я бросала слова словно дротики в дартс. Целилась именно в цель, желая уколоть как можно сильнее.

– С ума сошла? – гаркнул он не выдержав поток обвинений, – Ты слышишь вообще что говоришь?

– Слышу, также четко, как и слышала то, что ты погиб! Скажи, как такое возможно? Как твоё кольцо оказалось у того человека? Кого я оплакивала столько лет вместо тебя?

– Не знаю, я ничего не знаю, – пожимает плечами и разводит руками, – Возможно в суматохе оборвалась цепочка, и я потерял кольцо. Поверь в тот момент я совершенно об этом не думал. Но теперь обязательно во всем разберусь.

– Разберешься? – шиплю не унимаясь, – Думаешь от этого кому-то станет легче? Почему ты не пришел раньше? Где был все эти годы?

– Я же говорю что ничего не помнил. Две недели как понять начала возвращаться, – рычит он, наблюдая за моим бесконечным перемещением по комнате.

– Отличная отмазка! Ничего не помнил! А может и не хотел вспоминать? – меня разрывает негодование, от злости дрожат руки. Где-то в глубине я понимаю,  что эта неудержимая ярость лишь защитная реакция моего организма. Разум таким образом пытается скрыть страх. Нет, не просто страх, а скорее неконтролируемый ужас. Боязнь испытать снова всю пережитую боль. Это становится уже фобией. Мне хочется бежать, бежать без оглядки только бы спастись от чрезмерных эмоций.

– Да я бы отдал душу, ради этого, – выпалил муж ударив себя кулаком в грудь, – Ты снилась мне все эти годы. Каждую ночь. Но я никак не мог понять кто ты. Ломал голову и не мог. Ты не представляешь каково это, не знать о себе ничего. Когда в голове просто пустота, сплошное чёрное пятно. Ни воспоминаний, ни эмоций. Будто из башки удали всю информацию. И да, там нет ничего, но сердцем чувствуешь что где-то осталось дорогое, жизненно важное для тебя. Я будто сходил с ума, меня душило бессилие. Все это время невыносимо тянуло куда-то, только я не понимал куда.

– А я ведь чувствовала, – повернулась к нему спиной и посмотрела на нашу совместную фотографию, – Я чувствовала что ты жив. До последнего не могла поверить что похоронили тебя.

– Я знаю, Макс говорил об этом...

– Да, я знала, сердце не обмануло меня, – я не слышала Игната, говорила сама с собой. – Но мне никто не верил, все решили что я схожу с ума. Мне хотелось вырвать из себя это чувство, забыться. Меня заставили поверить в то, что тебя больше нет. Заставили принять твою смерть. Я сломала себя, смирившись. Потому что и правда боялась свихнуться, – воспоминания нахлынули в один миг, и я вздрогнула всхлипнув. – Господи как же страшно, когда все тебе говорят что человек умер, а ты не чувствуешь этого. Даже ощущаешь уверенность в обратном. Но никто не понимает, не верит, и люди смотрят на тебя как на больную…

Повернулась к Игнату вся в слезах, отчаяние сжало горло стальными клещами.

– Я сама заживо похоронила тебя в своей душе, – всхлипываю, оседая на пол, – Потому что так было правильно… Потому что мне так говорили. Да я даже до сих пор, не сказала сыну, что ты умер… Просто не поворачивался язык…

Игнат опускается рядом со мной на корточки и протягивает руки, чтобы обнять. Но я шарахаюсь от него как ошпаренная.

– Не трожь! – выдавливаю со злостью, – А я ведь все это время винила себя в твоей смерти, – меня бросает из крайности в крайность. – Помнишь, что я сказала когда ты уходил? Нет? Хорошо, напомню! Если ты сейчас уйдешь, можешь больше никогда не возвращаться! Помнишь? Так вот я ненавидела себя за те слова! Жалела что не остановила! Я столько раз думала о том, что было бы,  если бы упала тебе в ноги умоляя не уходит. Смогли бы хоть какие-то мои слова тебя остановить? Могла бы я все изменить?

– Я не знаю Жень, – скулы Игната подпрыгивают, все страдания в один миг отражается на его лице. – Тот прежний Игнат, которого ты помнишь, для меня теперь чужой человек.  Я не могу отвечать за его поступки, потому что знаю, что сейчас бы так не поступил. Я вообще не понимаю, как можно было быть таким  идиотом. Я сам все просрал, – он в отчаянии обхватывает голову руками, а у меня все сжимается в груди.

– И кто же теперь передо мной? – спрашиваю я нарушая затянувшуюся паузу, и затаив дыхание, ожидая ответа,  будто от этого зависит вся моя жизнь.

– Тот, кто любит тебя больше жизни, и никогда не оставит свою семью.