4

Он стоит у окна. Не один, с каким-то парнем.

Спокойный и расслабленный, одна рука в кармане брюк, второй лениво листает что-то на экране смартфона. Никуда не торопится.

Твою ж…

Вяземский вроде бы просто разговаривает. Вроде бы ничего особенного. Но мне хватает одного взгляда, чтобы всё внутри похолодело.

Я застываю на месте, переминаясь с ноги на ногу. Мне, чтобы попасть в деканат, нужно как раз пройти мимо этих двоих.

Рискнуть? Может и правда не запомнил моё лицо?

Но тут он поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо на меня. Прищуривается, и по тому, как медленно, почти лениво это делает, я понимаю — узнал. Точно.

Холод пробегает от затылка до пяток. В горле тяжело, будто кто-то нажал на трахею изнутри. Пульс начинает стучать в висках.

Он меня не только запомнил, но и узнал сейчас.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. А потом разворачиваюсь, будто случайно забрела сюда, и быстрым шагом иду прочь.

— Стоять, — доносится за спиной. Негромко, но отчётливо. Угрожающе. Словно команда, брошенная собаке.

Я не слушаюсь, конечно же, ещё чего. Но тут же перехожу на бег.

Ведомость в руке дрожит. Стук ботинок по полу кажется слишком громким. Но я уже несусь, не разбирая направления.

Поворот. Ещё один. Коридор, коридор, лестница.

Я прыгаю через ступеньку. Почти лечу вниз.

Кажется, что если остановлюсь, то обязательно услышу шаги за спиной. Но пока я глохну только от шума собственной крови в ушах.

Поворачиваю ещё раз и врезаюсь плечом в стену, едва не падаю, но бегу дальше, стиснув зубы от боли. На мгновение затормозив, я осматриваюсь и понимаю, что забрела куда-то, где за почти полтора года учёбы в университете не была. На стенах стенды с изображением всяких колб и формул, на колонне барельеф, изображающий микроскоп.

Наверное, это факультет химии или физики.

А мне ведь как-то надо добраться до своего деканата, а потом ещё вернуться в аудиторию, там ведь остались мои вещи.

Я останавливаюсь, прижимаюсь спиной к стене, пытаюсь отдышаться. Пульс бешеный. В груди давит, будто не хватает кислорода. Сквозь свист в ушах улавливаю шаги сверху на лестнице.

Блин…

Дергаюсь с места и, забежав за угол, врываюсь в первую приоткрытую дверь.

Оказываюсь в учебной аудитории, и тут как раз идёт пара. На скамейках студенты. Лекция в процессе. Преподаватель рассказывает что-то, не отрываясь от конспекта. Его голос монотонный, словно старый магнитофон.

Вообще, большинство преподавателей спокойно реагирует, когда кто-то подтягивается уже в процессе лекции. Обычно даже не прерываются.

Групп тут явно больше двух, так что типа за свою сойду.

Я тихо сажусь на край лавки, ближе к стене, стараясь дышать тише. На секунду кажется, что всё. Пронесло.

Снимаю капюшон. Смотрю в зал.

И вдруг воздух встаёт в горле, и я быстро отвожу глаза.

Двое. Из бара. Из того кошмара. Из той конченой компании.

Это группа Вяземского.

Сидят, как ни в чём не бывало. Один ковыряется в телефоне, другой что-то черкает в тетрадке.

Становится тошно. Горячо в груди. Хочется исчезнуть.

Я снова поднимаюсь и медленно, тихо выхожу.

Никто не обращает внимания. Ни преподаватель, ни студенты.

И слава Богу.

Я снова в коридоре и снова бегу. Главное — это сейчас вернуться к своим, но я не понимаю, в какой части корпуса нахожусь. Куда вообще идти. Если честно, я уже и в этажах потерялась, а их тут много. Кажется, сейчас я на третьем.

Сворачиваю в поворот и иду по лестнице вниз. На первом этаже должно быть основное расписание и схема корпуса, там и станет понятно, куда мне нужно.

Иду быстро. Почти бегу. И как назло никого не встречаю. Ни одного административного кабинета, как будто в этой части корпуса сейчас нет занятий.

К моему огромному разочарованию, я оказываюсь права. Потому что за очередным поворотом обнаруживаю плёнку на стенах, вёдра с краской, стремянки.

Да что же ты будешь делать.

Я слышала об этом крыле учебного корпуса. Оно вроде бы как аварийное и закрыто последние лет восемь. Здесь пахнет сыростью, пылью и чем-то металлическим. На дверях старые таблички, не золотистые с чёрными буквами, как везде, а ещё чёрные со стеклами. Батареи ржавые под подоконниками, какой-то старый стул, заляпанный краской и побелкой.

— Просто интересно, куда ты свернёшь, когда углы закончатся? — раздаётся где-то совсем рядом, ощущение, что прямо за слоем плёнки.

Я бросаюсь в обратную сторону, бегу вниз по лестнице, пока он не увидел, куда я побежала.

Останавливаюсь под лестницей. Приседаю. Спина к стене. Руки на коленях. Смотрю в пол, пытаясь отдышаться.

Чёрт, я кажется, где-то потеряла эту долбанную ведомость.

Вглядываюсь, где же именно я нахожусь.

Кажется, это уже даже не учебный этаж. То ли переход между корпусами, то ли старая библиотека или архив. Или просто тупик. Несколько металлических дверей без какой-либо надписи, за которыми, я уверена, помощи я точно не найду.

А что если Вяземский меня тут просто прикончит?

Блин…

Но проходит минута, две, три… Они кажутся бесконечными.

Однако шагов совсем не слышно, а значит, что Вяземский, похоже, всё же решил прекратить преследование.

Я уже даже почти выдыхаю, когда прямо над головой на лестнице слышу насмешливое:

— Забавно, — сердце пропускает от страха удар. — Я ведь даже почти не злюсь. Но ты же не думала, что всё будет так просто, да, убогая?