3

С утра я встаю с ощущением, будто всю ночь по мне ездили на тракторе. Спина ноет, ноги ватные, голова тяжёлая, словно я совсем не спала. Я кое-как соскребаю себя с постели, сдёргиваю с верёвки полотенце и тащусь в душ.

К моему удивлению, очереди в душевые почти нет. Время ожидания занимает всего минут пять-семь.

Но не скажу, что душ, даже контрастный, взбодрил меня. Но он прояснил голову, и ко мне возвращается вчерашний страх. По телу пробегает стадо противных, колючих мурашек и возникает порыв не идти в университет, а лучше свалить отсюда подальше.

И подавить этот порыв выходит не сразу.

Однако я стискиваю зубы и собираюсь. Натягиваю джинсы, машинальными движениями заплетаю волосы в привычную косу-дракончик. Не для красоты, а чтобы не мешались. Потом натягиваю худи и выталкиваю себя за дверь. Мне нельзя пропускать учёбу, в университете всё очень серьёзно с посещением. За пропуски можно вылететь, на каждое бюджетное место очередь. А восстановление потом я не потяну, конечно же. Этот университет — мой шанс в жизни, которого я очень добивалась, корпя за учебниками, и не собираюсь его терять.

На входе в университет возле ворот замечаю знакомые фигуры. Стасик — мой одногруппник. Тощий, длинный, весь в чёрном. Очки в чёрной оправе. У него, кажется, два выражения лица: нейтральное и "немного удивлён".

С ним Даня, с механического. На курс младше. Худая шея, худые пальцы. Всегда носит капюшон даже в помещении.

Они оба — не из числа любимчиков девчонок. Не ходят в спортзал, не брызжут одеколоном.

Просто ребята, которые не делают тебе хуже. А это, на мой взгляд, уже признак хорошего человека.

— О, Сотникова, — Даня кивает мне. — Слышала новый трек “Wet rain”?

— Не до песен, — бурчу, останавливаясь рядом с парнями. Да и… не с кем больше. Эти двое — единственные, с кем я общаюсь из нашего универа. Ну ещё с одной девочкой из группы иногда. Но в основном мы можем с ней просто сесть вместе на паре или в столовой и в основном молчать.

— Да ты чё, он офигенный. Там на припеве такой гитарный риф, ты офигеешь.

Станислав поворачивается ко мне.

— Мы хотели вечером поиграть. Разучишь аккорды?

— Давайте в другой раз, — отрезаю. — На завтра по философии задали кучу всего учить.

— Кстати, — Даня щёлкает пальцами. — Я тебе отправлял песню, ты не прочла. И утром звонил — телефон вне зоны.

— Да вчера на работе забыла, — отмахиваюсь, а сама леденею внутри, вспоминая, при каких обстоятельствах это произошло.

Мы идём к ступеням корпуса, а я чувствую, как мой пульс с каждым шагом начинает частить.

Я быстро оглядываюсь.

Сначала даже выдыхаю, но потом дёргаюсь от взрыва хохота со стороны парковки рядом за забором.

Те самые ублюдки. Их ржач ни с чем не спутаешь — как скрежет ложкой по сковородке.

Я вижу рыжего, этого громилу, который упал через стул. С ним двое из тех, кто орал и стрелял. Один сидит на капоте чёрного лексуса, болтает ногой. Курят, ржут — всё как всегда.

Но Вяземского с ними нет.

Я резко набрасываю капюшон на глаза и сворачиваю к деревьям вдоль дорожки, ведущей к второму корпусу. Стас и Даня идут за мной, болтают о чём-то, даже не удивившись, что я резко свернула направление движения. Но я их уже не слышу. У меня в ушах звенит от напряжения.

Когда начинается первая пара и нас впускают в аудиторию, я немного выдыхаю, но всё равно сижу, как в тумане. Всё плывёт. Преподаватель что-то пишет на доске. Кто-то хихикает в заднем ряду. Девчонки на первом ряду перешёптываются.

Я — прозрачная. Как всегда. Но меня роль незаметной более чем устраивает. Особенно сегодня.

Вторая пара. Психология. Мой нелюбимый предмет. Преподавательница молодая, говорит с лёгким визгом и странным акцентом. Слушать её сложно — одни фразы из учебника, но деваться некуда.

Она даёт нам самостоятельное задание, а сама садится за стол и заполняет какой-то бланк.

— Кто-нибудь отнесёт в деканат? — обводит взглядом группу.

Никто не двигается. Первая пара, все ещё досыпают по сути.

Староста, конечно же, открывает рот.

— Пусть Сотникова сходит. Ей полезно будет хоть раз по коридорам пройтись, а не в углу сидеть.

Я дёргаюсь.

— Сама сходи. Я тебе что, курьер?

— Сотникова, идите, — вставляет преподаватель, даже не глядя. — Отвлечётесь.

Отлично, что ж.

Забираю ведомость и выхожу, с трудом сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Не хочется драконить преподавательницу.

В коридоре пусто. Сердце стучит как-то гулко, но я успокаиваю себя, ведь что может случиться в пустом коридоре университета во время пары.

И вот я дохожу до угла, поворачиваю и…

Воздух в лёгких будто в тягучую резину превращается, выдохнуть получается с трудом. Я несколько раз моргаю, но мне совершенно не кажется.

В конце коридора у окна стоит Вяземский.