Глава 3

Граф Аллесио

Выйдя из городского портала, я медленно возвращался из академии, когда возле своего дома увидел прохаживающегося туда-сюда садовника из особняка сестры. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Я ускорил шаг и готов был сорваться на бег, когда садовник обернулся в мою сторону и побежал навстречу.

— Граф, ваша сестра….

— Что с ней?

— Господин сильно избил её, она лежит без сознания в своей комнате. После его ухода мы перенесли графиню, и я сразу побежал за вами, — губы старого человека тряслись, а на краю глаз блеснула слезинка.

Увидев движущуюся в нашу сторону пролетку, я остановил её и обещал извозчику дать в два раза больше, если он довезет меня быстро. Вместо положенных двадцати минут мы доехали за десять.

Не дожидаясь, пока остановится пролетка, я соскочил и побежал в дом, а садовник остался, чтобы расплатиться.

Спальня сестры находилась на втором этаже. Накрутив себя во время дороги, я резко открыл дверь, боясь увидеть изуродованное лицо сестры. Я знал, что граф часто избивал её, но сестра сама запрещала мне что-либо говорить мужу, боясь, что он начнет срываться и на дочери. Видел, как она чахнет в этом доме: из когда-то цветущей красивой веселой девушки Анна превратилась в подобие скелета, обтянутого кожей, стала замкнутой и боялась любого шороха. Предел моего терпения исчерпан, и остановить жажду мести стало невозможно.

Я не помню, как оказался возле её постели на коленях и смотрел в это родное лицо, больше напоминающее лицо боевика после тяжелой схватки: нос сломан, на правом глазу красовался огромный синяк, левый совсем не виден из-за растекшейся синевато-багровой опухоли, на волосах запеклась кровь.

Неизвестная доселе волна ярости охватила меня, кровь прилила в голову, а в мозгах вертелась одна мысль: «Убить это ничтожество».

— Я убью его, и теперь ты меня не остановишь, сестра, — произнес твердо, без тени сомнения.

Она попыталась остановить, говоря что-то о наказании, но моя душа требовала мщения. Не дам больше обидеть единственного родного человека.

Я подошёл к нашей няне и, всунув в руки мешочек с золотыми монетами, попросил вызвать лекаря. Это была моя стипендия, полученная сегодня в академии. После смерти родителей мне остались лишь долги, мы так и не смогли оправиться после столетней войны, все основные бои шли на наших землях и землях, носящих сейчас название Темных.

— Вы что сегодня ели, Манила? — поинтересовался я.

— Ничего, господин. Осталось немного хлеба и молока, но отдали маленькой госпоже, сами разделили маленькую лепешку на двоих, этим и позавтракали, запивая водой. Вижу, что вы горите желанием отомстить, будьте осторожны, граф! — напутствовала меня няня.

— Я избавлю сестру от этого домашнего изверга. Денег на первое время хватит. Обязательно пригласи лекаря и купи что-нибудь поесть.

Нянечка лишь тяжело вздохнула и покачала головой. Как очень религиозный человек, она считала греховным любое насилие, чему и нас учила.

Попрощавшись с Манилой и, поцеловав напоследок сестру, я вышел из комнаты. Ярость продолжала полыхать в моей груди и, еле сдерживаясь, отправился действовать.

Я предполагал, где сейчас находится лир Туарон. У него всего два места, где он бывает чаще всего. Первое — это красный квартал, где процветает продажная любовь, и харчевня, где он чаще всего кутит со своими друзьями, такими же пьяницами и развратниками, как он сам.

Решил начать с харчевни «У рыжего Кастора». Именно там он любил цеплять своих девок на ночь, ведь подавальщицы у старого Кастора принимали по ночам клиентов не хуже, чем в красном квартале. Взяв пролетку, я быстро оказался в районе, где живут рабочие.

Не успел шире открыть дверь харчевни, как в нос ударили неприятные запахи. Тут пахло разлитым элем, чем-то горелым и кислым, а ко всем «ароматам» добавлялся застоявшийся запах мочи. От этой вони замутило, и к горлу подступила тошнота. Я оглядел зал и увидел ЕГО. Зятем называть это ничтожество не поворачивался язык.

Ханье сидел за столом вместе со своими дружками за кружкой эля. На его коленях восседала девица с помятым истасканным лицом, один взгляд на которую говорил о том, что она уже не первой свежести, и кокетливо улыбалась его собутыльникам. Сам граф рассказывал друзьям какую-то историю, при этом его рука бесцеремонно блуждала под юбкой девицы, отчего та периодически похихикивала.

«Хотя и носит данное ничтожество графский титул, но не ушел далеко от бродяг и разбойников, доказывая это своим поведением», — промелькнуло в голове.

Я подошел ближе и, выхватив из рук подошедшей подавальщицы поднос с пятью кружками эля, опустил его на голову зятя. Он уже находился в хорошем подпитии, отчего сразу не сообразил, что произошло. Непонимающе подняв глаза и увидев перед собой брата своей ненавистной жены, он зарычал и, словно бык, с грозным ревом кинулся на меня. Я успевал лишь закрываться, не умея ставить магические щиты. Мужчина, окончивший академию, знал, куда бить, и удары посыпались на мою голову, потом в живот и, не выдержав, я упал сначала на колени, потом растянулся на полу. Все, сидевшие за столом, вскочили на ноги и начали с остервенением пинать меня ногами, стараясь попасть в самые уязвимые места. Я учился лишь на втором курсе академии, поэтому не всегда мог удержать свою магию, так случилось и сейчас. Мое тело оказалось в коконе огня, а руки направлены на истязателя сестры. Несколько секунд, и тело тирана вспыхнуло, мгновение, и на полу остался лишь пепел. Думаю, что он даже не понял, что такое могло случиться, и не поставил защиту. Некоторым его дружкам тоже досталось — кто-то обжег руку, кто-то остался без волос, а тот, кто пинал по животу, получил сильный ожог ноги. Сейчас он выл диким голосом, проклиная меня, хозяина харчевни и своего дружка Ханье. Дикий вопль развратной девицы вывел меня из ступора, я смутно помнил стражников, вломившихся в питейное заведение, допросы в кабинете главного дознавателя, проверка менталистом, и моё сознание ушло в глухую оборону. Больше я ничего не помнил, не слышал и пришел в себя в темнице, больше похожей на каменный мешок.

Очнулся на охапке соломы, служившей, как я понял, кроватью, и огляделся: из мебели имелся колченогий стул, а в противоположном углу находилось отхожее место в виде дырки в полу. Больше всего меня радовало, что не несло всевозможными испражнениями, от которых резало в глазах и спирало дыхание. Вероятнее всего, стоял артефакт очистки.

Не знаю, сколько дней находился в изоляции. Просыпался, потом вновь засыпал, никто меня не посещал, да и никому это было не нужно. На свете остался лишь я и моя старшая сестра. Лишь изредка просыпаясь, находил на стуле тарелку с безвкусной кашей и бокал воды.

Не знаю, в какой день моего заключения, ключ в замке заскрипел, и дверь распахнулась. На пороге стоял ректор дир Антуан Деналье. Он зашел в камеру и, оглядевшись, молча сел на стул, скрипнувший от тяжести тела, но, к счастью, не развалился.

— Приветствую вас, господин ректор. Извините, не знаю, какое сейчас время суток, — съехидничал я, не хотелось ни с кем разговаривать.

— Доброе утро, адепт, — приветствовал он меня. — Вижу, как тебе досталось, но меня больше всего расстраивает то, что ты сразу не смог дать им сдачи, а это уже говорит о нашей недоработке. Ладно, об этом потом. Поговорим о деле и твоем наказании. Ты знаешь, что твой отец был мне большим другом, можно сказать, братом. За полгода до трагических событий он отправил мне письмо и просил присмотреть за вами в случае его кончины, словно Роберт знал, что ему осталось совсем немного. Ты находился всегда на глазах, а вот Анну я упустил из виду и сейчас очень жалею об этом. Я смог добиться отмены смертной казни, но полностью оправдать тебя не получилось. Тебе следовало меня информировать о судьбе сестры, мы бы придумали, как выйти из положения. Я бы сам обратился к его Величеству Фануилу I, но сейчас об этом говорить поздно, дело сделано.

Аллесио, тебя не отправят на каторгу, но придется ехать в Тёмные земли и отрабатывать свое наказание. Это страшное место, но люди и там живут. Пять лет ты будешь обычным рабочим, добывающим хризолин, а также редкие растения, помогающие восстановлению магии при её потере, точнее сказать — выгорании. Там нет титулов, есть старшие в группе, которых следует слушаться, от этого будет зависит твоя жизнь. Жить вы будете в общих бараках и даже за свою работу получать деньги. Об этом ты узнаешь, когда тебя привезут туда. Самая неприятная для тебя новость, что Анну отправляют с тобой. Не зыркай так на меня своими глазищами…

Я, действительно, хотел придушить ректора за такие слова. Как моя слабая сестричка выдержит дорогу и сможет устроиться в Тёмных землях, да еще и с ребёнком на руках? Для меня это удар ниже пояса.

— Пойми, Аллесио, можно сказать, она спасла тебя от казни. Именно благодаря магическому сканированию её организма, лекарь принес доказательства, что муж сестры хотел её смерти, и рано или поздно добился бы своего, боясь при раскрытии магического дара Анны, остаться без титула. И это не просто убийство, а защита её жизни и жизни дочери. Кроме этого, мне удалось доказать в суде, что выброс спровоцирован избиением мага, не умеющего держать в узде свой дар, что сыграло тебе на руку. Хозяин харчевни подтвердил, что ты никого не ударил, если не считать пролитого эля. На её сторону встал и лекарь, лечивший графиню. Ближайшие родственники бывшего зятя требовали смерти и для нее, чтобы забрать твою племянницу. Как я понял, хотели проделать с ней то же самое, что и с твоей сестрой, выдать замуж за ближайшего родственника, чтобы не потерять графский титул. Ведь из семьи исключительно Ханье имел его.

Мои кулаки сжались, но я ничего не мог сделать в данной ситуации.

— Молчишь? Вот и молчи! Она отправится с тобой для её же безопасности. Боюсь, что здесь её могут убить, а в академию забрать не могу, так как у нее есть дочь. Сейчас придет лекарь и подлечит тебя, а завтра отправляетесь в путь. Ничего, пять лет пролетят быстро, только слушайся старших, а то слишком самонадеянных может ждать смерть в Богами забытом месте.