Глава 9

Татьяна (Анна)

Мы смотрели с удивлением на это неожиданное чудо, появившееся перед нами, пока он сам не подал голос:

— Доброго денёчка, хозяюшка, — красивым голосом произнёс незнакомец. А у меня в голове вертелась лишь одна мысль: «Неужели домовой»?

— Нас называют доможилами, дитя чужого мира, — улыбнулся старик. — Наконец-то приехала истинная хозяйка дома, теперь жить всем будет легче. Как-никак сама созерцающая появилась…

— Дедушка, а как тебя зовут? — любопытная Лиззи в своём репертуаре.

— Так нет у меня имени, милая. Так и говорят доможил, — оторопел домовой, при этом лицо его было такое растерянное, что я улыбнулась.

— Неправильно это, дедушка. Вот меня зовут Лиззи, маму — Анна, а нянечку — Манила, значит, и у тебя должно быть имя. Мама, надо дедушке дать имя, — посмотрела серьёзно на меня дочь.

— Если он сам захочет, а принуждать мы его не имеем права.

Я посмотрела на домового, или как он назвал себя — доможила, стараясь понять, хочет ли он этого.

Старичок погладил бороду, хмыкнул и махнул рукой.

— А давайте!

— Тогда останови меня, когда имя понравится, — сказала я и начала перечислять имена, приходящие на ум: — Харитон, Ярослав, Нафаня, Радомир, Тихон….

— Вот это лучше всего подойдёт, хозяйка, — засмущался доможил.

— Значит, имя твоё — Тихон.

— Ур-р-ра, у меня есть дедушка Тихон, — довольно захлопала в ладоши девочка.

— Дедушка, а про какую созерцающую ты говорил? — поинтересовалась у старика, зацепило меня это слово в разговоре чем-то.

— Так ты и есть созерцающая, а точнее сказать созерцающая истину.

— И как это понять? — совсем растерялась я.

— Дар тебе дан видеть суть всего, неважно, кто перед тобой — человек или монстр, нежить или растение. Вот смотрит на тебя человек и рассказывает что-нибудь, а ты видишь и чувствуешь в нем ложь, жадность, высокомерие или, наоборот, любовь, нежность, уважение. Меня только удивляет одно: этот дар раньше принадлежал нечисти: доможилам, водяным, лешим, и впервые достался человеку.

— В том мире, где я жила, нет магии, даже если и есть, то её мало и пользуются ей единицы. Я даже не знаю, как развивать магию, данную мне Богами при перемещении души.

— Тебе главное, хозяюшка, основы магии изучить, а в остальном я тебе помогу, хотя дар у меня слабее.

— Что-то за этими разговорами мы о еде забыли, остыло уже всё, — пробурчала недовольно Манила, и Тихон засуетился.

— Приятного аппетита всем! Ну, я пойду…

— Дедушка, а ты с нами почему не садишься кушать? — поинтересовалась егоза.

— Так, милая, я не ем такую пищу, магией питаюсь, — улыбнулся он… — Я пойду, хозяюшка?

— Иди, Тихон.

Доможил исчез так же, как появился.

Манила молча разлила всем похлёбки. Затем неожиданно, словно в продолжение разговора, заявила:

— А ведь я уверилась, что Боги тебя послали к нам, и оказалась права.

— Ма-а-ам, а почему дедушка Тихон сказал, что ты дитя другого мира?

На меня внимательно смотрели серо-зеленые глаза девочки, и впервые я не знала, что на это ответить. Да, я, как Штирлиц, была слишком близка к провалу.

— Так мы все дети другого мира, деточка. Разве мы не разговаривали с тобой о перерождённых душах? Так он другим миром и считается, — спокойно произнесла няня, а я облегченно выдохнула.

После того как Манила узнала о моей иномирности, она перешла на «Ты», а я не сопротивлялась, чувствовала — так нужно. После обеда мы отдохнули с часок и решили выйти на улицу и посмотреть на наше дворовое хозяйство. Ночью, в темноте невозможно было что-то разглядеть, да и не до этого было. Мы вышли на крыльцо и огляделись. При дневном свете три дерева с искривленными стволами не казались такими страшными, но все же смотреть на них было неприятно. Во дворе построек не было, а вот позади дома имелся огород, примерно пять соток, и самое страшное, что лес, о котором шли нехорошие разговоры, находился сразу за оградой.

— Манила, мне это не нравится, — покачала я головой.

— Мне тоже, Танья, но жить или здесь, или в бараках для ссыльных. В доме хотя бы все свое, а там — общий туалет и душевые. Неизвестно, какую заразу можно подхватить в таких местах, — ответила няня. — В этом году не успели посадить овощи, а вот в следующем, надеюсь, удастся нанять работников, чтобы вскопали землю, а там уже сама справлюсь. Всё детство и юность в деревне прожила.

«А я, к сожаленью, городской ребенок. Бабушки с дедушками умерли еще до моего рождения. Мать с отцом были поздними детьми, да и я у них появилась после сорока, видимо гены так сработали. Не сказать, что была избалованна, но у меня было все. Правда любви бабушек и дедушек я не познала и никогда уже не узнаю», — пролетело в голове, когда смотрела на бурную растительность нетронутой целины. Я смотрела на разнотравья и душой чувствовала, что эти растения тоже изменились, только эта трансформация не так глубоко проникла в клетки растений, поэтому зрительно они воспринимались, как обычные, лишь на интуитивном уровне можно было всё понять.

Сам двор был большой, но тоже в запущенном состоянии, хотя здесь работы намечалось намного меньше.

— Неплохо было бы посадить плодовые деревья и кустарники. Ты заметила, Манила, отсутствие садовых деревьев?

— Да, вероятно, они тут не приживаются или превращаются вот в таких уродцев, как эти. — Няня кивком головы указала на находившиеся в палисаднике искривленные деревья.

— Надо набросать, на что нам, в первую очередь, понадобятся деньги, а потом будем думать дальше. Постараемся копить, если получится, может, и дар мой поможет выйти из этой нищеты.

Зайдя в дом, мы увидели на столе маленький мешочек, в котором обычно держат деньги. Я открыла его и увидела различной формы и чеканки золотые и серебряные монеты. Их было немного, но все же сама ситуация напрягала.

— Что это? — поинтересовалась я, но в ответ молчание. — Тихон, я знаю, что это ты положил на стол монеты, объясни, пожалуйста.

Тихон появился так же беззвучно и посмотрел такими несчастными на меня глазами, что стало неловко, сама не поняла, отчего.

— Хозяюшка, я случайно подслушал разговор о вашей нищете и решил помочь. Дом стоит уже не одно столетие. Это только в последний раз на него не накладывали стазис, отчего он и стал разрушаться, но дело сейчас не в этом. В этом доме жили разные люди, и они часто теряли деньги, которые я после них подбирал. Так и скопилось несколько золотых и серебряных монет, они ваши. И вот еще что, я проснулся сегодня после вашей уборки, набрался сил и могу готовить на кухне, если закупите продукты. Если позволите, созерцающая.

— Почему бы и нет, Тихон. Мы всегда рады помощи, особенно, если она так ко времени. А вот по поводу монет, честно сказать, я даже не знаю, как поступить…

— Мне они ни к чему, я ради забавы держал их при себе. Мы не пользуемся монетами, да и не нужны они нам, просто некоторые из них на данный момент имеют большую ценность, так как были изготовлены еще до столетней войны. У вас есть возможность сдать старые монеты оценщикам, и они заплатят вам хорошую цену, — дал полезную информацию доможил.

— Спасибо, Тихон, ты очень нас выручил, — улыбнулась я нечисти.

Ближе к вечеру мы перебрали некоторые вещи, лежащие в сундуках. Я отобрала платье и отложила в сторону, остальные развесила в гардеробе. Завтра пойду на площадь, единственное, что меня расстраивало — это отсутствие утюга. От долгого лежания платье выглядело изрядно помятым, и я стояла в ступоре, медленно соображая, как исправить положение.

— Танья, ты чего застыла?

— Не знаю, как выйти из положения. Вся одежда мятая, в нашем мире мы бы использовали утюг, а тут я даже не знаю, что придумать.

— Ты об этом? — спросила женщина и провела обеими руками по платью. На мой восхищённый взгляд, она лишь хмыкнула. Ни один утюг не способен так отгладить одежду, как это делает магия.

— Учись сдерживать эмоции, иначе выдашь себя, — напомнила мне няня.

Мы легли спать, но эта ночь оказалась не такой спокойной, как прошлая. Я проснулась от непонятной тревоги, ворвавшейся в мозг и разбудившей меня. Открыла глаза и тупо уставилась в потолок, но вокруг стояла тишина, лишь за окном слышалось дуновение ветра и шелест травы. Я закрыла глаза и тут явно услышала вой, такой тоскливый, что хотелось выйти и успокоить несчастного, но я продолжала лежать, зная, что мой дом слишком близко находится к запретному лесу, о котором упоминал еще тир Хамон.

Следующий унылый вой услышала через пять минут, но на этот раз в нем слышалась такая безысходность и отчаяние, что, не выдержав, я накинула на себя большую шаль и направилась к выходу. Тут увидела стоявшего в тишине и смотрящего в окно Тихона.

— Кто это может быть? — тихо спросила я.

— Волк просит о помощи, — ответил мне доможил.

— Может, не будем рисковать, все же хищник? — передернулась я от страха.

— Он уже на нашей территории, раз зашел, то выйти, пока мы не поможем, не сможет, эти чары поставила еще травница, и они не скоро слетят, сильная была женщина.

— Тогда идем встречать.

— Я не могу далеко отходить от дома, но попрошу дворового, чтобы помог, — ответил он мне и исчез.

Я удивленно пожала плечами и вышла в ночную темень. На улице было намного темнее, чем в прошлую ночь. Грозовые тучи закрыли облака, и в воздухе пахло озоном, а это уже говорило о том, что наверняка ночью пройдет дождь. Поёжившись, спустилась с крыльца и увидела мужичка ростом с Тихона, правда он выглядел намного моложе моего доможила, и бородка у него была русая, а глаза пронизывающие темно-карего цвета.

— Доброй ночи, созерцающая, — басовитым голосом, никак не подходящим к его фигуре, произнёс дворовой.

— Доброй! Пошли смотреть на нашего незваного гостя.

Мы остановились позади дома, не зная, как двигаться по траве, выросшей по пояс.

— И где его искать, сама быстрее заблужусь, чем найду его? — проворчала я.

— Просто настройтесь на того, кого ищете, и сразу найдете направление, куда надо двигаться! — объяснил мне мужчинка.

— Как же я смогу настроиться, если ни разу не видела его?

— Это просто, хозяйка. Вспомните тот вой и представьте, что двигаетесь в его сторону.

Удивительно, но у меня получилось с первого раза, как только я представила недавние звуки. Мы дошли почти до самого забора, когда увидели окровавленного маленького волчонка. Это я говорю со слов Тихона, хотя он был похож на волка лишь телосложением, а вот вместо шерсти его тело было покрыто чешуей, и оно кровоточило.

— Совсем еще ребёнок, от силы неделя ему, поэтому и успели повредить, ведь чешуя у них сейчас больше на бумагу похожа, быстро рвется. Было бы с месяц, ни одна тварь не тронула бы, к этому времени все чешуйки отвердевают и становятся каменными и плотными. Их не берет ни оружие, ни укусы других хищников, — дал мне информацию дворовый, а я подхватила волчонка, имевшего размер средней собаки, и потащила домой.