Глава 19. Случайности не случайны
На следующее утро все шло по регламенту — подъем, построение личного состава, завтрак. К семи тридцати подъехали автобусы, преимущественно «ПАЗы». Загрузились, выехали.
Старшим у нас снова был прапорщик Кулагин. У него, кстати, под правым глазом красовался фингал, тщательно замазанный косметикой. Видимо, где-то наш прапор все-таки засветился и получил по заслугам за свои похождения. Может, к продавщице Лидочке кто-то приревновал?! А вот где Кулагин раздобыл косметику для маскировки своего боевого ранения — оставалось загадкой...
У меня возникали вопросы — ну остальные-то понятно куда едут, а мне что делать? Перекинут на другой объект? Или найдет другую работу?
В общем, пока двигались к «Юпитеру», я просто смотрел в окно, думая над тем, что меня ждет. Утренняя Припять была очень красива, многие люди уже шли на работу. Снега по-прежнему не было и скорее всего, уже не будет — все-таки шестое марта. Хотя, это совсем не Краснодар — там его точно весной не ожидается.
Приехали, выгрузились. Все тот же контрольно-пропускной пункт.
Взглянул на здание — видно было, что на уровне четвертого этажа пара окон и стены возле них были покрыты черной копотью. Именно там и был пожар... Что же, это точно не случайность. Валера, конечно, испугался, но что заставило его действовать так радикально? Или кто? Может у него был кто-то, кто курировал его работу?
— Так, все свои рабочие места знают?
— Никак нет! Товарищ прапорщик, мне как быть? Я же в патентной был... А она сгорела!
— Точно. — Кулагин на мгновение задумался, потер лоб ладонью. — Ну, давай тогда со всеми. Ручками поработаешь.
Да-а, шустро же нашелся с возможным решением находчивый Кулагин. Смекалка — это главное оружие советского, а после и российского прапорщика.
Я хотел было возмутиться, но быстро передумал и на это были веские причины. Во-первых, на меня косо посмотрят товарищи. Во-вторых, так я смогу получше понять всю кухню и расспросить людей и сослуживцев. Может, кто-то что-то знает или видел. Детектив из меня так себе, но вдруг?! И, в-третьих — возможность сходить в заводскую баню, помыться нормально, а не галопом за десять минут.
— Есть!
В общем, отправился я вместе с основной массой сослуживцев. Нас было десять человек, а задача простая, но ответственная — менять полы в одном из заводских корпусов. Причем менять полы нужно было не от старости, а от случайного потопа. Доски начали гнить, отчего по всему зданию стоял запах гнили и плесени. Естественно в такой среде завелись насекомые, которые только ухудшили картину. Дошло до того, что работать в такой обстановке стало просто невыносимо — многочисленные жалобы со стороны сотрудников, вынудили руководство предприятия пойти на крайние меры.
Итогом стала отправка под Припять отдельного строительного батальона, именно для этих самых работ. Ну а чтобы впустую не тратить силы, решили достроить еще пару корпусов, к счастью одноэтажных. А тут еще и на объекте «Чернобыль-2» появилась работенка — строилось еще одно жилое здание для военнослужащих. Вообще роту обеспечения контролировали слабо, чего их проверять, главное чтобы объекты вовремя сдавали. А во время отрыва от основного подразделения тем более...
В общем, после нескольких недель работы по замене полов в административном корпусе «Юпитера», уже пахло свежим, недавно уложенным брусом и краской.
Кстати, едва я ощутил этот запах краски, то очень ярко вспомнил момент своей гибели в двадцать первом век и воскрешение уже в восьмидесятых. Собственно, из-за той вонючей краски, мой реципиент и помер, а я каким-то фантастическим образом занял его тело. Даже не знаю и знать не хочу, что там за проблема у него была со здоровьем...
Помещений , определенных для проведения работ здесь было много, объема точно хватит до лета. В первую очередь нужно было снять старые доски и убрать скопившийся под ними мусор. Уложить новые брусья, подогнать и закрепить, накрыть досками и покрасить. Вроде ничего сложного — наши парни свое дело знали хорошо, а вот у меня работать руками получалось не очень. И честно говоря, желания тоже не было, а, как известно, кто не хочет, тот ищет причину.
В итоге после четырех часов работы по распилке брусьев, я очень хорошо ощутил, что ноющая спина на сегодня свой ресурс выработала. Отошел на улицу покурить, хотя этой вредной привычки у меня не было.
Свободно разгуливать по «Юпитеру» естественно было нельзя, хотя я был уверен — военнослужащих тут никто останавливать бы не стал. Все сотрудники и охрана завода и так знали, чем занимаются здесь стройбатовцы. Подумал и решил по-быстрому прогуляться до административного корпуса, где и случился пожар. Тут было совсем недалеко, да и видно его было издалека. К тому же, дорога мне тоже была знакома — точно так же меня водил прапорщик Кулагин.
Сделал морду кирпичом, взял пару банок с краской и отправился к семиэтажке. Вошел, в здание и осмотрелся. Здесь стоял сильный запах жженой изоляции, горелой древесины и копоти. Что ж там такое загорелось, если даже на первом этаже такой стойкий запах?! Разумеется, после локализации и ликвидации очага возгорания, эвакуировали не все здание, часть рабочих осталась на своих местах. В общем-то, только четвертый и третий этажи сейчас пустовали.
В здании было совсем мало сотрудников — из попадающихся по пути людей, на меня никто не обращал внимания. Легко поднявшись на четвертый этаж, я отставил банки в сторону, а взамен взял пустое железное ведро, накидал туда мусора. С ним и отправился в патентный отдел, где произошло возгорание. Старался идти тихо, лишнее эхо мне ни к чему.
Каково же было мое удивление, когда тихонько подойдя к снятой с петель обгорелой двери, я понял, что внутри кто-то есть — услышал знакомый голос.
Это был монолог — судя по всему, телефонный разговор.
— Григорий! Я все сделал, как вы мне сказали. Да откуда же я знал, что очаг будет таким большим?! Но мое мнение — так надежнее. Что значит, мое мнение вас не интересует? Вообще-то я рисковал больше всех и вот... Почему кабинет был не заперт? Да потому что мои сотрудницы там тоже… Что? Да, деньги я получил. Но я же не договорил... Ладно, я понимаю. Понял, до связи.
Судя по всему, Валерий Николаевич Степанов говорил с кем-то «сверху». Я отчетливо услышал имя Григорий, а из всех знакомых я мне был известен только один Григорий... Имя еще ни о чем не говорит, хотя тот Гриша, что попался мне в поезде, а потом на железнодорожной станции Янов, сам по себе темная лошадка...
Но это все вилами по воде. Дерьмо! Но очевидно одно — пожар был рукотворен и скорее всего, руками самого Степанова. Значит, он лишь посредник, выполняющий поручения?! Ожидаемо, сам он слишком трусоват, такой вывод я сделал только по одному его внешнему виду и манере общения. Начальник должен быть уверен в себе, а тот при одном упоминании, что я был секретчиком, едва за сердце не схватился.
Но ради чего устраивать пожар? Скрыть следы? Какие, блин следы? Коробки с микросхемами просто вынесли в тот же день. Ничего не пойму...
Вдруг послышались шаги — по валяющемуся на полу мусору, было хорошо слышны все перемещения. Я решил, что если меня здесь сейчас увидят, то отбрехаться уже не сумею... Валера наверняка сообщит обо мне своим кураторам и тогда уже у меня могут появиться проблемы — их явно заинтересует, что я за птица такая... Попасться в кабинете один раз — случайность, а два уже закономерность. Тем более что сейчас меня тут точно быть не должно. Нужно спешно уходить. Но едва я об этом подумал, как Степанов направился прямо к выходу. Вариантов, что предпринять, было крайне мало. Я и решил действовать радикально — лучшая защита, это нападение. Попробовать взять его напором?!
Едва начальник отдела показался в дверном проеме, я размахнулся и с силой огрел его железным ведром по голове. Тот даже прикрыться не успел. Валера испуганно вскрикнув, отлетел обратно в кабинет и расстелился на грязном полу. А следом ввалился и я, ухватил его за шиворот пиджака, притянул к себе.
— КГБ! Ну что, сволочь попался? — прошипел я, со злобой глядя ему прямо в глаза. — Говори, на кого работаешь?!
Мое ведро прилетело ему по лбу — серьезных ран не нанесло, так небольшую шишку только, да легкую царапину. Но испугался он капитально — взгляд дикий, дышит тяжело и часто. Побледнел.
— Ты?! Что... Что происходит?! — залепетал он, разглядев мое лицо. Видимо оно выглядело совсем по-зверски. — Да как ты...
— Это ты на Лубянке расскажешь! Перед тобой офицер комитета государственной безопасности лейтенант Семенов! — я прямо на ходу сочинял правдоподобную легенду, использовав свою собственную фамилию из прошлой жизни. — Телефонный разговор, некий Григорий! Я услышал достаточно! На кого ты работаешь?
— Отпусти... Отпусти, я ни в чем не виноват! — он трепыхался, пытался вырваться, но я держал его крепко, придавив коленом к полу.
— Говори! Говори, тварь! Что и для кого ты делаешь? — я частично потерял над собой контроль и уже начал рычать, желание выбить у него правду затмило собой все. — Или пристрелю, как собаку прямо здесь! Что было в ящиках? Кто заказчик?
Но Степанов только мычал, вертел головой, пытался вырваться.
— Чьи приказы ты выполняешь?
— Я не могу... Они и до вас доберутся. Они... — забормотал он севшим голосом, а затем вдруг его лицо как-то обмякло, глаза выкатились из орбит. Изо рта потекла пена...
Я в смятении отстранился от него, не понимая, что происходит. Эпилепсия? Или сердечный приступ? Имитирует? Черт, а не цианид ли это?
Тьфу, ну ей богу, сейчас же не Великая Отечественная, а передо мной не нацистский шпион, с капсулой яда в полости зуба! Какой нахрен цианид?!
Видя перед собой такое, тоже слегка растерялся. Хотел помочь Валере, да только как это сделать? Тот уже дергался в конвульсиях и честно говоря, выглядело это страшно. Попытался разжать ему челюсть, но ничего не вышло. Вскочил и бросился к столу, хотел взять ножницы, чтобы ими разжать зубы и вытащить язык... Но Степанов уже перестал двигаться... Я так и не понял, что с ним произошло. Чего ж он так сильно испугался, что помер прямо на полу?! За свою жалкую жизнь, раз его раскрыли, или из-за страха перед кураторами?
Черт, да на что же я наткнулся?! И почему это случается со мной, словно какая-то закономерность — там, где я, непременно есть следы, так или иначе касающиеся инцидента на ЧАЭС! И ведь как складно вышло — едва я попал на завод, как в первый же день по воле случая или каких-то иных сил был определен в теплое место, где меня озадачили случайной работой прямо в кабинете начальника... Сразу же я стал свидетелем творящейся в его кабинете махинации. Все следы попытались устранить при мне. Потом удаленно пытались выяснить, кто я такой... Затем этот устроенный Степановым пожар. Потом телефонный разговор. И теперь смерть единственного свидетеля?
И в его смерти, косвенно виноват я. Наверное, слишком жестко я надавил, вот человек от страха и не выдержал. Но с другой стороны, а как иначе? Еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы он увидел меня под дверями своего отдела, когда тот не работает — ну очевидно же, я что-то вынюхиваю. Естественно сообщит об этом таинственному Григорию...
Черт! Нужно сваливать отсюда и поскорее — если меня найдут здесь, будет очень много вопросов. А там связать дважды два — не сложно. Наверняка, наши голоса кто-то да услышал и хотя на всем этаже было тихо, стоило поторопиться. Только перед этим нужно хотя бы позвать на помощь, не бросать же так человека...
Я шагнул обратно к столу, засыпанному мокрым мусором, сажей. Все в кабинете было вверх дном перевернуто, стены и потолок покрыты копотью. Под стеклом на лакированному солее увидел список внутренних абонентов завода, с указанием телефонов. Отыскал номер медицинского работника, набрал и захрипел в трубку.
— Это Степанов... Помогите, мне плохо.
Затем я бросил трубку на стол. Стер с нее свои отпечатки, благо платок у меня имелся всегда. То же самое сделал и с ножницами.
Поднялся. Увидел, что из кармана Валерия Николаевича выпали несколько сложенных пополам бумажек. Недолго думая, схватил их и бегом бросился вон с этажа — наверняка сюда уже кто-то идет. Прислушался — никого. Спустился по другой лестнице, вышел из административного корпуса и отправился к зданию, где я и должен был находиться.
Пока шел, мысленно отметил, что начиная с момента вынужденного нападения на Степанова, мной руководило преимущественно чутье подполковника, от реципиента сейчас не было ничего — ни подростковой мнительности, ни сомнений, ни необдуманности — все куда-то ушло. Казалось, будто на эти несколько минут я вновь стал самим собой настоящим. Правда, длилось это недолго. И случилось это чуть ли не впервые, нечто похожее было только при захвате лейтенанта Иванова, и тогда, в Молькино...
А затем это состояние адекватного восприятия куда-то отошло, накатил неестественный страх. Отчаяние. Злость, что я совершил ошибку, по сути, так ничего и не узнав.
Это нападение не дало мне ничего, кроме как подтверждения того, что я и так уже знал. Только имя — некий Григорий. Вряд ли это тот, о ком я думаю, имя Гриша встречается очень часто. А если это как-то связано с иностранными спецслужбами, то имя естественно фальшивое...
Вернулся к работе, затем всем взводом отправились в столовую на обед. По возвращении, весь день делал вид, что все нормально и ничего не произошло. А к вечеру по заводу все-таки разнеслись слухи, что одному из сотрудников стало плохо, но причины не уточнялись. Вызвали скорую помощь, однако вскоре подтвердилось, что спасти его не удалось.
Вот, в общем-то, и все, что болтали люди. Вечером за нами, как и всегда приехал автобус, а с ним прапорщик Кулагин. По возвращению в гарнизон, мы сразу же отправились на ужин. Из-за случившегося, я снова пропустил баню...
Уже лежа в своей кровати, я думал о произошедшем. Некоторое время боролся с собственной совестью — ведь если бы не я, он бы не умер. Но с другой стороны, что сделано, то сделано... Еще неизвестно, чего он мог натворить. Но получается, снова третье лицо или лица, остались в тени... Уже во второй раз, первый был с захватом лейтенанта Иванова. Впрочем, может быть смогли расколоть моего предшественника, но вряд ли срочник мог дать чекистам что-то важное.
Утром проснулся бодрым и свежим, перестал винить себя в случившемся. Доводов было предостаточно. Встал, вместе с остальными дембелями отправился на утреннее построение. Далее по регламенту завтрак и снова путь в автобусе на рабочку. На этот раз водитель выбрал иной путь, поэтому мы не сворачивали на Заводскую улицу, а двигались по проспекту Ленина, затем свернули на Курчатова.
Проехали мимо Ресторана, где мы праздновали выпускной.
Я очень ясно представил себе Юлю. Какая она стала за эти несколько месяцев? Конечно, раз она присылала мне фотографию, но оно не передавало реальности. В жизни она была куда красивее, ярче... Мне прямо сейчас захотелось увидеть ее, да так сильно, что едва поборол в себе навязчивое желание спрыгнуть с автобуса. Успокоил себя тем, что осталось подождать совсем немного — уже в субботу будет увольнение, и тогда если все будет хорошо, мы увидимся и наконец-то проведем вместе столько времени, сколько возможно. Злоупотреблять доверием Прудникова я не собирался, еще неизвестно, что он мне за задание даст...
День прошел без знаменательных событий. Работал как все, таскал брусья и доски, а вот красить я категорически отказывался. Запах краски меня почему-то начал раздражать.
А утром в пятницу я никуда не поехал. Комбат распорядился, чтобы я оставался на территории гарнизона. В общем-то, у меня была свобода действий — я был вне наряда, офицеров днем на территории почти не было, поэтому я мог делать что угодно, в рамках доступного, конечно же.
Подумав о Грише, я вновь достал из вещевого мешка его блокнот. Снова пробежался глазами по сведениям об радиационных авариях произошедших в Союзе за последние тридцать лет. Вроде бы, никакой взаимосвязи между ними не было, кроме одной... Каждая следующая авария, по масштабу заражения была больше предыдущей и носила иной характер. Они не были похожи между собой, но все произошли на военно-промышленных объектах, так или иначе состоящих в сфере оборонки. Неужели и вправду, случайные аварии, вовсе не случайны, а имеют какую-то закономерность?
Как там говорил Григорий, во время нашей последней встречи? Кто-то изучает масштабные последствия от аварий на ядерных объектах. И что же, пришел черед Чернобыльской АЭС? Может, в этом и был смысл, вот только причем тут ЗГРЛС «Дуга-1»? Оба самолета «СУ-24» были сбиты и упали из-за угрозы поражения антенн... Где здесь истина?
Полистал еще блокнот, тщетно пытался понять какие-то формулы, столбцы цифр, графики. Что это за бред? Мало того что с математикой меня было плохо, так тут еще и почерк просто ужасный... А что если это писал вообще не Гриша?
Целая куча догадок и вопросов... Даже голова закружилась.
Честно говоря, определяя себе цель, предотвратить аварию на атомной электростанции, я и представить не мог, как все это запутанно. А ведь наверняка в КГБ и сами понимают, что «Дуга-1» очень уязвимый объект, допускают, что его могут саботировать. Значит, на радиолокационной станции должны быть свои люди, как и на АЭС... Я все это допускал, просто не думал, что будет настолько все запутанно. Нет, тот факт, что будет легко и просто я отсек сразу. И все же...
В палатку вошел Семен, сменщик Виктора.
— Леха! Тебя комбат вызывает к себе!
— Ну, наконец-то... — выдохнул я, поднимаясь с кровати.
— А чего ему от тебя нужно? — поинтересовался ефрейтор.
— Да черт его знает, сам голову ломаю.
Обул сапоги, накинул бушлат. Добрался до штабной палатки, вошел внутрь.
— Разрешите, товарищ майор?
— Давай, Савельев. Заходи! — Прудников даже ухмыльнулся. — Нарушитель спокойствия!
— Почему сразу нарушитель?
— Ну а разве нет? — усмехнулся комбат. — То пожар на заводе, то погиб сотрудник.
— А я-то тут причем? — удивился я, насторожившись. Пожар-то вообще ни при мне был, я в наряде стоял. А то что Степанов откинулся... Я что, где-то наследил?
— Ладно, расслабься. Просто хотел нервы твои прощупать. Ну что, наш договор в силе?
— Конечно, если вы еще не передумали.
— Нет, не передумал. Значит, тебе увольнительная нужна на завтра, до вечера?
— Так точно.
— Хорошо. — Прудников даже потер ладони друг о друга. — Вот заодно и задание выполнишь. Сделаешь и гуляй до вечера. А сделать нужно будет вот что...