Глава 21. Неожиданность

Ровно в восемь тридцать я отправился к Прудникову. Артур у меня поинтересовался, почему я сегодня не еду на «рабочку», но я в наглую сослался на комбата. Мол, ему что-то там от меня нужно. Второй день подряд, вообще-то.

Автобус укатил, когда на улице еще царил полумрак.

Я же подошел к палатке, но не успел даже переступить порог, как оттуда показался сам комбат.

— Чего встал? Проходи уже, а то мнешься чего-то... — проворчал майор. — Значит так! Как настрой?

— Настрой боевой, товарищ майор!

— Боевого нам не нужно, мы стройбат, а не рота спецназа! — усмехнулся тот. — Где в Припяти купить цветы, знаешь?

— Конечно, — соврал я. В памяти почему-то не отложилось ни одного места, где можно купить хороший букет цветов. Бабушки с тюльпанами не в счет.

— Вот и отлично. Вот тебе тридцать рублей, возьми что-нибудь нормальное. Она любит... Кстати, женщину зовут Маргарита! Она любит красные розы! Только не четное число, не похороны же!

— Само собой, — кивнул я.

— По поводу духов, вот! — Прудников поставил на стол желтую коробочку.

— «Тайна рижанки»? — прочитал я название. — Круто!

— Латвийские, настоящие. Не подделка! — хмыкнул майор. — А ты-то откуда знаешь про такие? Вещь вообще-то дорогая.

— Покупал как-то. Маме, — не подумав, ответил я.

— Ясно... Отличный подарок для любимого человека. Значит так, давай повторим — встретишь Маргариту в час дня у бассейна «Лазурный» и подаришь ей букет из красных роз и духи! Понятно?

— Товарищ майор, я вроде на идиота не похож, все с первого раза понимаю. Сделаю в лучшем виде. А сказать-то что?

— Вот! Молодец, что спросил... — оживился Прудников. — Скажи так: Не та красива, у которой хвалят руку или ногу, а та, у кого весь облик не позволит восхищаться отдельными чертами. Это вам от человека в военной форме.

— Прям так?

— Да, прям так и скажи. Человека в форме.

Так, похоже, Прудников только подбивает к этой самой Маргарите клинья, а по факту еще не понятно, кем она ему приходится и вообще, какие у них отношения. Но это не мое дело. Сделаю, как заказали, а остальное пусть сам решает.

— А как я ее узнаю? — задал я следующий вопрос. — В субботу, наверняка, многие женщины посещают бассейн. Возраст, цвет волос? Высокая или низкая?

Эти вопросы явно поставили Прудникова в тупик. Такого он точно не ожидал, потому что замер в задумчивости, думая над ответом.

— Вот черт, а ведь верно. Об этом-то я совершенно не подумал... — хмыкнул он, почесав свою лысину.

Комбат принялся ходить взад-вперед по палатке, обдумывая решение.

— Ладно! — наконец, ответил он. Полез в карман и достал оттуда сложенную пополам фотографию. — Держи, не потеряй. И никому не показывай. Потом обратно отдашь.

— Есть! — я взял фотографию и не разворачивая, положил ее в нагрудный карман кителя. — Еще что-нибудь?

— Нет. Надеюсь, ты все запомнил? — прищурился майор.

— Да что тут запоминать?! Вы мне главное увольнительную подпишите, а то максимум дойду до станции Янов, где меня же Жмыхайло и остановит.

— Это еще кто такой?

— Да есть тут один, старлей из военной комендатуры. Все ищет, к чему бы прикопаться.

— Ясно, — пробормотал Прудников, подписывая «увольняшку». — До восьми вечера пишу. Смотри, чтобы без залетов!

— Так точно!

Он протянул мне «зеленый билет», который я тут же убрал в «военник». Их нужно хранить вместе.

Вышел я из палатки комбата, направился к себе. Нужно было взять свои вещи, презент для отца Юльки, ну и подарки Кулагина, для богини станционных продуктовых товаров, продавщицы Лидочки.

Управился быстро, уже в девять двадцать я был на станции Янов. Издалека увидел красный «ВАЗ-2101». Отец бродил вокруг машины, а чуть поодаль, возле здания вокзала, уже крутился патруль военной комендатуры, только вот самого Жмыхайло я пока не заметил.

Так, первым делом нужно было разобраться с просьбой прапорщика Кулагина — передать Лидочке духи и конфеты... Это проще простого, лишь бы только сама она была на рабочем месте. Если магазин закрыт, где я ее искать буду?

Добравшись до машины, я убедился в том, что отец был один, видимо мама и сестра остались дома. Зная маму, наверняка наготовит на десятерых, и еще будет вздыхать, что плохо подготовилась к встрече сына из армии. Так-то я еще ниоткуда не возвращался, но уверен, для нее это событие примерно такого же уровня.

— Привет, отец! — я протянул руку.

— Ну привет, сын! — улыбнулся тот, пожимая ладонь. — Ух, в руках-то силы сколько.

— Да ладно, какая там сила?! Ни поесть толком, ни позаниматься. Вот теплее станет, займусь своей физической формой.

— Это правильно, — отец вдруг уставился на целлофановый пакет прапорщика. — А что там у тебя такое? Смешной такой, розовый.

— Да так, просили передать, — почти не смутился я. — Подождешь? Я быстро!

— Конечно, у меня сегодня выходной, торопиться некуда.

Я оставил остальные вещи в машине, а сам, с пакетом в руке, отправился к главному зданию. Странно, но милицейский патруль, который был своего рода усилением для представителя военной комендатуры, на мое появление никак не отреагировал. Оба сержанта просто курили, о чем-то переговаривались, но на меня вообще не обращали никакого внимания.

Странно. С чего это вдруг?

Ну ладно, мне же лучше. Пошел дальше, свернул за угол. Вот и магазин Лидочки... У него даже названия нет, просто продуктовый магазин. На двери едва заметная табличка — «закрыто».

Не обратив на нее внимания, я просто толкнул ее ногой — дверь легко распахнулась. А там...

Я еще понять ничего не успел, как вдруг, раздался женский визг. Полуголая Лидочка, сотрясая своими достоинствами, пытаясь прикрыться халатом и пуховым платком, и одновременно взвыла, словно раненый гиппопотам. Затем, со скоростью разъяренного носорога, ломанулась в подсобку, перевернув пару ящиков с какими-то бутылками... Из полумрака раздался грохот, треск дерева и звон стекла. Я конечно, для приличия отвернулся, но вышло все равно неловко.

Но еще интереснее стало дальше. Из-под прилавка показался такой же растрепанный и полураздетый старший лейтенант Жмыхайло собственной персоной! Вид у него был такой, словно родители дома застали просмотром запрещенных видеокассет...

— Оп-па! — пробормотал я, глядя на него с самодовольной ухмылкой. — Простите, не знал, что у вас тут... такое!

— Савельев?! — лицо его вытянулось. Покраснело. Он перевел взгляд на дверь — видимо считал, что она закрыта. — Так, ты ничего не видел!

— Ну, не знаю... Надо подумать! — усмехнулся я, уже готовясь к комедии...

— Товарищ ефрейтор, я не понял! Вы меня что, шантажировать вздумали? — тут же поменялся в лице Жмыхайло.

— Я? Да ну, вы что... — я поднял ладони перед собой, изобразив испуг. — А вот одному знакомому прапорщику такая информация будет очень интересна. Да и просто можно кому-нибудь рассказать, а слухи они такие... — я как раз поднял пакет с подарками и слегка помахал им в воздухе. — Тут такое дело, я ведь сюда не за сигаретами зашел, а по важному поручению!

— Какое еще поручение? — хмыкнул старлей, принявшись одеваться, пытаясь делать это медленно, с ленцой. Однако при этом он нервничал, понимая, что предстал передо мной в совсем неправильном и даже недостойном свете.

— Кулагин просил меня доставить подарок Лидочке, а тут такое... Даже не знаю, как теперь человеку все это рассказать?! Так-то я совестливый. Кулагин же ваш хороший знакомый, верно? По-моему, даже сосед?

По лицу офицера я понял, что попал в точку. Не думаю, что это была для него новость, но вот сам факт того, что прапор прислал меня с подарками к Лидочке, видимо натолкнул его на новые мысли...

— Так, как там тебя... Савельев? — чувствовалось, что внутри него идет борьба. Вот только вариантов у него не много. Ему остается только договариваться.

Я кивнул. Он и так прекрасно знал мою фамилию.

— Вынужден признать, что ты застал меня врасплох. Стечение обстоятельств. Короче Кулагину об увиденном не говори, понял? — натянув штаны, произнес Жмыхайло. — А со своей стороны...

— Если вдруг я окажусь на Янове, и совершенно случайно у меня не окажется при себе увольнительной, вы сделаете вид, что меня не видели! — продолжил я, не дав ему договорить. — Отлично! Меня устраивает.

— А ты, я смотрю, быстро сориентировался! — хмыкнул старлей, скривившись, словно от зубной боли. — Не обещаю, что все так и будет, но я тебя услышал.

Можно сказать, что он согласился. А ответ такой потому, что не хочет упасть еще ниже перед солдатом срочной службы. Надавив на меня, он сделает только хуже, и офицер это понимал.

— Только тут еще момент... — продолжил я, сделав беспечный вид.

— Что еще? — снова нахмурился офицер.

— Ну не могу же я нагло обманывать Кулагина, глядя ему в глаза. Об инциденте он непременно узнает, только вас, товарищ старший лейтенант, я здесь вообще не видел. Скажем так, видел кого-то через окно. А когда вошел, то в магазине никого не было. Только в подсобке...

— Ефрейтор! — Жмыхайло посмотрел на меня с некоторым раздражением. — Мы договорились!

— Отлично, — улыбнулся я. — Слово офицера дадите?

— Чего? — побагровел тот.

— Я говорю, куда пакетик положить? — мигом нашелся я. — Так-то мне нужно было передать подарок лично в руки Лидочке, но в связи с обстоятельствами...

— Это меня больше не касается. Мы договорились, — он накинул шинель на плечи, вышел из магазина. А я остался в одиночестве.

Минуты через две главный действующий персонаж станционного магазина соизволил появиться на свет из подсобки. Увидев меня, Лидочка покраснела.

— Добрый день. Все в порядке? — улыбнулся я.

Та молча кивнула.

— А у меня для вас подарок, — выдал я, не переставая улыбаться. — От самого лучшего и внимательного мужчины в радиусе нескольких километров! Вот!

Протянул ей розовый пакет, который в данной обстановке смотрелся просто по-идиотски. Лидочка сначала дернулась, видимо намереваясь взять пакет, но видимо до нее дошло, от кого это. Остановилась в нерешительности.

— Берите! Это вам! — напомнил я. — Думаю, вы догадались от кого. А там сами разберетесь.

И она, тяжело вздохнув, она все-таки взяла его.

А я, ухмыльнувшись, просто развернулся и вышел из магазина. Пусть сами разбираются со своими любовными похождениями. Один ловелас в возрасте, другая, хотя и значительно моложе, тоже разгульная. Устроили подобное прямо на рабочем месте! Нет, конечно, подобное в Союзе тоже было, несмотря на известное, но не подтвержденное заявление о том, что в СССР секса не было. Меня это все не касалось. Главное, что я получил от вечно ошивающегося на Янове Жмыхайло зеленый свет. Чувствовал, что когда-нибудь мне придется покинуть гарнизон, не имея на то разрешения.

С этими мыслями я и вернулся отцу. По пути услышал, как старший лейтенант Жмыхайло отчитывал сержантов, пропустивших в магазин постороннего. Те оправдывались, что он таких указаний не давал.

Я улыбнулся — настоящий цирк, хотя ситуация абсолютно нормальная. Ну что, сложно было закрыть за собой входную дверь?!

— Ну что, передал?

— Ага, — кивнул я, открывая дверь. — Ну что, поехали домой?

— Поехали. За руль сядешь? — уточнил он.

— Да не, пап. Еще успею.

— Ну как хочешь.

Он сел в машину, завел двигатель. Затем развернувшись, мы выехали с территории железнодорожной станции Янов. Следовали тем же маршрутом, каким я на автобусе ездил на завод «Юпитер».

— Леша, ты недавно спрашивал меня насчет Лисицына... — начал отец, следя за дорогой. — Это еще важно?

— Да! — оживился я. — Что-то узнал?

— Конечно. У мамы знакомая работает на станции в отделе кадров, так что это было просто. В общем, это новый человек на станции, работает с декабря прошлого года. Должность инженера... В общем, обслуживает шкаф с контрольно-измерительными приборами на блочных щитах управления. Грубо говоря, КИПовец...

— Ага, даже так? — несколько удивился я. Это существенно меняло дело.

Выходит, те электронные платы могли как-то быть использованы на пункте управления реактором? Ну, может не совсем на пункте... Шкаф КИП это связующее звено между всеми отдельными системами энергоблока, включая сам реактор и непосредственно блочным щитом управления. Именно на этом участке вполне возможно устроить какой-нибудь саботаж. Кто же такой этот Лисицын на самом деле? Внедренный диверсант или же просто человек оказавшийся не в то время, не в том месте?!

Отмахнулся от этой мысли. Слишком уж круто это выходило! Если что-то выходило из строя, в теории проблемой занималась целая служба, но никак не один человек. Нет, что-то по эксплуатации и техническому обслуживанию отдельных звеньев — вполне возможно...

— Пап, а если что-то на блочном щите управления что-то выходит из строя, кто занимается ремонтом?

— Ну, этого я не знаю. Я же в машинном зале нахожусь, на самом пункте управления бываю крайне редко. Но вообще, думаю, что сначала персонал выявляет, что и где неисправно, докладывает начальнику цеха, затем вызывается представитель от МинТрансМаша... По крайней мере, с турбинами так. Да и циркуляционными насосами тоже. Слушай, а зачем тебе это знать? Не помню, чтобы ты раньше интересовался работой атомной станции настолько плотно.

— Да так, — немного смутился я, затем решил рассказать часть правды. — Я пока на «Юпитере» на работах был, попал в отдел, где кое-что интересное нашел. Левые электронные платы шли без номеров, без патентов. Просто неучтенная продукция. И шла она на нашу станцию, к некоему Лисицыну. Ну, вот я и заинтересовался.

Отец неожиданно рассмеялся.

— Что такое?

— Ты прям как Штирлиц! И тебе это показалось странным?

— Ну, да... Я же занимаюсь учетом документов, всю подноготную знаю, как свои пять пальцев. А тут такое грубое нарушение, много вопросов. Да к тому же, еще и сам завод официально производит катушечные магнитофоны, а помимо этого что-то штампует для оборонной промышленности полупроводники.

— Да? И откуда ты все это знаешь? — отец реально изумился. Черт, кажется, в этом времени деятельность завода «Юпитер» еще не была известна широкой публике.

Я вздохнул.

— Да так, наткнулся на один архив, еще когда на аэродроме был, — соврал я, а затем продолжил. — Но это больше не имеет никакого значения. Совсем недавно там случился пожар — все сгорело. А на следующий день начальник этого отдела свалился с сердечным приступом. Ну и все.

— Серьезно? Ох, вот это судьба.

Я не стал рассказывать отцу о своих подозрениях. Ни к чему это. Хватит и того, что я поделился наблюдениями по поводу некоего Лисицына, с недавних пор работающего на станции. Жаль, больше информации получить нельзя. Может, скинуть то, что мне уже известно Андрею? Наверняка его заинтересует, нужно только правильно ее подать. Но это позже...

Мы въехали в Припять.

Узнаваемые уборочные машины чистили дороги, дворники собирали редкий мусор. Некоторые жители шли по своим делам, дети бегали на улице. Время около десяти часов.

Погода была замечательная, светило солнце, небо было голубым, а облаков почти не было. Нечасто в начале марта бывает так хорошо.

Проехали по Курчатова, остановились у дома.

— Сейчас за хлебом свежим зайдем, — отец запер машину на ключ.

— Я сгоняю.

— Хочешь в военной форме покрасоваться? — улыбнулся отец. — Ну иди, я подожду.

Я подошел к хлебному магазину. У входа стоял «ГАЗ-53» Хлебовоз. Задние двери были открыты, а рядом с ними стоял человек, укладывая внутрь кузова деревянные поддоны. Смерив меня безразличным взглядом, он вернулся к своей работе.

Вошел в магазин. В нос тут же ударил аромат свежеиспеченного хлеба — до чего же люблю этот аромат. Снова вспомнил, как маленький огрызал горбушку у квадратных буханок...

— Эй, военный! Что нужно? — меня окликнула продавщица.

— Одну хлеба.

— И все?

Расплатившись, я вышел наружу. Машина уже укатила к следующей точке. Вернулся к машине, вместе с отцом отправились домой.

Едва открыли дверь, как я сразу уловил вкуснейшие ароматы домашней еды. Там точно была жареная курочка и что-то еще, что дразнило обоняние. Так-то съеденная овсяная каша уже давно переварилась.

— Лешка! — из кухни выбежала Настя. — Мама, они приехали. А у нас уже почти все готово. Пахнет?

— Еще как! — восхитился я, обнимая сестру.

В общем, посидели мы, поговорили. Затем перешли к столу — мама с Настей хорошо постарались, наготовили как на праздник какой-то. Незаметно пролетело полтора часа.

— Мам, спасибо, — поблагодарил я, набив желудок до самого верха. — Ну, вы меня откормить прям решили! Все такое вкусное, не то что армейская еда. Все одно и тоже, готовится на триста человек...

— Да не за что, Леша... Я же не могу иначе, что же я, сына с армии с пустым холодильником буду встречать?

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался отец. — Тебе во сколько обратно?

— В восемь вечера нужно вернуться в гарнизон и доложиться командиру батальона. Да мне тут задач надавали, не знаю с чего начать. Пап, а где у нас можно цветы купить?

— Это ты для Юли? — улыбнулась мама.

— И для нее тоже, — кивнул я. — А вообще задача у меня от одного майора, купить букет роз и вручить одной женщине.

— Ого, вот так задание! — восхитилась мама. — Ну, цветы можно купить где угодно. А, да хоть в павильоне на проспекте Ленина, тут идти-то совсем недалеко.

— Точно! — я взглянул на часы. Была половина двенадцатого. Мне оставалось чуть менее полутора часов, чтобы вручить Маргарите букет роз и духи, подождав ее у входа в печально известный бассейн «Лазурный».

Я переоделся в гражданскую форму одежды. Накинул куртку.

Взял заначку и деньги, которые выдал мне Прудников. До проспекта Ленина добрался минут за пятнадцать, отыскал цветочный павильон. На двадцать рублей мне собрали шикарный букет красных роз, второй такой же, я попросил придержать. Этот я рассчитывал подарить Юле. Оставалось сорок минут.

Я ускоренным темпом понесся на улицу Лазарева, где и размещался бассейн. Заметил его издалека — много раз видел фотографии. А печально известным он был потому, что когда город был эвакуирован, ликвидаторы продолжали ходить сюда по вечерам. Тот период сам по себе считается мрачным — город-то уже был практически безжизненным. Бассейн проработал до девяностого года, несмотря на то, что радиационная обстановка в Припяти все равно была значительно выше нормы, даже после того, как разрушенный реактор накрыли саркофагом.

У входа женщин практически не было. Внутри фойе тоже. Может в раздевалке или душе?

Вытащил фотографию из кармана, осмотрел ее. Удивился. Судя по фото, ей было около двадцати. Очень молодая, учитывая возраст самого Прудникова. Ничего себе, выходит майора на молоденьких потянуло?!

Внешне довольно симпатичная, блондинка. Одета модно, хотя я в этом совершенно не разбираюсь. В общем, мадам любопытная, но какой бы она ни была, меня ее внешний вид нисколько не волновал. У меня была Юля.

Убрал фотографию.

На часах без десяти час, даже странно... Куда эта Маргарита запропастилась?

Наконец, без трех минут, она показалась в поле зрения. Открыла дверь, вышла наружу. Видно, что никуда не торопилась. Да-а, с пунктуальностью у Риты не очень. Впрочем, как и у большинства женщин.

Неторопливо направился к ней.

— Здравствуйте, вы Маргарита? — поинтересовался я, остановившись в паре шагов.

Она смерила меня взглядом, как-то загадочно улыбнулась.

— Добрый день. Да, а вы кто?

— Меня зовут Алексей и меня просили передать вам этот букет. И еще кое-что, — я протянул ей букет роз, а затем и коробочку с духами.

— Да? Очень интересно, — она приняла букет, но вдруг замерла в нерешительности. — И кто же вас просил?

— Один ваш хороший знакомый. В военной форме.

Ее улыбающееся лицо, тут же перекосила гримаса ненависти.

— Что? Я же говорила! Тьфу! — она швырнула букет на землю.

Отмахнулась от коробочки.

Я словно остолбенел, просто стоял и хлопал глазами от непонимания происходящего.

— Он вам не сказал, да? — хмыкнула Рита, возмущенно тряхнув головой.

— Да я, как бы,,. И не в курсе. Я ведь просто курьер, просто попросили доставить.

— Передайте тому, кто вас послал... Завтра в двенадцать, крайний срок! Послезавтра я уезжаю в Киев!

Она круто развернулась и пошла прочь. А я, постояв с минуту на прежнем месте, двинулся обратно. Мне предстояло вернуться на проспект Ленина, забрать свой букет и отправиться к дому своей девушки.

Забрал букет, на сдачу получил еще и горсть розовых лепестков. Цветочница даже удивилась, на кой они мне сдались?! Но я только улыбался, планируя кое-что романтичное. Уже подходя к дому Юльки, я услышал женский возглас. Ускорившись, я стал свидетелем, как молодую девушку окружили двое. У одного из них был нож... Их намерения были далеки от миролюбивых, что подтолкнуло меня к решительным действиям.

Не раздумывая, я бросился на помощь. А поравнявшись с ними, я понял — девушкой оказалась моя Юля, а отморозок с ножом был Миша Пащенко, собственной персоной...