Глава 18

Спустя два месяца Горохов распустил нас в отпуск. Сказал, что работать летом – кощунство, да и лучше отгулять положенные выходные и сил набраться, потому как могут в любое время привлечь для охраны общественного порядка на Олимпиаде.

Подготовка к ней действительно вышла на финишную прямую. На футболках, сумках и даже бытовой технике размещали характерную символику в виде мишки, в виде башни со звездой и кольцами в основании и надписи “Москва 80”. Даже открывашки для бутылок и штопоры выпускались с символикой, не говоря уже о вазах, сервизах и прочих самоварах.

Трудно было найти товар ширпотреба без упоминания предстоящих игр на корпусе. Спички, блокноты, щетки для обуви. Все дышало играми. Даже мужские галстуки были с вкраплениями в ткани циферок “1980” между ромбиков и квадратиков.

Не было олимпийской символики разве что на туалетной бумаге. Руководство страны посчитало, что высокие игры не должны спускаться в унитаз.

Лещенко, Боярский, Ротару и другие “барды-врачи” вещали из каждого утюга песни про эту самую Олимпиаду. В торговых точках Москвы размножились “Пепси-кола”, “Фанта”, “Мальборо” из Молдавии, безумно дорогой “Кент” (за трешку) и сигареты с ментолом. Машины такси стали единообразно желтыми, а квас и газировку теперь разливали (к ужасу граненого стакана) в одноразовую посуду. Впрочем, одноразовой она была условно. Посуду скрупулезные граждане не выбрасывали, а забирали домой. Стакан проще помыть, чем даже постирать пакет.

Я вернулся в Новоульяновск и сдал сессию. Проблем с экзаменами не возникло вовсе. Даже готовиться особо не пришлось, хотя раньше я бы о такой лафе и не мечтал. Собственно, и не собирался просить о каких-то поблажках за пределами разумного. Как оказалось, вести о заслугах спецгруппы Горохова докатились и до моего города. Преподаватели (большинство – люди в погонах) с пониманием отнеслись к некоторым моим пробелам по непрофильным и малозначительным предметам. Профильные я и так знал назубок. В общем, экзамены сдать удалось даже без троек.

Впереди – почти месяц каникулярного отпуска. Можно провести время с Соней, друзьями и родителями.

Но почему-то отдыхать мне не особо хотелось. В прошлой жизни я всегда норовил не брать отпуск. Можно было копить его к пенсии. Но с переходом в полицию такое уже не прокатывало. Графики отпусков стали жестче, а сам отдых заставляли делить на две части, хочешь ты этого или нет. Потом вышел приказ, что внутри одного подразделения нельзя отправлять в отпуск более тридцати процентов личного состава. И началась дележка лета. Каждому хотелось чесать пузо на даче, попивая пивко под летним солнышком. У меня дачи не было и мне было все равно, в какой месяц идти (чесать пузо дома у телевизора одинаково приятно что летом, что зимой). Коллеги за это меня обожали. Я никогда не претендовал на летний месяц, даже на правах старослужащего.

А сейчас поймал себя на мысли, что ведь впервые за хренову тучу лет я в отпуске летом. Молодой, полный сил, а отдыхать не умею.

Ну, сходил пару раз на дискотеку с Соней. В кафе посидели. В кино сгоняли. Скукота…

Сезон уличных танцулек уже месяц как открылся. Все больше звучало иностранных хитов от популярных в СССР магнитофонных групп (по радио и телевидению их, естественно, не крутили): “Абба”, “Бони М”, братья “Би Джиз”.

“Малиновки заслышав голосок” и другие душевные песни о птицах счастья уже отходили с танцплощадок, уступая модным и ритмичным “Мани, мани”, и “Багама мама”. Западная музыка стала доступнее благодаря пишущим магнитофонам. Больше не надо было платить по 40 рублей за редкий винил фарцовщикам. Хотя качество самозаписанных кассет МК-60 (кассетники “Электроника”, “Весна” и “Спутник” к тому времени активно начали вытеснять катушечные магнитофоны) оставляло желать лучшего. Недаром многие меломаны, кто ценил действительно хороший звук, так и не изменил катушкам и просидел на бобинах 19-й скорости вплоть до появления CD и окончания магнитофонной эры как таковой. Но разве это помеха, когда хочется танцевать?

Стоили кассетники недешево. Целая зарплата, а то и две. Советские кассеты-шестидесятиминутки продавались в каждом радио-магазине по четыре рубля десять копеек. Не знаю, почему именно такая цена. У спекулянтов уже можно было купить носители получше, импортные: «DENON», «MAXELL», «BASF», «SONY». Но за такое добро фарцовщики просили четвертак за штуку, и обращаться с тонкопленочными кассетами нужно было аккуратнее — наши магнитофоны очень часто любили их зажевывать, разве что не облизывались потом. И вот во избежание подобных казусов меломанам приходилось чаще наводить профилактику своих приборов. И не в сервисах, а, вооружившись спичкой с ваткой на конце, обмакивать ее в спирт и скрупулёзно чистить головки магнитофонов.

Себе я прикупил “Беларусь 301”. Новая модель бюджетного кассетника за сто семьдесят рублей в черном пластмассовом корпусе. Надоело по радио Кобзона и концерты симфонического оркестра слушать, вот и пришлось раскошелиться. Тем более, Соня часто бывала в гостях, а музыку она любит. Если можно назвать “гостями” ее приход с ночевками. Можно сказать, уже прописалась в комнате. Мне даже коменду пришлось задабривать. Подарил ей дефицитные духи “Рижская сирень”, что привез из Москвы. Марку Dzintars в советские времена купить было сложно — их привозили исключительно из Прибалтики, но в Москве тоже все можно было найти, а мне, конечно, хотелось отличиться. Потому что вообще-то я привез парфюм для Сони, но оказалось, что запах сирени ей не особо нравился. Духи она деликатно забраковала, покрыв мое лицо извиняющимися поцелуями. Сказала, что всё равно рада моему возвращению, а не духам – попытка сделать приятное однозначно была засчитана.

Так что Соня в обиде не осталась, а вот коменда очень даже обрадовалась флакону с матовыми листиками сирени. И теперь на ночевки моей гостьи смотрела сквозь пальцы.

Однажды к нам в комнату заявился сияющий Быков. Морда довольная, как у Куклачева, когда он с кошками целуется.

— Андрюха! Соня! — воскликнул он с порога. — Все, женюсь!

Быков сделал предложение Лизе. Миниатюрная студентка, что перешла на пятый курс пединститута, та самая, с которой Соня нас познакомила, ещё когда мы Зинченко-младшего на пикник вывозили, чтобы “Волгу” его обшманать по-тихому. Пока я думал о деле, друг мой втрескался по самые уши.

Если раньше Лиза была, скорее, серенькой мышкой, чем красавицей, то за год расцвела. Отрастила длиннющие каштановые волосы, научилась умело пользоваться косметикой, приоделась в платьица, что не скрывали, а подчеркивали точеную фигуру. Отношения с Тохой ей явно пошли на пользу. А может, еще и Соня постаралась. Научила подругу подавать себя в выгодном свете, раз кавалер хороший.

— Поздравляю, старик! — я обнял друга и похлопал по спине, которая в последнее время стала еще шире.

За мое отсутствие здоровяк на юношеские мышцы нарастил немного “взрослого” солидного жирка, отчего теперь внешне напоминал кузнеца-молотобойца с советского плаката.

Соня от такой новости, как мне показалась, даже немного сникла. Оно и понятно, подруга замуж выходит, а у нас пока статус “все сложно”. Но тут же взяла себя в руки и поздравила жениха:

— Молодцы! Быстро вы созрели, не то что некоторые…

— А чего тянуть? Надо все успевать, пока молодые.

— Ну да, — кивнула Соня, косясь на меня. - Как говорила моя бабуля, ты молода, пока суешь в чулки ноги, а не лук.

— Андрюх, — спросил Антон. — Ты сможешь нас повозить? На своей ласточке? Не хочется такси нанимать.

— Вообще без вопросов, — ответил я. — И куклу на капот посадим самую большую и красивую.

В эти времена считалось нормой нанимать на свадебный кортеж авто с шашечками. Личный автомобиль был далеко не у каждого.

— Отлично! — Быков разве что не подскакивал, но чувствовалось, что внутренне был весь как на пружинках. – Кольца я уже нашел, осталось костюм и платье купить.

— И кольца купил? — Соня опять на меня покосилась. - Молодец. Настоящий мужчина…

Я делал вид, что не замечаю нападок. Относился к этому философски.

— Да не купил, ты что, — отмахнулся Быков. — У родителей взял. Вроде подошли. Сейчас и так расходов много на свадьбу будет. Потом уж на свои накопим, а эти вернем. Хотя они их и не носят. Талон из ЗАГСа на покупку колец у меня есть. Их, оказывается, так просто не купишь. Дефицит. А вот документ предъявишь, что мол брачуешься, то тогда продадут. Кстати, вам пригласительную открытку присылать? Или так придете?

Я уловил, куда он клонит.

— Можешь не тратиться, — заверил бодро. — Припремся в любом случае. И Погодина с Трошкиным не забудь позвать.

— Само собой.

— А платье выбрали? — вздохнула Соня.

— Да, — радостно кивнул Быков. — В комиссионке присмотрели ГДР-овское.

С платьями невест в СССР тоже был определенный напряг. Швейные комбинаты не слишком рьяно желали выпускать такую продукцию. На миллионный поток подобные изделия не поставишь, а значит, план с ними не выполнишь. Вот и приходилось советским новобрачным выкручиваться. Иногда ездить за одеянием в другие города, покупать с рук, в некоторых особо бюджетных случаях из тюлевых занавесок шили.

— Вот только с туфлями беда, — пожаловался Тоха. — Присмотрели в магазине для новобрачных белые. Красивые, конечно… Но непрактичные. Их потом никуда не наденешь. Дорогущие. На один-то раз.

— Не скупись, — фыркнула Соня. — Свадьба раз в жизни бывает…

— Да я-то что? — пожал плечами Тоха. — Лиза не хочет такие дорогие покупать. А я ей говорю, что чехословацкая обувка вся так стоит.

— Конечно, покупай, — кивнул я. — В комиссионку потом сдашь так же.

Соня на меня зыркнула, но промолчала. С другой стороны, ребятам ведь нужен был компромисс, я только предложил, наметил, так сказать, ход мысли.

— Точно, — согласился Антон.

— И фотографа с Дома быта не нанимай. Они криворукие у нас там все. Я лучше с Витей Драгуновым, который криминалист в УВД, договорюсь. Отснимет лучше любого фотохудожника.

— Криминалист? — сморщилась Соня. — У него большая, конечно, практика, но…

— И правда, — захохотал Быков, которого сейчас развеселило бы что угодно, — будем как улики или даже эти, жертвы!

— Он на съемке трупов больше специализируется, — деловито кивнул я, поддерживая шутку, — но это ничего. На месте сориентируется. Вы, главное, с невестой не шевелитесь слишком во время съемки. Трупы сам понимаешь, статичны…

— Вот спасибо, Андрюха! — Быков хлопнул меня по плечу, я аж пошатнулся. — А я уже со столовкой заводской договорился. Там праздновать будем. В квартире мало места, а по ресторанам мы не ходим.

Действительно, многие праздновали свадьбы в квартирах, как, например, Тоня в фильме “Москва слезам не верит”. В столовых и школьных спортзалах, кто мог договориться, считалось самое то. Ресторан – это дорого, и особых вопросов ни у кого не возникало, в общем, все зависело от обеспеченности родителей молодоженов. Сами новобрачные, как правило, на свадьбу еще денег не имели вовсе. Средний возраст вступления в брак в СССР не переваливал за двадцать пять лет. И детей заводили рано. Естественно… Чем раньше появится ребенок, тем скорее дадут квартиру. Да и романы развивались более стремительно. Сегодня познакомились на дискотеке, завтра мороженое вместе в парке откушали, а через пару-тройку месяцев уже парень помогает тестю на даче, а девушка внимает наставлениям свекрови по засолке огурцов.

— Ты притормози со столовой, — осадил я Быкова. — С Гошей поговорю, может, в “Октябре” свадьбу забабахаем.

— В копеечку вылезет, — нахмурился Быков.

Если на туфли он был ещё готов, то ресторан – это совсем другой ценник.

— Он по-свойски сделает. Думаю, вполцены, как минимум, получится. По себестоимости, так сказать. Ну и самогон, и вино домашнее, и наливки свои принесем. У тебя бабушка грушевое вино так и делает? По мне, так оно не хуже ресторанного…

***

Наступил торжественный день. Тетя-регистратор (почему-то в траурно-черном платье-костюме с широкой алой лентой с гербом через плечо — символом принадлежности к госорганам) чинно напутствовала молодых, вещая о начале нового пути. Просила молодоженов поклониться родителям, любить друг друга и ценить. В общем, стандартный набор, на котором, тем не менее, все неизменно пускают слезу.

Следующая за нами в очереди на регистрацию была парочка постарше. На вид жениху далеко за полтинник. Невеста выдержки схожей. Интересно, она им тоже будет вещать о начале новой жизни? И кому они кланяться будут? Возможно, уже некому.

— А теперь прошу новобрачных обменяться кольцами, — перешла к следующему важному этапу регистратор.

Быков подхватил колечко с маленького подносика и торопливо нацепил его на палец невесты, будто боялся, что она сбежит. Затем схватил второе кольцо и водрузил его от волнения следом.

— Ты что творишь? - прошипел я. — Это твое кольцо!

— Ох, блин, - тихо вздохнул переволновавшийся жених.

И быстро снял оба кольца с пальца Лизы.

Регистратор пучила глаза, гости недоуменно перешептывались, а я продолжал шепотом наставлять друга:

— Быков, не тупи! На хрена оба кольца снял? Жениться не хочешь? Так и скажи…

Меня еще услышала и Лиза. Она гневно-вопросительно зыркнула на суженного. Но тот поспешил нас успокоить:

— Ничего я не передумал. Просто в первый раз женюсь, надо чаще тренироваться.

Хрупкая невеста ткнула Тоху в бок локтем. Тот ойкнул:

— Да я не про еще раз жениться, я про то, что кольца надевать, оказывается, тоже уметь надо.

Лиза вроде успокоилась, вернула улыбку на милое лицо, и Тоха, наконец, снова нацепил ей колечко. Втрое она уже сцапала сама, на всякий случай, и надела на палец жениха. Быстро, ловко, отточено. Будто тренированная. Тут уже Быков зыркнул на нее с подозрением, будто хотел что-то предъявить. Я в этот раз старательно держал покерфейс, чтобы из-за меня свадьба разводом не кончилась.

На наше счастье, регистраторша прервала его потуги, выдав громкое и торжественное:

— Объявляю вас мужем и женой!

Я с облегчением выдохнул. Вроде все шло по плану. Сейчас гости поздравят молодых, потом я их повезу к памятнику павшим воинам.

Традиция возлагать цветы к вечному огню в день бракосочетания дожила и до моего времени. Иностранцы такую традицию, наряду с оркестром на похоронах в СССР, до сих пор считают дикостью.

Соня поспешила поздравить подругу первой, даже родителей ее обогнала. Прижала к себе Лизку и что-то горячо ей шептала на ушко. Та кивала в ответ. Обе пускали слезы, обнимались, снова вытирали глаза и снова обнимались. Все-таки свадьба для девушек самый важный момент жизни. Тем более если их немного за всю жизнь будет, а если одна так вообще…

Быков вынес невесту на руках из ЗАГСа, как и полагается. Естественно, их обсыпали рисом. Цветов и лепестков роз не швыряли. Дорогое это удовольствие. Букет был только у невесты (и то из гвоздик) и еще у парочки присутствующих. Но исключительность и торжественность момента от этого никуда не девалась.

После променада по городу и поездки к мемориалу я привез молодоженов к ресторану “Октябрь”. Под свадьбу его закрыли на спецобслуживание. Спасибо Гоше. Кроме того, у меня закрались подозрения, что катала даже слишком мало взял за ресторанное меню с Быкова. Такое ощущение, что Гоша свои деньги вложил по старой дружбе.

Выяснять этот вопрос я не стал. Хочет помочь — его дело. Так-то я ему тоже знатно помог. Убийца его дочери теперь на том свете, благодаря мне. Зарплата у Быкова на оружейном заводе не бог весть какая. А невеста – вообще студентка. И свадьбу (как будут говорить потом) они явно не окупят. Потому что деньги дарить сейчас не принято. А учитывая, что лучший подарок – это книга (часто даже передаренная), то у молодоженов каждая копейка на счету.

Как водится, больше всего брачующимся надарили самых “нужных вещей”: чайных сервизов только семь штук , комплектов постельного белья почти столько же и пять настенных часов. Сервизы оказались разные (в отличие от часов), был и белый с золотой каёмкой, и в розовых цветочках, и в голубеньких, и хоть и два из них были дефицитными (Ленинградского производства), но все равно перебор. Такое впечатление, что теперь молодоженам придется всю жизнь пить только чай, целыми днями лежать на кровати с дареным постельным и пялиться на стену с часами (в каждой комнате по двое часов можно повесить).

Я от лица нас с Соней подарил молодым фотоаппарат. Легендарный “Зенит-Е” со встроенным экспонометром. Такую камеру в СССР больше двадцати лет выпускали. Потом он будет считаться самым массовым зеркальным фотоаппаратом в мире. По числу экземпляров буржуйские “Кэноны” и “Никоны” рядом не стояли.

Пожелал им поскорее запечатлеть другие важные моменты в жизни – все, конечно, захихикали, думая про детишек.

Молодых чествовали, периодически заставляли вставать и лобызаться под счет. Все проходило на удивление культурно. Хотя несколько гостей (не знаю, с чьей стороны), вида откровенно трактористского, успели нализаться в стельку, но и они вели себя тихо и за правду-матку в бой не кидались. Только обводили стеклянными глазами зал и стол с хрусталем да невпопад ухмылялись.

Известно, что самая затратная подготовка к драке — это свадьба. Но тут дракой и не пахло, будто все гости были членами дома литераторов или союза художников.

Элегантные официанты шныряли вдоль столов традиционно составленных буквой “П”. Со сцены лилась живая музыка от местного ВИА. Гости не ругались и морды друг другу не чистили. В общем, все не как у людей…