Глава 18

Эмма После тира у меня болит все тело. Я была так напряжена, когда пыталась попасть по мишени. Естественно, у меня все плохо получалось. Но Назар был очень терпеливым. Раз за разом указывал на мои ошибки, говорил, на что обращать внимание, как целиться, в какой позе стоять. А я злилась и чувствовала себя неудачницей. Во мне все еще жив юношеский максимализм, мне хотелось сразу, чтобы все было идеально. – Мне не нравится оружие и вообще стрелять, – говорю, когда мы оказываемся в доме. – Жить нравится? Тогда учись стрелять. Каждый раз, когда Вайль говорит что-то такое, по моей коже разбегаются мурашки в панике. Я хочу крикнуть: зачем? Зачем мне этому учиться, если он рядом. Сейчас я вообще не представляла свою жизнь вдали от этого мужчины. Мне кажется, жизни без него нет. И это пугает. Мне нужно учиться быть самостоятельной. Знать, что делать дальше, а я… Я просто не хочу. Сейчас, в данный момент, мне так хорошо, что я не хочу ничего менять. Мне страшно. Очень страшно. Раньше я считала себя самостоятельной. Мне казалось, я все могу сама! Я многого добилась благодаря своему таланту, никто не помогал, только лишь мои упорство и желание. Но когда я осталась одна, действительно одна. Когда за моей спиной исчезли мама, папа, сестра… Я оказалась просто одинокой, растерянной молодой женщиной. И хрен его знает, как правильно жить надо. Вообще: как дальше жить? Я прекрасно понимаю, что Назар пытается мне помочь. Он мог просто бросить меня на растерзание шакалам, был бы в своем праве. Я благодарна ему за помощь, я в буквальном смысле обязана ему своей жизнью. Но я в ужасе от его занятий. Просто представьте, что вы никогда не касались изнанки мирной жизни, а вас сразу бросили в самое пекло. Честно? Даже если я научусь стрелять, разве я смогу по-настоящему выстрелить в человека? Оборвать чью-то жизнь? Конечно же, нет. Вайль говорит мне о деньгах, как зарабатывать, куда вкладывать, через какие страны проводить. А я слушаю его и понимаю, что я тупая. Я вообще ничего не смыслю в этом. Я просто хочу, чтобы он был рядом, и все. Хочу, чтобы мы остались в этом доме только вдвоем. Я готова так жить до самой старости. – Когда приедем, нужно подключить физическую подготовку, – говорит Назар. Я поднимаю брови вверх. – У меня отличная физическая подготовка. – Даже спорить не буду, – улыбается так, что внутри все замирает от восторга. – Тебе надо прокачать другие группы мышц. – Зачем? Я все равно не вырублю мужика даже моей комплекции. Силы неравны. – Тебе и не нужно вырубать его, Эммануэль. Это фактор неожиданности, вспомни, как ты расплавилась с Данияром. Я морщу нос, вспоминая, как воткнула в него нож. – Если бы ты знала, что делать дальше, то легко бы смогла сбежать. – Ага, а потом что? Мне даже идти было некуда. Может, под страхом я бы и поехала к сестре. Но как бы я смогла простить себя потом? Я только сейчас начинаю понимать весь масштаб п*здеца, который заварил отец. – Да. Он своровал “общак”. И здесь дело не в деньгах, а в репутации. В нашем мире все на ней держится. Если ты даешь слово, то сдохни, но сдержи его. Иначе пустят пулю в лоб, а тело оставят гнить где-нибудь в земле. Я вздрогнула от этих слов. Он так легко и просто рассуждал о смерти… – Почему… Почему ты не бросишь все это? У тебя куча денег, ты можешь заниматься чем угодно, где угодно. Ты можешь быть в безопасности. Вайль смотрит на меня, как на неразумное дитя. Смотрит так, словно я сказала что-то милое, но такое глупое. – Бросить? Из моего мира уходят только ногами вперед. Я слишком погряз в этой жизни. Мы не можем взять и уйти. Но я могу обезопасить людей, которые мне дороги. – Поэтому Ника живет за границей? – В том числе. Пока я жив, ее никто не тронет. Мне становится дурно. Я чувствую приступ тошноты. Я так сильно боялась криминального мира. Всю свою жизнь хотела выбраться оттуда. Мне казалось, что каждый, кто там, хочет выбраться. Всем нужно спасение. А на самом деле… Сейчас я понимаю, что это выбор. Бандиты сами выбрали свой путь. Знали, на что идут. Назар родился уже с ДНК преступника. Он никогда не бросит свое дело. И от этого осознания мне хочется рыдать. Потому что в один из дней его не станет. – Мой отец… Что вы с ним сделаете, если найдете? – Вернем бабки. – А потом? Что с ним будет потом? Мы смотрим друг другу в глаза. Слов не нужно. Я и так все поняла. Боже… – Он будет страдать? – Определенно. Я даже думать боюсь, что именно с ним сделают. – А моя мама? Она же ни в чем не виновата! – Эмма… – Ответь мне! Что с ней сделают? Назар холодно смотрит на меня. Мне хочется обнять себя руками, чтобы хоть немного одеться. – Она его жена. У нее был выбор – уйти от твоего отца-мудо*ба много лет назад, она этого не сделала. Он может сейчас ее спрятать. Специально искать Лику никто не станет. Но есть горячие головы, которые захотят выслужиться. Женщина – всегда легкая цель. Я чувствую, как мир вокруг начинает вращаться. Я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. В глубине души я знала, что отец не выберется из этой ситуации живым. Он доигрался. Но моя мама! Моя прекрасная, чудесная, красивая, умная мамочка! Она не заслуживает смерти! Только не она. Господи… В мозгах начинает ломить от эмоций, сердце работает на износ, легкие сжимает спазмом. Мне кажется, что я сейчас потеряю сознание. И когда мне кажется, что я сейчас упаду в обморок, меня обнимают сильные руки. Я чувствую, как тепло и спокойствие Назара проникают в меня, обволакивают надежным коконом. Я цепляюсь за него, как утопающий за соломинку. – С тобой все будет хорошо, цаца. Клянусь. Я ему верю. Он сам сказал, что слов на ветер не бросает. Со мной все будет хорошо. Но я тоже клянусь, что спасу свою маму. К вечеру у меня сильно разболелась голова и настроения не было совершенно. Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела в стену. Назар несколько раз заходил, проверял меня, но не пытался как-то подбодрить или утешить. Я сама хотела правды, я ее получила. И вот в очередной раз он зашел в комнату и протянул мне телефон. Я с удивлением посмотрела на него. – Ответь на звонок. Я взяла телефон, я была уверена, что звонит Ника. – Алло, – произнесла хрипло в трубку. – Эмма! Эммочка, родная, – услышала до боли родной голос. В груди что-то треснуло, лопнуло, сломалось, и все эмоции полились через край. – Элла, сестренка, – всхлипнула и разрыдалась.